Агник
Шрифт:
«Что она там стоит как вкопанная? — занервничал юноша. — Чего она так уставилась на этот… О нет! — тут же осенило его. — Как она посмела сделать это с ней?»
Быстро слетев с лестницы, Мавэл поспешил вытаскивать девушку из мрачных мыслей, которые являла ей Аквелья в попытке завладеть ее телом, сломить сущность. Не говоря ни слова, юноша закинул застывшую спутницу себе на плечо, унося подальше от воды. Стремительно взбежав по скользкой лестнице, он аккуратно уложил девушку на ступени, и принялся ждать.
— Кха, кха, — спустя некоторое время закашляла Лили, придя в сознание. — Что… что это было?
— Составляющая Наквель, —
— Это не Наквель, а скорее помойка!
— Эм-м-м, обсудим это позже, хорошо?
— Да, — без раздумий согласилась она, уловив краем глаза странное движение на перилах. Снег начал постепенно скатываться в небольшой комок, приобретая формы крошечного зверька. Когда он скатался полностью, Лили увидела перед собой снежную орешниковую соню, белоснежные, как и все тело, глазки которой начали внимательно наблюдать за ней.
«Какой же он милый», — заключила она про себя, аккуратно взяв зверька на руки, но уже через мгновение пожалела об этом. От прикосновения снежный комочек внезапно потерял свою форму, оставив в ладонях лишь талую воду.
— Почему он растаял? — расстроенно спросила девушка. — Ведь снег под ногами не тает.
Немного помедлив, Мавэл ответил:
— В отличие от формы, которую приняла сущность этого зверька, снег под ногами — это всего лишь иллюзия. Одного твоего прикосновения было достаточно, чтобы он вернулся обратно, в мир живых. Правда, в каком обличии, сказать не могу.
— Как это понимать?
— Твое физическое тело борется, цепляется за возможность жить в мире живых, и… твое сердце бьется, пусть это и невозможно.
— Что значит невозможно?
— Я тебе уже объяснял, что ты не должна была быть здесь. Я слышу, как бьется твое сердце, как бежит по венам кровь, а это значит, что сейчас ты находишься в двух мирах одновременно.
— Значит, у меня еще есть шанс вернуться обратно! — взволнованно протараторила девушка, подойдя к юноше почти вплотную. — Но кто тогда сейчас в мире живых, если я здесь?
— Если честно, то я и сам не до конца в этом разобрался, но могу предположить одно… э-э-эм.
— Так что же?
Немного помедлив, спутник облокотился на мягкие перила, и скрестил руки на груди. Все его тело напряглось, а на лице показалась задумчивая маска.
— Если я правильно понял тебя, то ты, перед тем как оказаться здесь, находилась в машине, так?
— Да, — согласилась Лили с непониманием.
— Все возможно, ну, это, конечно, при худшем раскладе… В общем, что-то произошло.
— Что еще за худший расклад? — рассерженно спросила она. — Говори уже все как есть, к чему вся эта недосказанность?
«И почему живые задают так много вопросов?»
— Это, конечно, не точно, но раз ты попала сюда, сидя в машине, то, вероятнее всего, случилась авария и сейчас за твою жизнь борются врачи.
— В смысле борются врачи? — дрожащим голосом вторила девушка, ощутив, как все тело бросило в холодный пот. Образ опечаленных и подавленных родителей, склонившихся над ней в одной из палат больницы, заставил сердце сжаться. — Если я не умерла и мое сердце все еще бьется, тогда при чем тут борьба за жизнь?
— А я и не говорил, что ты не умерла физически, — немного усмехнувшись, заметил юноша, почесывая затылок. — Сейчас ты находишься в переходном периоде между жизнью и биологической смертью. Твоя деятельность сердца и дыхания прекратились в мире живых
на неопределенное время, тогда как в Агнике данные внешние признаки жизнедеятельности проявились вновь. Так сказать, запустился процесс. Такое иногда случается и… будь аккуратна. Подобные тебе частенько становятся сосудами для пребывающих здесь сущностей, которые те, в свою очередь, с обезумевшей жадностью жаждут опустошить. Я, к сожалению или счастью, точно не знаю, как это происходит, но если это случится, то можешь навсегда забыть о мире живых, да и о существовании тоже. А у тебя вдобавок ко всему еще бьется сердце!— И что с того?
— Я знал одного юношу, признаки которого были такими же, как у тебя сейчас. Ох, если бы ты знала, сколько ему пришлось вынести. Каждую секунду его сущность пытали и истязали, пытаясь сломить и подчинить себе, чтобы…
— Хватит! — не веря своим ушам, огрызнулась Лили. — Скажи только, удалось ли ему вернуться обратно? Если да, то каким образом? Как долго он здесь пробыл?
— Да, ему удалось и…
— Нет, это невозможно, — потеряв контроль, прошептала девушка, тряся головой. — То, что ты описал ранее, про деятельность сердца и так далее, походит на описание клинической смерти, и это вопрос минут, а я застряла тут уже на пару часов, не меньше! Зачем ты врешь мне?
— Во-первых, я только предположил, а во-вторых, время здесь идет совсем иначе. Сутки, проведенные в Агнике, равны лишь одной минуте в мире живых.
— Хорошо. — Интуитивно, как можно глубже, вдохнула Лили, и скрестила руки на животе.
— И еще кое-что, — сам того не осознавая, решил еще больше усугубить происходящее Мавэл. — Я думаю, что ты, как и я, ощутила тот толчок, словно что-то врезалось в машину, верно?
— Да.
— Мне сложно об этом говорить, но ты попала в этот мир не одна. И этот кто-то, вероятнее всего, сейчас в одной из составляющих Агника. И…
— Все, прекрати, хватит, хватит, — прервала Лили, опустившись на колени, и пряча лицо в ладонях. — Я больше не вынесу этого.
— Извини, что говорю это, но нам правда пора.
Пару раз ударив по массивным дверям, отчего те сразу отворились, юноша жестом пригласил девушку войти, молча войдя следом.
Перешагнув порог, двое очутились посреди большого круглого зала. Аура этого места была наполнена мрачным спокойствием, создаваемым тусклым солнечным светом, пытающимся пробиться сквозь закрытые витражные окна. «А я уже и забыла о нем, — задумалась Лили, неторопливо начав разрезать стелящийся под ногами туман. — И почему у меня такое ощущение, что мы на кладбище?»
По всей окружности зала расположились четыре постамента, на которых одиноко возвышались неподвижные статуи, молчаливо наблюдая за каждым движением только что прибывших гостей.
— Подойди, — как можно тише произнес спутник, стоя около изваяния, по обеим сторонам от которого горели синие языки пламени.
— Кто это? — завороженно спросила сущность, внимательно изучая необычное существо, напоминающее собой огромного крокодила с человеческим лицом; синие, не имеющие белков глаза горели яростью и отвагой. Из застывшего в свирепом оскале рта торчал такой же синий, как и глаза, змеиный язык, над которым возвышались хищные клыки. Острые, словно лезвие, черные когти сливались с такой же черной крокодильей кожей. Прикоснувшись, Лили почувствовала на своих руках нечто липкое и вязкое, напоминающее по консистенции и запаху мазут.