Чтение онлайн

МОЛЬЕР Жан-Батист (1622-1671) - французский драматург. Мольер предпочитал сам играть первые роли в своей театральной труппе. И в свой последний день 17 февраля 1671 г. он играл роль в собственной пьесе "Мнимый больной". Однако сам он был болен отнюдь не мнимо. Еще в декабре прошлого года у него начался кашель, порой он испытывал головокружение и сильную слабость. А в театре он играл роль здорового человека, страдающего от боязни умереть. В тот вечер в доме Мольера попросили пристанища монашки -всего лишь на ночь. Пока Мольер готовился к отъезду в театр, они пели свои псалмы, мешая ему сосредоточиться. Незадолго до отъезда заглянул Барон - воспитанник Мольера, актер. Он высказал сомнение: стоит ли в таком состоянии идти на сцену. Но, как пишет биограф, Мольер "не мог лишить рабочих их дневного заработка, публику - ожидаемого ею удовольствия, а главное, он не мог не подчиниться зову сцены, которой он не изменял никогда... И вот снова поднялся занавес в театре Пале-Рояль, и снова звучные голоса, музыка, танцы, как по волшебству, преобразили хмурые стены старинного зала, где все еще, казалось, витала тень старого Ришелье, и неудержимое веселье, словно солнечный свет, разлилось по лицам людей. Доктора в черных колпаках и аптекари с клистирами в руках танцевали вокруг Аргана, посвящая его во врачи, и, превозмогая боль, Мольер весело кричал им в ответ слова нелепой клятвы, составленной из забавной тарабарщины латинских и французских слов. Два раза поклялся Арган в верности медицинскому "факультету". Настало время третьей клятвы, и вдруг вместо ответа Мольер застонал и повалился в кресло, но тотчас же, превозмогая страшную боль, он рассмеялся и крикнул: "Юро!" Он не слышал дружных рукоплесканий, которыми зрители провожали со сцены аптекарей и докторов, лихой пляской заканчивавших это веселое представление. Закутанный и притихший, засунув руки в нарядную муфту Барона, он сидел в портшезе, который носильщики быстро несли по направлению к его дому. Мольера уложили в постель. Послали за врачом и за священником. Ни один врач, ни один священник не пришли к умирающему. По его просьбе ему принесли подушку с хмелем. - Люблю все, что не надо принимать внутрь, но боюсь лекарств. Зачем мне портить остаток жизни?
– Он закашлял кровью.
– Не бойтесь, бывало хуже. Только сходите за женой. Пусть придет. Темно что-то. Хотелось бы еще сыру пармезану. Монашки суетились и, как могли, помогали больному. Пока несли свечи и искали сыр, он умер. Хлынувшая горлом кровь залила постель и тело умирающего. Когда Арманда с дочерью вошли в спальню, они уже не застали его в живых. Монашки печально пели псалмы. Лежа на своей красной от крови постели, Мольер, казалось, как никогда, был спокоен и умиротворен. Остается добавить, что церковь не разрешила хоронить Мольера по христианскому обряду, и потребовалось вмешательство самого короля Людовика XIV, чтобы тело драматурга и актера упокоилось на кладбище Святого Иосифа, где хоронили самоубийц и некрещеных детей.

МОНРО Мэрилин (псевдоним, настоящее имя Норма Джин Бейкер Мортинсон) (1926-1962) - американская актриса. В конце 1950-х гг. она была самой популярной актрисой в США. В это же время начался роман Монро с Джоном Кеннеди. Когда Кеннеди завоевал Белый дом, и связь их стала постоянной, директор ФБР Эдгар Гувер и брат президента министр юстиции Роберт Кеннеди предупредили его о том, что вилла Питера Лофорда в Сайта Моника, где он встречался с актрисой, прослушивается мафией, и, вероятно, любовные свидания записываются на пленку. Президент резко порвал с Мэрилин. Она была потрясена, писала отчаянные письма, угрожала разоблачительной конференцией. "Чтобы ее успокоить, Джон в конце концов отправил к ней... своего брата, рассказывает Питер Лофорд, на чьей вилле она тогда жила.
– Роберт пытался объяснить ей ситуацию, повторял, что хозяину Белого дома нельзя вести себя как вздумается, что ей пора прекратить причинять ему неприятности... Она оставалась безутешной. Бобу стало ее очень жалко, он вернулся на другой день... Это явно не входило в его планы, но так или иначе ту ночь они провели на вилле вместе..." Если раньше Мэрилин названивала в Белый дом, то теперь часто набирала номер министерства юстиции. С ней вела долгие беседы личный секретарь Роберта Кеннеди, которой она вскоре сообщила, что министр "собирается на ней жениться". Складывалось впечатление, что она не делала различия между двумя братьями. Склонность к такого рода фантазиям, по мнению Лофорда, появилась в значительной мере из-за злоупотребления сильнодействующими лекарствами и спиртным. Эти же пристрастия стали причиной того, что киностудия "XX век Фоке" сочла необходимым отстранить ее от съемок нового, ставшего для актрисы последним, фильма. На съемочной площадке она почти всегда находилась в таком состоянии, что не могла внятно произносить свой текст. "Я

уговаривал ее прекратить глотать эту гадость, если она не хочет загубить свою карьеру", - вспоминает Лофорд. Но, похоже, это было уже не в ее силах. Вот и брат Джона тоже начал от нее удаляться... "Все они одинаковые, - твердила Монро.
– Сначала пользуются тобой, а потом выкидывают, как старие носки. Трагическая развязка, приближалась. Со дня съемок в последней роли (фильм "Неприкаянные") прошло целых два года. В начале августа 1962 г. Роберт Кеннеди вместе с семьей гостил в Сан-Франциско у родственников. Мэрилин розыскала его по телефону и потребовала, чтобы он немедленно вылетел к ней в Лос-Анджелес. Лофорд говорит, что при встрече между ними произошла бурная ссора, Мэрилин билась в истерике, опять угрожала пресс-конференцией, на которой она расскажет о своих отношениях с братьями Кеннеди. Роберт Кеннеди, как мог, пытался погасить эту вспышку истерии, осторожно предложил Мэрилин вызвать ее лечащего психиатра. Встреча эта произошла 4 августа, а на другой день Мэрилин нашли мертвой в гостиничном номере. По официальной версии причиной смерти стала слишком большая доза лекарств. До сих пор неясно, что это было: самоубийство, убийство или несчастный случай? Бывший агент ФБР Уильям Ф.Ремер в своей книге "Человек против толпы" утверждает, что за неделю до смерти Мэрилин Монро принимала у себя одновременно эстрадного певца Фрэнка Синатру и крупного мафиози Сэма Джанкану. В качестве доказательства Ремер приводит магнитофонные записи, которые делал при перехвате разговоров членов мафии. Некоторые записи, на которые ссылается Ремер, позволяют предполагать что Фрэнк Синатра служил своего рода курьером для передачи тайных посланий Джанканы братьям Кеннеди, а дом Монро был чуть ли не местом такого обмена информацией. Оба брата Кеннеди ненадолго пережили актрису. В 1975 г. был убит и Джанкана - его застрелили накануне его выступления перед комиссией конгресса, занимавшейся расследованием тайных операций ЦРУ, в том числе заговора с целью убийства Фиделя Кастро. Есть намеки на то, что мафия помогала в этом деле ЦРУ, и Мэрилин Монро была в какой-то степени осведомлена о заговоре. Существует версия, что она не покончила жизнь самоубийством, а была убита, поскольку "слишком много знала". Это, в частности, утверждает Джордж Карпози в книге "Кто убил Мэрилин Монро?" (Книга издана в 1982 году). Вот лишь один факт, о котором говорит Карпози. Врач Томас Ногучи, проводивший вскрытие, заявил, что он нашел следы снотворного в организме покойной, но их не было в крови. Откуда такое несоответствие? Это можно объяснить, если предположить, что была сделана инъекция смертельной дозы снотворного, которая прежде всего попала в мозг. После выхода в свет книги Карпози прокурор Лос-Анджелеса распорядился провести дополнительное расследование обстоятельств смерти Мэрилин Монро, но оно не изменило официальную точку зрения. Возможно, смерти Мэрилин Монро, братьев Кеннеди и Джанка-ны в самом деле связывает общая тайна, но вряд ли мы узнаем это наверняка. Да и нужно ли нам это?

МОР Томас (1478-1535) - английский писатель, гуманист, государственный деятель. Томас Мор был канцлером Англии в 1529-1532 гг. Король Генрих VIII потребовал, чтобы Мор принес ему присягу как главе англиканской церкви, но Мор, будучи католиком и признавая в церкви только власть папы, отказался это сделать. Тогда его заключили в Тауэр, обвинили в государственной измене и приговорили к смертной казни. Текст приговора был таков: "Вернуть его при содействии констебля Уильяма Кингстона в Тауэр, оттуда влачить по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он еще не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на лондонском мосту. "После приговора констебль Тауэра Уильям Кингстон сопровождал Мора из Вестминстера к причалу "Старый лебедь" близ Тауэра. Кингстон был искренним другом Мора. С тяжелым сердцем и не сдерживая слез, он простился с Мором. Впоследствии Кингстон признавался Уильяму Роперу: "Честное слово, мне было стыдно за себя; уходя от Вашего отца, я почувствовал такую слабость духа, что он, которого я должен был утешать, был столь мужествен и тверд, что сам утешал меня"... Казнь состоялась через четыре дня после суда. И каждый день Маргарита Ропер посылала в Тауэр к отцу свою служанку Дороти Колли, чтобы передать с ней письмо и получить от отца ответную записку. Вместе с последним письмом к дочери и всем близким Мор передал Дороти Колли свою власяницу, которую он носил до последних дней и свой бич для самобичевания. Последнее письмо Мора к дочери явно написано в спешке. В нем Мор прощался с семьей, посылал свое благословение близким, с любовью вспоминал последнее свидание с дочерью после суда по дороге из Вестминстера в Тауэр, утешал как только мог и сообщал о своей готовности и желании "идти к Богу" не позднее, чем завтра, т.е. 6 июля, в канун праздника Фомы Кентерберийского и на восьмой день после праздника святого апостола Петра. Рано утром 6 июля 1535 г. в Тауэр прибыл друг Мора Томас Поп, служивший в канцелярском суде. Поп сообщил Мору о том, что он должен быть казнен в 9 утра и король заменил ему мученическую казнь в Тайберне отсечением головы. Мор спокойно выслушал сообщение своего друга и поблагодарил короля за его "милость"*. Даже враги Мора отмечали силу духа и мужество, с которыми он готовился к смерти, словно вовсе ее не боялся. Он находил в себе силы, чтобы шутить в чисто английском духе и перед свиданием с плахой. "Так, по прибытии в Тауэр, - пишет помощник шерифа в лондонском Сити Эдуард Холл, - один из служащих потребовал верхнюю одежду прибывшего в качестве вознаграждения. Мор ответил, что тот получит ее, и снял свой колпак**, говоря, что это самая верхняя одежда, которую он имеет. Мимо людской толпы, как всегда сопровождавшей подобные процессии. Мор спокойно шел на казнь. Долгие месяцы тюрьмы и мучительные допросы совершенно подорвали его здоровье. Он сильно исхудал, и от слабости ему трудно было идти. Но, когда изредка он останавливался, чтобы передохнуть, и бросал взгляд на толпу, в его серых глазах, как и прежде, светилась необычайная ясность и сила духа, в них была мысль и даже юмор. И на эшафоте, в последние предсмертные минуты он не утратил способности шутить. Подойдя к наспех сколоченному эшафоту, он попросил одного из тюремщиков: "Пожалуйста, помоги мне взойти, а сойти вниз я уж постараюсь как-нибудь и сам". Ему запретили перед смертью обращаться к народу: по-видимому, король опасался, что все поймут чудовищную несправедливость этой казни настоящего убийства. Свои последние слова Мор сказал палачу: "Шея у меня коротка, целься хорошенько, чтобы не осрамиться". И уже в самую последнюю минуту, став на колени и положив голову на плаху, добавил: "Погоди немного, дай мне -убрать бороду, ведь она никогда не совершала никакой измены. Спустя мгновение голова Томаса Мора покатилась по помосту. * По другой версии он с горьким юмором воскликнул: "Избави, Боже, моих друзей от подобного королевского милосердия!" ** Казенный колпак, надеваемый на осужденного.

МОРО АЛЬДО (1916-1978) - премьер-министр Италии, председатель национального совета Христианско-Демократической партии. 16 марта 1978 г. на "Фиат-128", в котором ехал Моро, было совершено нападение террористов из "Красных бригад". Шофер и охранники премьера были убиты автоматными и пистолетными выстрелами, а сам он похищен. 55 дней Альдо Моро находился в положении заложника. "5 мая жена Моро получила от мужа прощальное письмо, а в "коммюнике ? 9" террористы сообщили о приведении приговора в исполнение. Теперь известно, как это произошло. Лидер был убит Не 5, а 9 мая. В этот день рано утром в тесный чулан на виа Монтальчино, где тюремщики прятали Моро, вошли двое: "бригадисты" Просперо Галлинари и Анна Лаура Брагетти. Женщина держала в руках отглаженный костюм, который был на лидере ХДП в момент похищения. Моро оторвался от прощального письма жене и детям, которое ему разрешили написать. Неожиданно Галлинари торжественно объявил, что "по гуманным соображениям" Моро решили сохранить жизнь. Пленнику предлагают переодеться и даже выдают несколько монет, чтобы он смог, когда его выпустят, позвонить родственникам по телефону. Видимо, это было сказано для того, чтобы Моро и в самом деле поверил в скорое освобождение. Затем все трое спускаются в подземный гараж. Там их ждал Марио Моретти один из организаторов похищения. Лидеру ХДП предлагают залезть в открытый багажник красного "рено". В городе полно полиции, и это необходимая предосторожность, объясняют тюремщики. Моро согласно кивает и послушно лезет в багажник. Его накрывают пледом, а мгновение спустя в грудь пленника впиваются острые жала пуль. Под сводами гаража гулко грохочут выстрелы. Террорист Антонио Саваста - еще один член банды похитителей садится за руль, и через несколько минут машина с трупом Моро брошена на узкой виз Гаэтани, на равном расстоянии от двух зданий - ЦК итальянской компартии и руководства ХДП

МОЦАРТ Вольфганг Амадей (1756-1791) - австрийский композитор. Обстоятельства его смерти были таковы, что немедленно породили версию об отравлении. Моцарт умер 5 декабря, а уже 31 декабря "Берлинский музыкальный еженедельник" писал: "Поскольку после смерти тело его вздулось, полагают даже, что он был отравлен". Жена Моцарта Констанца рассказала своему второму мужу Ниссену, что Моцарт дважды говорил ей, что скоро умрет, потому что ему дали яд. Современный исследователь англичанин Фрэнсис Карр, написавший о "деле Моцарта" целую книгу, полагает, что это был яд Aqua Togana - смесь из бледно-серого мышьяка, окиси свинца и серебристой сурьмы. В XVIII веке этот яд считался необнаружимым; его действие проявлялось лишь спустя несколько месяцев после попадания в организм. В том, что Моцарт был отравлен, сходятся все исследователи. Относительно же отравителя существуют три кандидатуры: первая и "классическая" композитор Антонио Сальери, который якобы из зависти подсыпал Моцарту яд; вторая кандидатура - ближайший ученик Моцарта Зюсмайр, который был любовником Констанцы; и третья - юрист Франц Хофдемель. На сегодняшний день наибольший обвинительный материал собран против Хофдемеля. Во-первых, его жена-пианистка, 23-летняя красавица Магдалена была "любимой ученицей" Моцарта и, почти со 100%-ной вероятностью, любовницей композитора (есть целый ряд доказательств этого). Во-вторых, когда жена Хофдемеля возвращалась домой с панихиды по Моцарту, ее муж набросился на нее с бритвой в руке, нанес ряд ран на шее, лице, груди, руках, и только крики Магдалены и ее годовалого ребенка спасли ей жизнь. На эти крики прибежали соседи Хофдемелей. Тем временем Франц Хофдемель заперся у себя в спальне и перерезал себе бритвой горло. В-третьих, после самоубийства мужа Магдалена получила разрешение похоронить его, как нормального усопшего в отдельной могиле, тогда как самоубийц всегда хоронили в безвестной могиле, и не в гробу, а зашитой коровьей шкуре. Такое разрешение означает, что власти (и, самое главное, австрийский император) были убеждены, что в гибели Хофдемеля виноваты Магдалена и Моцарт, их любовная связь. Существует еще много других фактов, подтверждающих версию об отравлении Моцарта. Тело его спешно зарыли в общей могиле, а жителям Вены сообщили о смерти композитора только после похорон. Это более, чем странно, если учесть, что Моцарт в то время был самым известным композитором в Австрии, а, может быть, и во всей Европе. В конце 1980-х гг. в мировой прессе промелькнуло сообщение о том, что якобы найден череп Моцарта и что он может быть подвергнут экспертизе с целью обнаружения в нем следов отравляющих веществ. Однако новых сообщений не последовало.

МУРАВЬЕВ-АПОСТОЛ Сергей Иванович (1795-1826) - декабрист, подполковник Черниговского пехотного полка. О его смерти см. статью "БЕСТУЖЕВ-РЮМИН".

МУСОРГСКИЙ Модест Петрович (1839-1881) - русский композитор, член "Могучей кучки". В середине февраля 1881 г. Мусоргский серьезно заболел. Его как бывшего военного в начале марта поместили в Николаевский военный госпиталь, где находились больные белой горячкой. Художник Е.Репин получил возможность навестить его и написать портрет умирающего композитора. Скончался Мусоргский 16 марта. Один из его друзей, музыкальный критик Михаил Иванов писал в некрологе: "...Смерть Мусоргского явилась неожиданною для всех, как и смерть Н.Рубинштейна*. Его организм был так крепок, что о серьезной опасности вряд ли можно было думать. Врагом Мусоргского была несчастная склонность (к употреблению спиртных напитков.
– АЛ.), погубившая стольких даровитых русских людей. Эта пагубная страсть крепко держала его: она и довела его до могилы вместе с артистическими занятиями, всегда обусловливающими более или менее неправильную жизнь и, сверх того, усиленно действующими и на нервную систему. Мусоргский заболел, приблизительно, около месяца назад... Болезнь его была весьма сложная. У Wsro оказалось расстройство печени, ожирение сердца, воспаление ёпинного мозга. Уход требовался большой, а для него домашняя обстановка Мусоргского не представляла никакой возможности. Трудно представить, в какой удручающей обстановке находился композитор при начале своей болезни. Он всегда жил богемой, но в последние два или три года отшатнулся чуть не ото всех и вел совсем скитальческую жизнь. Перед болезнью он занимал комнатку в chambres garnies**, где-то на Офицерской. Оставить его, больного и одного, в меблированных комнатах было немыслимо. Друзья решились поместить его в такое место, где бы за ним присматривали тщательно. Его передали на попечение доктора Л.Бертенсона. Чтобы изолировать больного и поставить его в наиболее удобные условия для лечения, его отвезли в Николаевский военный госпиталь. Доктор Бертенсон заботился о нем самым тщательным образом. Мусоргский лежал в отдельной комнате, г.Бертенсон приходил к нему для осмотра ежедневно два раза. Друзья композитора, разумеется, тоже не оставляли его одного. Его постоянно навещали. Лечение пошло успешно. Он стал быстро поправляться и так решительно, что положительно не узнавали его; все надеялись, что он встанет совершенно на ноги и что прежняя жизнь сделается для него немыслимой. Для него были уже собраны деньги, чтобы обеспечить его поездку в Крым или за границу, где он должен был отдохнуть, оправиться как следует... И все-таки организм его от природы был столь крепок, что, поставленный в рациональные условия, при заботливом лечении он стал быстро поправляться. Надеждам его друзей, однако, не суждено было оправдаться... Сделалось ясно, что рассчитывать на выздоровление более уже было невозможно. Руки и ноги его были парализованы. При других условиях и это бы еще не представляло большой важности, но при совокупности его недугов эти симптомы предвещали конец. Два последние дня жизни Мусоргского собственно были для него продолжительной агонией. Паралич все более и более захватывал его дыхательные органы: он дышал с трудом, все жалуясь на недостаток воздуха. Умственные силы, однако, не оставляли его до последней минуты. В субботу положение его было безнадежно. Но сам он не хотел верить в близость своей кончины. Когда зашла речь, каким образом оформить передачу г. Т.Филиппову (одному из людей, близких к Мусоргскому) права собственности на сочинения Мусоргского, то друзья его, ввиду его мнительности, даже затруднялись устроить дело так, чтобы оно не повлияло на больного. Равно боялись они, чтобы как-нибудь не попались ему на глаза номера тех газет, предупредительно заявлявших о безнадежности его положения, об его агонии. Мусоргский даже и в эти последние два дня заставлял себя читать газеты или приказывал держать их перед собою, чтобы быть в состоянии читать их самому. В воскресенье ему сделалось лучше. Облегчение было временное и обусловлено разными подкрепляющими, прописанными ему средствами, но он обрадовался, и надежда снова проснулась в его сердце. Он уже мечтал поехать в Крым, в Константинополь. Весело рассказывал он разные анекдоты, припоминая события своей жизни. Он требовал непременно, чтобы его посадили в кресло. "Надо же быть вежливым, - говорил он, - меня навещают дамы; что же подумают обо мне?" Это оживление ободрило отчасти и друзей, но оно было последней вспышкой умирающего организма: ночь на понедельник он провел по обыкновению - ни худо, ни хорошо; в пять часов утра жизнь его отлетела. При нем не было никого, кроме двух фельдшеров. Они рассказывают, что раза два он сильно вскрикнул, а через четверть часа было все кончено... Условия, при которых умер Мусоргский, - полное одиночество, больничная обстановка, в которой должен был угаснуть этот крупный талант, производили щемящее впечатление. Большая комната с выштукатуренными стенами смотрела неприветливо, несмотря на свою опрятность. Кроме самого необходимого ровно ничего. Видно, что здесь, в самом деле, умирал человек богемы. Половина комнаты .отгорожена серыми ширмами, за которыми помещается несколько кроватей; прямо перед входными дверями стоял шкаф и конторка, два стула, два столика с газетами и пятью или шестью книгами, из которых одна была трактатом Берлиоза "Об инструментовке": как солдат, он умирал с оружием в руках. Направо от дверей - небольшая кровать и на ней лежало тело Мусоргского, покрытое серым больничным одеялом. Как он сильно изменился! Лицо и руки его, белые, .как воск, производили странное впечатление, - словно лежал совсем незнакомый человек. Выражение лица, впрочем, спокойное; даже можно было бы думать, что он спит, если бы не эта мертвая бледность. Шевелилось невольно горькое чувство, невольно думалось о странной судьбе наших русских людей. Быть таким талантом, каким был Мусоргский... иметь все данные стоять высоко и жить - и вместо того -умереть в больнице, среди чужого люда, не имея дружеской или родной руки, которая бы закрыла глаза. * Н.Рубинштейн умер за пять дней до Мусоргского. ** Меблированных комнатах (франц.)

МУССОЛИНИ БЕНИТО (1883-1945) - лидер итальянских фашистов, глава фашистского правительства в Италии в 1922-43 гг. и правительства т.н. республики Сало в 1943-45 гг. В апреле 1945 г. партизаны захватили его близ итало-швейцарской границы, переодетого в форму немецкого солдата. Казнью Муссолини руководил "полковник Валерио" - один из руководителей итальянского движения Сопротивления Вальтер Аудизио (1909-1973). Согласно завещанию, его воспоминания о расстреле Муссолини, были опубликованы только после кончины Аудизио. Аудизио рассказывает о том, что задержал Муссолини обманом - сказал ему, что он, Аудизио. послан, чтобы тайно освободить Муссолини и переправить в безопасное место. Дуче .поверил. В машине, которая везла Муссолини и его любовницу Клару Петаччи, вместе с Аудизио были шофер и двое партизан -Гвидо и Пьетро. Выбрав место для казни, Аудизио приказал шоферу .машины остановиться. Дальнейшее "полковник Валерио" описывает так: "...Я пошел вдоль дороги, желая убедиться, что в нашу сторону никто не едет. Когда я вернулся назад, выражение лица Муссолини изменилось, на нем были заметны следы страха. Тогда Гвидо сообщил мне, что он сказал дуче: "Малина кончилась". И все же, внимательно посмотрев на него, я уверился, что у Муссолини пока зародилось лишь подозрение. Я послал комиссара Пьетро и водителя в разные стороны метрах в 50-60 от дороги и приказал им следить за окрестностями. Затем я заставил Муссолини выйти из машины и остановил его между стеной и стойкой ворот. Он повиновался без малейшего протеста. Он все еще не верил, что должен умереть, еще не отдавал себе отчета в происходящем. Люди, подобные ему, страшатся действительности. Они предпочитают игнорировать ее, им до последнего момента достаточно ими же самими созданных иллюзий. Сейчас он вновь превратился в усталого, неуверенного в себе старика. Походка его была тяжелой, шагая, он слегка волочил правую ногу. При этом бросалось в глаза, что молния на одном сапоге разошлась. Затем из машины вышла Петаччи, которая по собственной инициативе поспешно встала рядом с Муссолини, послушно остановившимся в указанном месте спиной к стене. Прошла минута, и я вдруг начал читать смертный приговор военному преступнику Муссолини Бенито: "По приказу Корпуса добровольцев свободы мне поручено свершить народное правосудие". Мне кажется, Муссолини даже не понял смысла этих слов: с вытаращенными глазами, полными ужаса, он смотрел на направленный на него автомат. Петаччи обняла его за плечи. А я сказал: "Отойди, если не хочешь умереть тоже". Женщина тут же поняла смысл этого "тоже" и отодвинулась от осужденного. Что касается его, то он не произнес ни слова: не вспомнил ни имени сына, ни матери, ни жены. Из его груди не вырвалось ни крика, ничего. Он дрожал, посинев от ужаса, и, заикаясь, бормотал своими жирными губами: "Но, но я... синьор полковник... я... синьор полковник". Даже к женщине, которая металась рядом с ним, бросая на него взгляды, полные крайнего отчаяния, он не обратил ни слова. Нет, он самым гнусным образом просил за свое грузное, дрожащее тело. Лишь о нем он думал, об этом теле, которое поддерживала стена. Я уже говорил раньше, что проверил свой автомат в доме Де Мария. И на тебе - курок нажат, а выстрелов нет. Автомат заклинило. Я подергал затвор, вновь нажал курок, но с тем же результатом. Гвидо поднял пистолет, прицелился, но - вот он рок! выстрела не последовало. Казалось, что Муссолини этого не заметил. Он больше ничего не замечал. Я вновь взял в руки автомат, держа его за ствол, чтобы использовать как дубинку, поскольку, несмотря ни на что, все еще ожидал хоть какой-нибудь реакции с его стороны. Ведь всякий нормальный человек попытался бы защищаться, однако Муссолини был уже невменяем. Он продолжал заикаться и дрожать, по-прежнему неподвижный, с полуоткрытым ртом и безвольно опущенными руками. Я громко позвал комиссара 52-й бригады, который тут же подбежал ко мне со своим автоматом в руках. Тем временем прошло уже несколько минут, которые любой осужденный на смерть использовал бы для попытки, пусть даже отчаянной, к бегству, попытался бы по крайней мере оказать сопротивление. Тот же, кто считал себя "львом", превратился в кучу дрожащего тряпья, не способного ни к малейшему движению. В тот короткий отрезок времени, который понадобился Пьетро, чтобы принести мне автомат, мне показалось, что я нахожусь с Муссолини один на один. Был Гвидо, внимательно следивший за происходящим. Была Петаччи, которая стояла рядом с "ним", почти касаясь его локтем, но которую, однако, я не принимал в расчет. Нас было только двое: я и он. В воздухе, наполненном влагой, стояла напряженная тишина, в которой отчетливо слышалось учащенное дыхание осужденного. За воротами, среди зелени сада, виднелся край белого дома. А далеко в глубине - горы. Если бы Муссолини был в состоянии смотреть и видеть, в поле зрения попала бы полоска озера. Но он не смотрел, он дрожал. В нем не было больше ничего человеческого. В этом мужчине единственными человеческими чертами были спесивая чванливость и холодное презрение к слабым и побежденным, появлявшиеся лишь в минуты триумфа. Сейчас рядом с ним не было придворных

главарей и маршалов. На его лице присутствовал лишь страх, животный страх перед неизбежностью. Осечка автомата, конечно, не дала Муссолини даже проблеска надежды, он уже понимал, что должен умереть. И он погрузился в это ощущение, как в море бесчувствия, защищавшее его от боли. Он не замечал даже присутствия той, которая была его женщиной. Я же не ощущал больше никакой ненависти, понимая лишь, что должен свершить справедливость за тысячи и тысячи мертвых, за миллионы голодных, которых предали. Став снова напротив него с автоматом в руках, я выпустил в это дрожащее тело пять выстрелов. Военный преступник Муссолини, опустив голову на грудь, медленно сполз вдоль стены. Петаччи, оглушенная, потеряв рассудок, странно дернулась в его сторону и упала ничком на землю, тоже убитая. .Было 16 часов 10 минут 28 апреля 1945 года.

МУХАММЕД (Мохаммед, в европейской литературе иногда Магомет, Магомед) (ок.570-632) - основатель ислама, пророк. Незадолго до смерти Мухаммед сумел объединить под знаменами ислама Мекку и значительную часть других районов Аравии, став главой первого исламского теократического государства. Весной 632 года болезнь стала одолевать его, но он все-таки смог совершить хадж -паломничество в Мекку. История смерти пророка за прошедшие века обросла легендами и домыслами. Приведу одно из беллетризирован-ных ее изложений на основании различных исторических и мифологических свидетельств. "В конце мая у Мухаммеда еще хватило сил проводить в поход Осаму*. Армия не ушла, однако, далеко - все были встревожены болезнью пророка, все понимали, что в случае его смерти начнется борьба за власть, и далеко уходить не следует. На расстоянии дневного перехода от Медины армия разбила лагерь. Чуть ли не на следующий день после проводов Осамы состояние Мухаммеда резко ухудшилось. Ночью его мучили кошмары, а затем он явственно услышал голоса, которые звали его: мертвецы требовали, чтобы он помолился за них. Сейчас же, немедленно. Он очнулся в ужасе от того, что не выполнен важный долг. С тех пор как Аллах призвал его, он ни разу не ослушался его воли, не исказил ни одного слова, не утаил ничего. Он всегда провожал верующих и молился на их могилах. Но кто-нибудь мог умереть в его отсутствие, ему могли не сказать об этом или сказали, а он забыл. За десять лет умерли сотни людей женщины, дети, рабы, он даже не знал их имен. Нет, обо всех он не молился, долг свой пророка не выполнил. Нужно было спешить. Мухаммед позвал раба и приказал немедленно вести себя на кладбище. - Мне приказано помолиться об умерших на кладбище, - объяснил он. Поддерживаемый рабом, он отправился по улицам спящей Медины на окраину, к общественному кладбищу. Была середина ночи... По словам раба, окончив молиться, Мухаммед воскликнул: - Мир вам, люди могил! Счастье для нас, что вы умерли! Волнами мрака надвигаются беды, и каждая последующая будет ужасней предыдущей!.. С этой ночи состояние Мухаммеда стало стремительно ухудшаться. Он едва добирался до мечети, чтобы руководить молитвами, с трудом пересекая двор, чтобы отдать себя заботам очередной жены. Наконец болезнь осилила его - в домике Маймуны он впервые потерял сознание, а очнувшись, не мог подняться. Он попросил, чтобы его освободили от этих ежедневных переходов из дома в дом и отдали на попечение Айши**. Али и сын Аббаса (сподвижники пророка.
– А.Л.) с трудом перевели - скорее, перенесли - Мухаммеда через двор, ноги его волочились по земле, голова упала на грудь. Маймуна хотела лечить его какими-то снадобьями, привезенными из Эфиопии. Мухаммед отказался их принимать; он попросил принести воды из семи колодцев Медины и облить его. Воду принесли, его усадили на чурбан и стали поливать голову холодной водой - он терпел эту пытку, хотя и кричал от боли, но лечение не помогло. На следующий день он уже не мог встать на молитву - молиться нужно было стоя. Ему помогли совершить омовение и подняли, но он сразу же потерял сознание и упал. Очнувшись, он попросил, чтобы ему помогли встать; его поставили, и он опять упал. Так повторялось несколько раз. После этого он смирился. До мечети ему было не дойти, руководить молитвой попытался вместо него Омар, но верующие не приняли Омара. Тогда Мухаммед поручил эту обязанность Абу Бакру. А может быть, и не поручал: все чувствовали, что он скоро умрет, власть ушла из его рук. От него всех удалили, даже жен. Только Айша видела его и ухаживала за ним. К нему перестали пускать. Абу Бакр, Омар, Али" заглядывали на минуту и сейчас же исчезали - им было не до него. Они спешно совещались со своими сторонниками, слали гонцов к дружественным кочевникам, настороженно следили друг за другом. Их заботила судьба уммы и судьба ислама, вопрос о том, кто станет преемником пророка, был для них вопросом жизни и смерти. Кого хотел видеть Мухаммед главой верующих после себя? Никто не спрашивал его об этом, а он молчал. Он знал, что ничего не может сделать: верующие не подчинятся его выбору, они будут решать этот вопрос сами. Хуже того, если избранный Мухаммедом не получит власти, его убьют. Никто не рискнет оставить в живых человека, которого сам пророк считал своим достойным преемником... '.' 'Мухаммед молчал, но все-таки его боялись. Боялись его послед-ней воли, необдуманного слова, ненужного откровения. Он бредил и впадал в забытье, временами теряя способность говорить. Один раз, когда сознание вернулось к нему, он попросил принести принадлежности для письма - что-то хотел продиктовать. Никто не ответил ему, никто не пошевелился. Все. Конец. Больше он уже ни о чем их не просил. Слухи о смертельной болезни пророка вызвали среди мусульман опасное волнение. Некоторые настойчиво утверждали, что Мухаммед умер, другие были убеждены, что пророк не может умереть, что пророк бессмертен. Абу Бакр и Омар, по-видимому, всячески успокаивали мусульман - болезнь пророка не опасна, утверждали они, он уже поправляется, скоро он будет здоров. Утром 8 июня, когда верующие собрались в мечети, двери хижины Айши распахнулись, занавес отдернулся, и на пороге показался Мухаммед. Его поддерживали, но все-таки он стоял - живой и невредимый. От Дверей Айши до мечети было всего сорок метров, верующие хорошо видели пророка, некоторые утверждали, что он улыбался. Постояв минуту, Мухаммед слегка помахал им рукой, дверь захлопнулась. Все успокоились и разошлись по своим делам. Через несколько часов Мухаммед умер. По словам Лиши, голова его покоилась у нее на коленях, когда она увидела, что глаза его остановились. На крик Айши сбежались остальные жены пророка, они огласили дом дружными воплями, раздирали свои одежды и царапали себе щеки... Могилу для пророка вырыли на том же месте, где было его смертное ложе. Гробница Мухаммеда стала второй после Каабы святыней ислама. * Назначенного главой похода к берегам Иордании. ** Айша была самой молодой и самой любимой женой Мухаммеда.

Н

НАДИР-ШАХ Афшар (1688-1747) - шах Ирана. Родился в семье пастуха, но смог пробиться на самые вершины власти с помощью военных талантов, коварства и необычайной жестокости. Впрочем, последние два качества имели почти все восточные деспоты. Когда Надир-шах захватил престол, он, чтобы обеспечить себе безопасность, приказал тайно умертвить всех членов семейства предыдущего шаха, включая детей. Христианский миссионер в Иране викарий брат Себастьян из Джульфы так пишет о его конце: "Злодей прошедшей зимой прибыл в столицу и занимался только тем, что калечил, душил и сжигал людей заживо. И все это с целью добыть деньги и показать себя грозным государем, наводящим ужас на весь мир. Среди прочих он без повода велел сжечь заживо на костре добрейшего графа Арутюна Шаримана - столпа католической веры в этой стране, а несколько дней спустя от тоски и страха умер брат сожженного граф Леон Шариман... Не насытившись злодействами, негодяй явился в город Керман и действовал там примерно так же. Затем он проследовал в Мешхед, столицу Хорасана, где возвел семь очень высоких башен из человеческих голов, сжег заживо двух сыновей своего племянника Али Кули-хана и ослепил его мать и жену. Затем по пути из Мешхеда ему пришло в голову предать мечу всю свою личную гвардию, состоявшую из 4 тыс. человек. Но они узнали о намерении монарха, и десяток самых храбрых явились ночью в шахский шатер и разрубили тирана на куски и послали их во все концы страны. Голова же была отделена от тела и водружена на острие копья...

НАПОЛЕОН I, Наполеон Бонапарт (1769-1821) - французский государственный деятель и полководец. За свою бурную жизнь Наполеон многократно подвергал себя смертельной опасности. Во время итальянской кампании 1796 года в битве на Аркольском мосту Наполеон бросился со знаменем вперед, несмотря на град пуль, и остался жив, благодаря тому, что его прикрыл своим телом Мюирон. В декабре 1796 - январе 1797 гг. Наполеон был тяжело болен лихорадкой; он весь пожелтел, похудел, высох; его противники считали, что жить ему осталось не больше двух недель. Но будущий император Франции выжил. Во время египетского похода в Яффе он посетил чумной госпиталь и не заразился. Когда Наполеон бросил армию в Египте и вернулся во Францию, Директория, правившая страной, едва не объявила его дезертиром. Один из членов Директории Буле де ла Мерт предложил публично разоблачить своевольного генерала и объявить вне закона. Другой член Директории Сиейес заметил, что "это повлечет за собой расстрел, что существенно, даже если он его заслужил". На это Буле де ла Мерт возразил: "Это детали, в которые я не желаю входить. Если мы объявим его вне закона, будет ли он гильотинирован, расстрелян или повешен - это лишь способ приведения приговора в исполнение. Мне наплевать на это!. Во время переворота 18-19 брюмера, когда Наполеон явился в зал заседаний Совета пятисот, толпа депутатов устроила ему обструкцию, крича: "Долой диктатора!", "Вне закона его!" и т.д. Мало того, некоторые депутаты бросились на него с пистолетами и кинжалами. Один депутат толкнул его, другой ударил кинжалом, но удар успел отвести гренадер. Наполеона спас генерал Лефевр. С возгласом "Спасем нашего генерала!" он и гренадеры сумели растолкать депутатов и вытащить Бонапарта из зала. Был в жизни императора и такой эпизод: во время боевых действий на позиции французских войск, неподалеку от места, где находился Наполеон, упала бомба с зажженным фитилем. Солдаты в ужасы бросились в стороны. Наполеон, желая устыдить их, подскакал на лошади к бомбе, и встал прямо над ней. Раздался взрыв. Брюхо лошади разворотило. Наполеон остался невредим. Ну, а заранее подготовленных покушений на жизнь Наполеона было, наверное, десятки. В одном случае (24 декабря 1800 г.) по дороге его следования в театр поставили карету, набитую порохом, гранатами и бомбами. Время было рассчитано с точностью до нескольких секунд. Бонапарт спасся лишь потому, что его кучер в этот день сильнее обыкновенного гнал лошадей, и взрыв раздался, когда карета уже миновала заминированное место. В другой раз адская машина, уготовленная Наполеону, взорвалась в руках у ее изготовителя парижского рабочего Шевалье. В Вене во время военного смотра задержали студента Фридриха Штапса, который намеревался заколоть императора кинжалом. 6 апреля 1814 г. после поражения под Ватерлоо Наполеон подписал акт о полном и безоговорочном отречении от власти, а 12 апреля он принял яд цианистый калий, который уже 2 года носил с собой. Однако яд потерял в значительной степени свои свойства и Наполеон, промучившись ночь, к утру пришел в себя. Он умер после продолжительной болезни 5 мая 1821 года на острове Святой Елены, куда был сослан англичанами. Максим Гении, автор книги о Нострадамусе, утверждает, что Наполеон не верил медицине и, умирая, отказывался лечиться. Д-р О'Мира, заметив это, спросил: "Вы фаталист?" - "Разумеется!
– ответил Наполеон.
– Я всегда им был. Нужно слушаться судьбы. Что написано, то написано наверху!" - и он поднял глаза к небу. Врач заметил экс-императору, что его поведение похоже на поведение человека, упавшего в пропасть, который отказывается схватиться за веревку, брошенную спасателями. На это Наполеон засмеялся и сказал: "Да исполняются судьбы. Наши дни сочтены..." С 1 марта 1821 г. Наполеоном овладело особенно грустное настроение; он был подавлен. Своему врачу, доктору Антомарки он сказал в эти дни: "Вы понимаете, я отказываюсь от лекарств. Я хочу умереть от болезни. Ночь на 13 марта прошла для больного Наполеона тяжело. У него появилось чувство страха. С 16 марта экс-император впал в длительное сонливое состояние. Иногда, впрочем, он пробуждался, начинал много говорить, едко шутить над врачами и медициной. В один из таких дней Наполеон разговорился с доктором Антомарки. В своих мемуарах Антомарки пишет, что речь зашла о роке, о судьбе, удары которой никто в мире не властен предотвратить. "Quod scriptam, scriptam, - сказал Наполеон.
– Разве можете вы сомневаться, доктор, что наш смертный час предопределен?" Когда Антомарки стал оспаривать это мнение, Наполеон рассердился и послал его и в его лице всю европейскую науку к черту. В первых числах февраля 1821 г., за три месяца до смерти Наполеона, над островом Святой Елены появилась комета. В Париже ее видели уже 11 января. "В семь с четвертью вечера слуги его уверяют, будто видели комету на востоке", - записал в своем дневнике Антомарки 2 апреля 1821 г. В этот день врач застал Наполеона очень взволнованным. "Комета!
– воскликнул император.
– Комета возвестила смерть Цезаря и возвестила также и мою!" На другой день, 3 апреля Антомарки констатировал резкое ухудшение состояния Наполеона. Генералы Бертон и Монтолон взялись подготовить Императора к близкой смерти. За десять дней до кончины, 25 апреля Наполеон почувствовал вдруг улучшение. Антомарки отлучился в аптеку, а тем временем Наполеон приказал принести вино, фрукты, бисквиты, выпил шампанского, съел немного слив и винограда. Когда доктор вернулся. Наполеон встретил ее громким смехом. Однако на другой день снова наступило ухудшение. Наполеон решился наконец покинуть свою маленькую, неудобную, плохо проветриваемую комнату, чтобы устроиться в салоне. Его хотели перенести на руках. "Нет, - отказался он, - у вас будет такая возможность, когда я умру. А пока довольно того, что вы меня поддержите". 28 апреля в 8 часов утра Наполеон в полном спокойствии сделал свои последние распоряжения. 2 мая он начал бредить. Он говорил о Франции, о первой жене Жозефине, о своем сыне от второй жены Марии-Луизы, о товарищах по оружию. Он перестал узнавать окружающих. В полдень к нему на минуту возвратилось сознание -Наполеон открыл глаза и с глубоким вздохом произнес: "Я умираю!" Затем он снова потерял сознание. Его забытье прерывалось приступами рвоты и едва слышным смехом. Умирающий Наполеон не переносил света. Приходилось поднимать его, менять белье и кормить в темноте. Во время агонии Наполеон вспомнил про китайцев, рабов на острове Святой Елены, и негромко проговорил: "Мои бедные китайцы, надо, чтобы их не забыли. Дайте им несколько десятков наполеондоров. Нужно мне попрощаться и с ними". "В день пятого мая разразилась страшная буря, - живописует дальнейшее историк-беллетрист.
– Волны с ревом кинулись на берега острова. Тонкие стены Лонгвудского дома вздрагивали. Потемнели зловещие медно-коричневые горы. Чахлые деревья, тоскливо прикрывавшие наготу вулканических скал, сорванные грозой, тяжело скатывались в глубокую пропасть, цепляясь ветвями за камни. Как ни бодро расхаживал по комнатам виллы Лонгвуд развязный доктор Антомарки, с видом человека, который все предвидел и потому ничего бояться не может, было совершенно ясно, что для его пациента настали последние минуты. Казалось, душа Наполеона, естественно, должна отойти в другой мир именно в такую погоду, -среди тяжких раскатов грома, под завывания свирепого ветра, при свете тропических молний. Но тот, кто был императором, уже ни в чем не отдавал себе отчета. Нелегко расставалось с духом хрипящее тело Наполеона. Отзвуками канонады представлялись застывающему мозгу громовые удары, а уста неясно шептали последние слова: "Армия... Авангард...*. В 11 часов утра пульс Наполеона был крайне слаб. Из груди его вырвался глубокий вздох и следом жалобные стоны. Тело задвигалось в конвульсивных движениях, закончившихся громким плачем. С этого момента до б часов вечера, когда Наполеон издал последний вздох, он не произнес больше ни звука. Правая рука его свисала с кровати. Глаза застыли в глубоком раздумье, - в них не было и тени ?Редсмертной муки. В 17.45 Антомарки в очередной раз глянул в сторону постели, затем быстро подошел к Наполеону и приложил ухо к его груди. 6 апреля 1814 г. после поражения под Ватерлоо Наполеон подписал акт о полном и безоговорочном отречении от власти, а 12 апреля он принял яд цианистый калий, который уже 2 года носил с собой. Однако яд потерял в значительной степени свои свойства и Наполеон, промучившись ночь, к утру пришел в себя. Он умер после продолжительной болезни 5 мая 1821 года на острове Святой Елены, куда был сослан англичанами. Максим Гении, автор книги о Нострадамусе, утверждает, что Наполеон не верил медицине и, умирая, отказывался лечиться. Д-р О'Мира, заметив это, спросил: "Вы фаталист?" - "Разумеется!
– ответил Наполеон.
– Я всегда им был. Нужно слушаться судьбы. Что написано, то написано наверху!" - и он поднял глаза к небу. Врач заметил экс-императору, что его поведение похоже на поведение человека, упавшего в пропасть, который отказывается схватиться за веревку, брошенную спасателями. На это Наполеон засмеялся и сказал: "Да исполняются судьбы. Наши дни сочтены..." С 1 марта 1821 г. Наполеоном овладело особенно грустное настроение; он был подавлен. Своему врачу, доктору Антомарки он сказал в эти дни: "Вы понимаете, я отказываюсь от лекарств. Я хочу умереть от болезни. Ночь на 13 марта прошла для больного Наполеона тяжело. У него появилось чувство страха. С 16 марта экс-император впал в длительное сонливое состояние. Иногда, впрочем, он пробуждался, начинал много говорить, едко шутить над врачами и медициной. В один из таких дней Наполеон разговорился с доктором Антомарки. В своих мемуарах Антомарки пишет, что речь зашла о роке, о судьбе, удары которой никто в мире не властен предотвратить. "Quod scriptara, scriptam, - сказал Наполеон.
– Разве можете вы сомневаться, доктор, что наш смертный час предопределен?" Когда Антомарки стал оспаривать это мнение. Наполеон рассердился и послал его и в его лице всю европейскую науку к черту. В первых числах февраля 1821 г., за три месяца до смерти Наполеона, над островом Святой Елены появилась комета. В Париже ее видели уже 11 января. "В семь с четвертью вечера слуги его уверяют, будто видели комету на востоке", - записал в своем дневнике Антомарки 2 апреля 1821 г. В этот день врач застал Наполеона очень взволнованным. "Комета!
– воскликнул император.
– Комета возвестила смерть Цезаря и возвестила также и мою!" На другой день, 3 апреля Антомарки констатировал резкое ухудшение состояния Наполеона. Генералы Бертон и Монтолон взялись подготовить Императора к близкой смерти. За десять дней до кончины, 25 апреля Наполеон почувствовал вдруг улучшение. Антомарки отлучился в аптеку, а тем временем Наполеон приказал принести вино, фрукты, бисквиты, выпил шампанского, съел немного слив и винограда. Когда доктор вернулся. Наполеон встретил ее громким смехом. Однако на другой день снова наступило ухудшение. Наполеон решился наконец покинуть свою маленькую, неудобную, плохо проветриваемую комнату, чтобы устроиться в салоне. Его хотели перенести на руках. "Нет, - отказался он, - у вас будет такая возможность, когда я умру. А пока довольно того, что вы меня поддержите". 28 апреля в 8 часов утра Наполеон в полном спокойствии сделал свои последние распоряжения. 2 мая он начал бредить. Он говорил о Франции, о первой жене Жозефине, о своем сыне от второй жены Марии-Луизы, о товарищах по оружию. Он перестал узнавать окружающих. В полдень к нему на минуту возвратилось сознание -Наполеон открыл глаза и с глубоким вздохом произнес: "Я умираю!" Затем он снова потерял сознание. Его забытье прерывалось приступами рвоты и едва слышным смехом. Умирающий Наполеон не переносил света. Приходилось поднимать его, менять белье и кормить в темноте. Во время агонии Наполеон вспомнил про китайцев, рабов на острове Святой Елены, и негромко проговорил: "Мои бедные китайцы, надо, чтобы их не забыли. Дайте им несколько десятков наполеондоров. Нужно мне попрощаться и с ними". "В день пятого мая разразилась страшная буря, - живописует дальнейшее историк-беллетрист.
– Волны с ревом кинулись на берега острова. Тонкие стены Лонгвудского дома вздрагивали. Потемнели зловещие медно-коричневые горы. Чахлые деревья, тоскливо прикрывавшие наготу вулканических скал, сорванные грозой, тяжело скатывались в глубокую пропасть, цепляясь ветвями за камни. Как ни бодро расхаживал по комнатам виллы Лонгвуд развязный доктор Антомарки, с видом человека, который все предвидел и потому ничего бояться не может, было совершенно ясно, что для его пациента настали последние минуты. Казалось, душа Наполеона, естественно, должна отойти в другой мир именно в такую погоду, -среди тяжких раскатов грома, под завывания свирепого ветра, при свете тропических молний. Но тот, кто был императором, уже нив чем не отдавал себе отчета. Нелегко расставалось с духом хрипящее тело Наполеона. Отзвуками канонады представлялись застывающему мозгу громовые удары, а уста неясно шептали последние слова: "Армия... Авангард...*". В 11 часов утра пульс Наполеона был крайне слаб. Из груди его вырвался глубокий вздох и следом жалобные стоны. Тело задвигалось в конвульсивных движениях, закончившихся громким плачем. С этого момента до 6 часов вечера, когда Наполеон издал последний вздох, он не произнес больше ни звука. Правая рука его свисала с кровати. Глаза застыли в глубоком раздумье, - в них не было и тени предсмертной муки. В 17.45 Антомарки в очередной раз глянул в сторону постели, затем быстро подошел к Наполеону и приложил ухо к его груди. Разогнувшись, он развел руками, показывая, что все кончено. После перевоза праха Наполеона в Париж (1840 г.) возникли слухи о том, что император был отравлен англичанами, боявшимися экс-императора даже на таком далеком расстоянии от Европы. В 1961 г. на кафедре судебной медицины в Глазго (Шотландия) были проведены исследования волос Наполеона, сохраненных когда-то его слугой. С помощью нейтронно-активационного анализа эксперты выявили высокое (на порядок выше нормы) содержание мышьяка; причем его отложения совпадали по времени с периодом пребывания на острове Святой Елены. Результаты анализа опубликовал английский научный журнал'181'. Версия об отравлении как будто подтвердилась. Однако позднее возникла другая версия, объяснявшая такое количество мышьяка в волосах Наполеона тем, что мышьяк в то время входил в состав обойных красок, и, возможно, в сыром океанском климате обои в комнатах изгнанника давали вредные для здоровья испарения. * По французски это звучало так: "Tete... armee...".

НАРВУТ Владимир ИваНОВИЧ (1888-1944?) - русский поэт. Впечатляющий портрет Нарбута дал Валентин Катаев в повести "Алмазный мой венец", где Нарбут выведен под именем колченогого. "С отрубленной кистью левой руки, культяпку которой он тщательно прятал в глубине пустого рукава, с перебитым во время гражданской войны коленным суставом, что делало его походку странно качающейся, судорожной, несколько заикающийся от контузии, высокий, казавшийся костлявым, с наголо обритой головой хунхуза, в громадной лохматой папахе, похожей на черную хризантему, чем-то Напоминающий не то смертельно раненного гладиатора, не то падшего ангела с прекрасным демоническим лицом..." До революции 1917 года Нарбут входил в литературную группу акмеистов. Половина этой группы погибла - Николай Гумилев был расстрелян в 1921 г., Осип Мандельштам умер в лагере под Владивостоком. Нарбут несколько раз чудом уходил от смерти. Его едва не убили Крестьяне, громившие родовую усадьбу Нарбутов; поэту топором отрубили кисть руки. Во время гражданской войны Нарбут воевал на стороне красных, был захвачен в плен и расстрелян, но не убит - ночью ему удалось выползти из-под трупов и скрыться. Однако от сталинского лагеря Нарбут не ушел. Он был коммунистом, директором издательства "Земля и фабрика", но еще до ежовско-бериевских чисток лишился всех партийно-издательских постов, поскольку обнаружился документ, подписанный Нарбутом, когда его допрашивали в белогвардейской контрразведке. Ну, а когда чекисты закинули широкий невод, Нарбут, естественно, попался в него довольно быстро. Точных сведений о его смерти нет, есть только рассказ некоего Казарновского, который приводит в своих воспоминаниях Н.Я.Мандельштам, вдова Осипа Мандельштама: "Про него (Нарбута.
– А.Л.) говорят, что в пересыльном Официальная дата смерти Нарбута - 15 ноября 1944 г., но, скорее всего, это фальшивка. "Дата в свидетельстве о смерти, выданном загсом, тоже ничего не доказывает, пишет Н.Я.Мандельштам.
– Даты проставлялись совершенно произвольно, и часто миллионы смертей сознательно относились к одному периоду, например, к военному. Для статистики оказалось удобным, чтобы лагерные смерти слились с военными... Картина репрессий этим затушевывалась, а до истины никому дела нет. В период реабилитации почти механически выставлялись как даты смерти сорок второй и сорок третий годы.