А.ЛИ.НА
Шрифт:
Сколько я ни пытался – не мог заставить отвести свой взгляд от неё! Мой взгляд как магнитом притянулся к ней. Я пытался рассмотреть картины на стене, но глаза упорно возвращались к ней. На девушке было обычное трикотажное платье серого цвета, я, кажется, сумел запомнить каждую складочку, на талии его опоясывал белый ремень. Туфли черного цвета, чей цвет поблек от частого пребывания на солнце. Она неожиданно подняла глаза, только осознав, что здесь есть ещё кто-то кроме неё. Эти невероятно красивые зеленые глаза с лёгким желтоватым оттенком, глаза как море, как океан, и я погружался в них полностью.
–К доктору Наумову? – произнесла она тихим голосом.
–Да, у меня запись через пять минут. – Мне показалось, что мой голос прозвучал, как чужой бас, каким не естественным он был.
– Я подожду!
Я хотел, придумать, чтобы спросить
–Не буду ходить вокруг да около, – он сделал паузу, почесал свой подбородок с небольшой щетиной. – У вас обнаружили новообразование в голове. Можете сами увидеть это на снимках.
–Я умираю? – всё что только смог спросить я. Просто был настолько не готов это услышать. Как гром, удар, сотрясение. Как будто кто-то со всей силы разворошил спящий муравейник и мысли стали бегать в беспорядочном движении. Как же так? Может это шутка. Или обычная закономерность моей бесполезной жизни, никчемная погибель. Надя. Уходящая жизнь. Грустный итог и финал. Невозможно понять, о чём думать, к этому невозможно подготовиться, потому что всегда хочется думать, что такое может случиться с кем угодно, но только не с тобой. С другой стороны моя жизнь не была настолько уж хорошей, но все равно она у меня была. И пусть иногда меня и посещали нехорошие мысли, особенно во времена моего трудного детства, но это были просто отчаянные моменты, которые я старался не поддерживать.
– Я вас уверяю, есть очень большой процент излечения, я назначу вам терапию, есть хороший восстановительный курс, и конечно операция, которые в большинстве случае имеет большой положительный успех к выздоровлению. У нас в стране очень хорошие нейрохирурги. Все что необходимо – это сдать дополнительные анализы, и по ним мы уже будем окончательно решать какой процесс лечения назначить.
Я перестал его слушать. Вот оно окончание! А что он ещё хотел иметь от своей бестолковой жизни? Сам родился – сам загубился. Все как-то шло само собой, всегда, спокойно, неторопливо, как по течению, и вот течение неожиданно обрывается! Мне было одновременно и жаль себя, а с другой стороны я стал принимать это как закономерный итог. Бороться за что? За нескончаемую тоску и одиночество? Надя сильная, она справится и без меня, найдет себе очередную новую игрушку. Фирме я особо был не нужен, всем все равно занимается только жена. Обо мне даже не будут вспоминать особо, так казалось мне тогда, как не грустно, но у меня даже не было близких друзей, чтобы поделиться своими переживаниями. И вдруг неожиданно мысли о незнакомке опять вернулись ко мне. А ведь кто-то возможно также одинок, как и я. Как же мне захотелось увидеть её, хотя бы ещё раз. Узнать, почему же она так грустит. Неужели у неё такой же диагноз? Эта мысль почему-то напугала меня ещё больше.
Медсестра увела меня по коридору в кабинет для сдачи анализов, объясняла, что, наверное, мне потребуется повторное МРТ. Я только краем глаза увидел, как в кабинет к доктору зашла моя прекрасная незнакомка. Я сделал необходимый анализ, и вернулся к доктору с одной просьбой – пока не сообщать ничего Надежде. «У неё будет удар, а ей нельзя волноваться. Я сам это сделаю и осторожно» Доктор дал мне обещание, хотя наверняка моя жена будет звонить ему, как только я выйду.
Я снова вышел в холл и у входной двери увидел незнакомку, которая уже одевалась, и собиралась уходить. Тут, я моментально схватил свое пальто и решительно направился за ней, я еле успел догнать её в дверях. Что-то внутри меня надорвалось. «Я хочу с ней познакомиться! Я могу с ней познакомиться! И путь это будет последнее, что я сделаю в этой жизни!»– вертелось у меня в голове. Она всё манила меня неземным притяжением, мне всё в ней нравилось, и какое-то непреодолимое желание пообщаться, узнать её. И мне почему –то казалось, что ей тоже этого хочется. Даже страх отказа перестал меня терзать, как будто что-то переключилось внутри меня.
–Извините, – обратился я к ней. Она подняла свои прекрасные глаза на меня.
–Не могли бы вы составить мне компанию и выпить со мной что-нибудь! – «Господи, и это я?! Что я такое говорю?!»
–Я спешу, – она направилась к двери.
–Мне только что сказали, что я смертельно болен. Просто поговорить, – я уже молил её. Она посмотрела на меня, и видимо поняла на интуитивном
уровне, что я не шучу. Хотя возможно и вид у меня был очень жалок. Лёгкая небритость на лице, помятый пиджак, и умоляющий взгляд.Кафе на территории клиники напоминало скорее студенческое бистро, минимум декораций, чистенькие столики, железные стулья с мягкими сиденьями. За стойкой стояла: кассир, официант и администратор в одном лице, – милая светловолосая девушка. Она протянула нам меню. Через несколько минут она была уже рядом с нашим столиком, я хорошо помню, что Анна попросила сок, хотя потом призналась, что жить не может без черного кофе. Я попросил кофе. Она ещё не понимала, насколько мы похожи, но необыкновенное чувство близости стала подозревать и она. На уровне взглядов и жестов, на самом далеком уровне понимания и осознания, то, что принято называть аурой, мы воссоединялись в единое целое. Это было отчаянное единение людей, у которых не было даже надежды на будущее. Люди, которые так и не смогли вписаться в окружающую их действительность, и которым приходилось обреченно смириться перед своей судьбой.
Она сидела, чуть ссутулившись, и теребила салфетку в руках. Потом когда нам принесли наши напитки, наконец, смогла собраться с мыслями.
–Вы, знаете, у меня тоже смертельный диагноз, – она смотрела на стол, изучая каждую трещинку белого покрытия, а руки продолжали теребить салфетку, это были необычные тонкие белоснежные пальцы, как будто высеченные из камня. Голос её звучал ровно с небольшими паузами. – Я помню, тот момент, постановки диагноза. Первое что мне пришло в голову, что это ошибка. Потом не понимаешь, зачем так жестоко шутить, и наконец, приходит осознание. Оно путешествует с тобой повсюду. Хочется бороться, хвататься за любую возможность, понять, как много ты не оценил в этой жизни. Но с прогрессом болезни, становится меньше сил, изменения в организме уже понятны тебе самой. Ты ещё борешься, но больше ждешь покоя… Но я-то вижу, что вы другой! И если мне это не дано, то вы должны бороться!! Вы это можете! Я прошу вас ни в коем случае не опускать руки!
Наши глаза опять встретились. Её глаза были полны боли, но какие же прекрасные они были! Всё мне в ней нравилось, всё восхищало, я не понимал, почему при своей красоте, она была такая печальная и одинокая.
–Как вас зовут? – спросил я.
–Анна.
–Меня Павел. Вы одна?
Она недоверчиво посмотрела на меня своими прекрасными зелеными глазами.
–Муж, дети? – уточнил я.
–Никого нет.
–Вы знаете, а мне больше всего обидно, что находясь на краю погибели, я никогда и никого не любил! Позвольте мне влюбиться.
Впервые я увидел её улыбку, она не просто украшает, она преображает, она дала мне силы двигаться вперед. Её лицо приобрело при этом необычайную красоту.
–Разве, это зависит от меня?
–Да, – уверенно заявил я, – хочу влюбиться в вас.
–Зачем вы так шутите?
– Послушайте меня, я родился в семье алкоголиков, – я начал свой рассказ, мне хотелось рассказать все ей, мне хотелось не упустить ни одной детали. Мне нужно было, чтобы она знала и поняла меня, она должна была правильно меня понять, я не какой-то безумец или мошенник, я хотел ей указать, что я такой же несчастный страдалец, как и она. С каждым моим словом, моей горькой усмешкой, печальным отступлением, Анна видела и понимала меня таким, каким я и был. Я рассказал ей всё, что описал выше: о родителях, о Наде, о своем одиночестве. Она молчала.
–Как вам все объяснить? Вот сейчас я умираю, но мне иногда кажется, что я никогда и не рождался! По-настоящему, как человек.
–Прекратите! – не выдержала она, – Мне кажется, вам надо позвонить жене.
–Нет! Мне нечего ей сказать, но мне, кажется, что я всю свою недолгую жизнь искал родного человека, пусть даже на короткое время..
–Вы же меня совсем не знаете!
–Позвольте мне вас узнать, Анна.. – В её имя я вложил всю мягкость и нежность, на которую был способен.
Как-то я услышал, в одной познавательной передаче, что любовь, это некий химический процесс, который запускается с помощью нашего обоняния. В нашем случае это чувство было обострено уходящим от нас временем. Оно утекало от нас, даря только крохотные возможности. По самому злому проведению мы получили слишком маленькое количество. И молча без единого слова, по её взгляду, который теперь смотрел на меня, я понимал, что ей тоже хочется, чтобы это было правдой. И возможно её жажда любви была в два или три раза сильнее моей. Ей хотелось, чтобы я не врал, а это было не сон.