Чтение онлайн

– Да ты где зонтики-то видел, станишник?
– спросил делопроизводитель полкового суда, прапорщик Юрасов.

– Как же, Вашбродь, в Новочеркасске и в Ростове видел, и на действительной в Варшаве бывать доводилось. Також видел.

Словно в подтверждение своих слов урядник протянул Ларионову обломанную сосновую ветку.

Подошедший старший врач взял ее из руки казака, - спросив полковника, - Вы позволите господин полковник?

Тот кивнул. Врач повертел ветку в руке и выдал свое резюме:

– Pinus pallasiana иначе Сосна Палласа. Еще называют сосна крымская. Обычные места произрастания Крым, Кавказ,

Малая Азия.

– Н-д-а-а. Что еще урядник? Куда дорога пропала?

– Ваше Высокоблагородие, там поперёк дороги ровно ступенька высотой вершков пять. Да и дальше в лес тоже.

– Поручик Нежинцев!

– Я, господин полковник.

– Поезжайте с казаками проверьте.

– Слушаюсь!

Вернувшийся Нежинцев и прибывшие к тому времени посыльные от других разъездов подтвердили, что бивуак полка находится в какой-то странной впадине. Общее мнение выразил заведующий хозяйством полка, полковник Мезенцев:

– Мы находимся в низине, оттиснутой каким гигантским каблуком. Господи Боже! В какую дыру мы провалились?

Глава 4. Приказ, отданный завтра.

Утром следующего дня полковника Ларионова разбудил денщик, рядовой Трофим Иванович Власов. В отношениях командира полка и его денщика проскальзывало, что-то от отношений Петруши Гринёва и Савельича. Иваныч был так же заботлив, блюл интересы своего командира и был по стариковски ворчлив, хотя имел средний возраст, сорок три года. Ларионов иногда так его и звал, 'Савельич'. Власов не обижался.

– Вставайте, Вашевысокородие, вставайте!

– А? Что? Что такое?

– Там Вас с пяти утра хорунжий с казаками и пленным дожидаются, да дежурный по полку уже подошёл.

– Что-же ты меня сразу не разбудил? Старая перечница! Который час?

– Вот еще! Нешто Вам отдохнуть не требуется? Всего-то, час и подождать пришлось, теперь шесть часов, - с важностью сказал 'Савельич', убирая карманные часы, подаренные ему Ларионовым.

– Умываться, одеваться. Да скажи там, дежурному, доклада не надо, и чтобы он капитана Гребнева, полковника Лямина из летучего парка, командиров саперной и искровой рот пригласил ко мне.

– Артиллеристов звать, Ваше высокородие?

– Да и их конечно тоже. Да пусть пленного ведут.

– Слушаюсь!

Власов пользовался расположением полковника и не всегда придерживался наедине с ним уставных требований. Сейчас он степенно и совсем не по-строевому повернулся и отправился выполнять приказ.

Выйдя из палатки и наскоро совершив утренний туалет, надев гимнастерку и уже застегивая ремни Ларионов, вдруг осознал, что слышит гул, напоминавший фронтовую канонаду. Звук, которого ему подсознательно не хватало, во время лечения ранения в Петрограде и позже когда он прибыл в переформируемую из ополченческих дружин по кадровым штатам дивизию. Сейчас он чувствовал себя вновь уверенно. Впереди фронт. И он выполнит приказ командира корпуса, атаковать противника на узком участке, чтобы содействовать наступлению ударной 101 пехотной дивизии генерал-лейтенанта Гильчевского, а там брат, который ждет его помощи.

Думал он про непонятно как появившееся море, которое отнюдь никуда не исчезло за ночь, о том сколько людей останется в полку после демонстративных, самоубийственных атак позиций Австро-Германцев. Уже смывая с лица остатки мыла

после бритья и смотрясь в зеркало, которое держал денщик, Ларионов увидел подходивших офицеров и странного человека, которого вели два казака. Полковник чуть набекрень, по гвардейски надел фуражку, машинально проверил, чтобы кокарда была посередине и ответил на приветствие офицеров. Общее внимание привлекал стоявший между казаками затравленно озирающийся человек. Одет он был в синий мундир с красными эполетами с красной же нитяной бахромой, с надорванным стоячим воротником и шаровары крапового цвета.

– Корнеев, кто это? Мне денщик сказал, что Вы с казаками захватили пленного?

– Так точно, господин полковник! Разрешите доложить?

– Докладывайте.

– Выполняя Ваш приказ, ночью произведен был поиск. В двух с половиной часах езды рысью, переправившись через две реки мной был замечен костер. Никого рядом. Подъехали поближе. Тут нас и обстреляли из темноты. Да странно так, по выстрелу сделали и ну за сумки свои хвататься.

– Потери есть?

– Двоих казаков ранили.

– Дальше.

– Мы их в шашки. Кроме этого всех порубили. Из пятерых, десятерых наполосовали.

– Без подробностей, хорунжий. Как же вы в темноте то?

– Почему в темноте, светало уже, развиднелось. Я казакам крикнул чтобы одного оставили. Этот отмахивался ловко, ну Егор Туркин его и приложил разок.

– Как же ты раз развиднелось не увидел засады?

– Виноват Ваш...
– вытянулся хорунжий глотая окончание и снова звякнув крестами, - господин полковник! Мой грех! Мне и за Карпова перед евонной вдовой ответ держать.

– Как вдовой? Ты же сказал раненные...

– Приказной Карпов дорогой отдал Богу душу, царство ему небесное...

Все присутствующие сняли фуражки и осенили себя крестным знаменем. Есаул продолжил:

– Карпова, отец Зосима отпевает уже. А про второго раненого, Михаил Павлович обнадежил. Бок ему промыл, зашил, сказал, что жить будет. Я господин полковник по французски гутарить не умею, понять могу что француз, а так...

– Понятно. Что там у тебя?

– Да вот штуцер евонный, у станичника соседа такой же.

Хорунжий протянул Ларионову ружье. Стоявший рядом Марков-второй сказал уверенным голосом, едва взглянув на оружие:

– Штуцер Тувинена. Дед мой после Крымской компании привез в имение такой-же. Штуцер пошел по рукам.

– Ладно, спасибо Корнеев. Но докладывать учись, тянуть из тебя все надо клещами.

Хорунжий вдруг покраснел, и смущенно пробормотал:

– Виноват господин полковник, меньше месяца как произведен.

Ларионов подошел к пленному. Перед ним стоял молодой человек, лет двадцати двух, двадцати четырех лет. Под левым глазом у него наливался синяк под, руки за спиной были связаны.

– Qui vous et pourquoi sont habill'es ainsi ?

– Moi du soldat. C'est la forme de l'arm'ee francaise.

– Le nom, le titre ? Que vous faisiez dans cette place o`u vous ont pris ?

– Florian Djussopt, ordinaire. J''etais dans la garde champ^etre.*

– Сергей Апполонович! Каково?

– Странный случай! Позвольте мне господин полковник?

– Quelle date avons-nous, le mois, l'ann'ee?

– Le cinq juin mille huit cents cinquante cinqui`eme. Mais pourquoi cela vous int'eresse?