Чтение онлайн

ДЕРЖАВИН Гавриил Романович (1743-1816)-русский поэт и государственный деятель. Долгая и многотрудная жизнь Державина завершилась весьма достойно. Он умер, удалившись на покой, в своем имении в селе Званка. Его смерть прекрасно описал другой русский поэт Владислав Ходасевич: "Ночью на 5 июля случились у него легкие спазмы в груди, после которых сделался жар и пульс участился. День прошел как обычно. Только уже под вечер, раскладывая пасьянс, Державин вдруг изменился в лице, лег на спину и стал тереть себе грудь. От боли ен громко стонал, но затем успокоился и уснул. Вечером, за бостоном*, его стали уговаривать ехать в Петербург, к известному доктору Роману Ивановичу Симпсону. Но он наотрез объявил, что ни в коем случае не поедет, а пошлет только подробное описание болезни с запросом, как поступать и что делать. Он, однако ж, не написал* и письма, потому что два дня чувствевал вебя отменно, гулял, работал в кабинете, слушал Пара-шино** чтение, жаловался, что понапрасну его морят голодом. 8 числа (20 по новому стилю.
– А.Л.) к ужину заказал он себе уху, ждал ее с нетерпением и съел две тарелки. Немного спустя ему сделалось дурно. Побежали за Максимом Фомичем. Державин прошел в кабинет, разделся и лег на диван. Призвав Абрамова, стал он ему диктовать письмо в Петербург, к молодому Капнисту. "Пожалуй, уведомь, братец Семен Васильевич, Романа Ивановича, что сегодня, то есть в субботу, часу по утру в седьмом, я принимал обыкновенное мое рвотное, которое подействовало очень хорошо... я думал, что болезнь моя совсем прошла; но после полудни часу в б-м мне захотелось сильно есть. Я поел ухи... мне было очень хорошо; ho через четверть часа опять поднялись пары... Когда поднимаются сии пары, то вступает жар в виски, сильно жилы бьются и я некоторое время как опьяневаю; но спасибо, все это бывает весьма коротко: я получаю прежнее положение, - кажется, здоров, но употреблять не могу пищу, и довольно строгий содержу диэт. Боюсь, чтоб как не усилилась эта болезнь, хотя не очень большая, но меня, а особливо домашних много беспокоющая. А теперь почувствовал лихорадку, то есть маленький озноб, и сделались сини ногти. Расскажи ему все подробно и попроси средства, чтобы избавиться. Впрочем, мы слава Богу, находимся по-прежнему в хорошем состоянии". Далее собственною рукою приписал он: "Кланяйся всем. Покорнейший ваш Державин". И еще велел сделать постскриптум: "Пожалуй доставь немедленно приложенную записочку Петру Ивановичу Соколову". Пэсле диктовки начались у него сильные боли. Он стонал и по временам приговаривал: - Ох, тяжело! ох, тошно!.. Господи, помоги мне грешному... Не знал, что будет так тяжело; так надо! Господи, помилуй меня, прости меня!.: Так надо, так надо! Так он долго стонал и жаловался, порой с укоризною прибавляя еще одно слово, которое относилось, должно быть,

к съеденной ухе: - Не послушался! Однако и эта боль миновалась, он перестал стонать, приободрился. - Вы отужинали?
– спросил он, - больно мне, что всех вас так взбудоражил; без меня давно бы спали. Тут опять поднялся разговор о поездке в Петербург. Державин Противился, но потом уступил и часов в одиннадцать приказал Аврамову сделать второй постскриптум: "После сего часу в десятом вечера я почувствовал настоящую лихорадку, а в постелю ложившись напьюсь бузины; завтра же тетенька думает, коль скоро лучше того не будет, то ехать в Петербург". В самом деле, напился он бузины и перешел из кабинета в спальню. Там вскоре страдания возобновились, и через несколько времени Аврамов уже продолжал письмо от своего имени: "В постели после бузины сделался жар и бред. Наконец, Дарья Алексеевна приказала вам написать, что они решились завтрашний день ехать в Петербург, если же Бог даст дяденьке облегчение, и они во вторник в Петербург не будут, то тетенька вас просит прислать нарочного сюда на Званку с подробным наставлением Романа Ивановича Симпсона. Ваш покорнейший слуга Евстафий Авра-мов". Но странному письму и на этом не суждено было кончиться. Державин лежал без памяти, Дарья Алексеевна велела сделать еще приписку: "P.S. Тетенька еще приказала вам написать, что дяденьке нет лучше, и просит вас, чтобы вы или кто-нибудь из братцев ваших, по получении сего письма, поспешили приехать на Званку, как можно скорее". В исходе второго часа, когда Дарья Алексеевна удалилась на время и в спальне остались только Параша с доктором (который совсем растерялся и не знал, что делать), Державин вдруг захрипел, перестал стонать и все смолкло. Параша долго прислушивалась, не издаст ли он еще вздоха. Действительно, вскоре он приподнялся и глубоко протяжно вздохнул. Опять наступила тишина, и Параша спросила: - Дышит ли он еще? - Посмотрите сами, - ответил Максим Фомич и протянул ей руку Державина. Пульса не было. Параша приблизила губы к губам его и уже не почувствовала дыхания. * Название карточной игры. ** Параша - женщина, прислуживавшая Державину.

ДЖУГАШВИЛИ (Сталин) Яков Иосифович (1908-1943) - сын Сталина от первого брака (с Екатериной Сванидзе). Яков не вызывал у Сталина особых отцовских чувств. По согласованию с отцом Яков окончил Институт инженеров железнодорожного транспорта, работал на электростанции имени Сталина, затем поступил в Артиллерийскую академию, стал служить в армии, получил звание капитана. Когда началась война, Яков почти сразу оказался на фронте. В ходе боевых действий его часть попала в окружение. Не избежал плена и Яков. Он был помещен в концлагерь. Немцы знали, что это - сын самого Сталина. Светлана Аллилуева, дочь Сталина, рассказывает, что немцы предлагали Сталину обменять Якова на кого-нибудь из крупных немецких чинов, но он отказался. -Стану я с ними торговаться!
– сказал он дочери.
– Нет, на войне как на войне. Тем не менее, по свидетельству Долорес Ибаррури, в 1942 г. через линию фронта была переброшена специальная группа с заданием освободить из концлагеря Якова Джугашвили. Очевидно, главную роль здесь играли не отцовские чувства, я соображения иного характера. Сын Сталина в руках у немцев превращался в сильный пропагандистский козырь. Но посланная группа погибла. За годы плена Яков прошел лагеря Хаммельбург, Любек, Заксен-хаузен. Хотя немцы не истязали сына Сталина, подобно многим другим заключенным, нервы Якова, в конце концов, не выдержали. 14 апреля 1943 г. в приступе отчаяния Яков подбежал к лагерному ограждению и бросился на колючую проволоку. Часовой на вышке векинул автомат и застрелил его.

ДЖУЛИАНО Сальваторе (1923-1950) - итальянский мафиози. Еще в начале своей уголовной карьеры в 1947 г. Джулиано "прославился" жестокой резней, устроенной им вместе с сообщниками, в результате которой погибло 11 человек и 27 было тяжело ранено. Самого Джулиано, когда пришел его черед, убрала мафия -классический конец для большинства мафиози. По мнению автора книги "Мафия" ГТеллерта, убийство это организовал Фрэнк Коппола, а непосредственным исполнителем был Лючиано Лиджо. "...Дон Чиччо (Коппола) устроил шикарный ужин в честь Туридду (Джуяиано). Помимо хезяина за столом сидели трое: Джулиано, Пишотта и "человек в кепке" - Лючиано Лиджо, которого Коппола представил как свое ближайшее доверенное лицо. Стол был завален яствами сицилийской кухни. Изрядно закусив и выпив глоток вина, Джулиано ослаб и начал сползать со стула, погрузившись в глубокий сон. Пишотта принялся за дело - вместе с "человеком в кепке" они подняли Джулиано, усадили в машину и погнали в Кастельветрано. По наказу Копполы Лиджо должен следить за Джулиано на всем семидесятикилометровом пути, пока Пишотта будет за рулем. Но главная его задача заключалась в другом. В Кастельветрано они прибыли после полуночи, уложили Джулиано на кровать в доме адвоката и ждали рассвета, когда по "сценарию" должны были появиться карабинеры полковника Луки. В 3 часа во дворе раздались шаги. И тогда произошло то, на что Пишотта никак не рассчитывал: "человек в кепке" выхватил пистолет и застрелил Джулиано, которого Пишотта обещал выдать карабинерам живым. После выстрелов они вместе выскочили из дома. Было 3 часа 15 минут 5 июля 1950 года.

ДОМИЦИАН ТИТ Флавий (51-96) - римский император. Это был один из самых жестоких императоров Рима, не стяжавший ни любви народа, ни славы. Он санкционировал большое количество Казней, в том числе по вздорным обвинениям. "Снискав этим всеобщую ненависть и ужас, он погиб от заговора ближайших друзей и вольноотпущенников, о котором знала и его жена. Год, день и даже час и род своей смерти давно уже не были для него тайной: еще в ранней молодости все это ему предсказали халдеи, и когда однажды за обедом он отказался от грибов, отец его даже посмеялся при всех, что сын забыл о своей судьбе и боится иного больше, чем меча. Поэтому жил он в вечном страхе и трепете, и самые ничтожные подозрения повергали его в несказанное волнение... Накануне гибели ему подали грибы; он велел оставить их на завтра, добавив: "Если мне суждено их съесть"; и обернувшись к окружающим, пояснил, что на следующий день Луна обагрится кровью в знаке Водолея, и случится нечто такое, о чем будут говорить по всему миру. Около полуночи он вдруг вскочил с постели в страшном испуге. Наутро (18 сентября 96 г.
– А.Л.) к нему привели германского гадателя, который на вопрос о молнии* предсказал перемену власти; император выслушал его и приговорил к смерти. Почесывая лоб, он царапнул по нарыву, брызнула кровь: "Если бы этим и кончилось!" проговорил он. Потом он спросил, который час; был пятый, которого он боялся, но ему нарочно сказали, что шестой. Обрадовавшись, что опасность миновала, он поспешил было в баню, но спальник Парфений остановил его, сообщив, что какой-то человек хочет спешно сказать ему что-то важное. Тогда, отпустивши всех, он вошел в спальню и там был убит. О том, как убийство было задумано и выполнено, рассказывают так. Заговорщики еще колебались, когда и как на него напасть - в бане или за обедом; наконец, им предложил совет и помощь Стефан, управляющий Домициллы, который в это время был под судом за растрату. Во избежание подозрения он притворился, будто у него болит левая рука, и несколько дней подряд обматывал ее шерстью и повязками, а к назначенному часу спрятал в них кинжал. Обещав раскрыть заговор, он был допущен к императору; и пока тот в недоумении читал era записку, он нанес ему удар в пах. Раненый пытался сопротивляться, но корникуларий Клодиан, вольноотпущенник Парфения Максим, декурион спальников Сатур и кто-то из гладиаторов набросились на него и добили семью ударами. При убийстве присутствовал мальчик-раб, обычно служивший спальным ларам**: он рассказывал, что при первом ударе Домициан ему крикнул подать из-под подушки кинжал и позвать рабов, но под изголовьем лежали только пустые нежны, и все двери оказались на запоре; а тем временем император, сцепившись со Стефаном, долго боролся с ним на земле, стараясь то вырвать у него кинжал, то выцарапать ему глаза окровавленными пальцами. * Перед этим 8 месяцев подряд в Риме видели огромное количество молний, одна из них ударила даже в спальню императора. ** Лары - в римской мифологии божества, охранявшие очаг и семью.

ДОСТОЕВСКИЙ Федор Михайлович (1821-1881) русский писатель. В конце января 1881 г. Достоевский серьезно заболел, начались горловые кровотечения. Утром 28 января жена писателя Анна Григорьевна проснувшись в семь утра, увидела, что Достоевский смотрит в ее сторону. Анна Григорьевна спросила его о самочувствии, на что Он ответил: - Знаешь, Аня, я уже часа три как не сплю и все думаю, и только теперь сознал ясно, что я сегодня умру. - Голубчик мой, зачем ты это думаешь?
– возразила Анна Григорьевна в страшном беспокойстве, - ведь тебе теперь лучше, кровь больше не идет, очевидно, образовалась "пробка", как говорил Кошлаков*. Ради Бога, не мучай себя сомнениями, ты будешь еще жить, уверяю тебя! - Нет, я знаю, я должен сегодня умереть. Зажги свечу, Аня, и дай мне Евангелие. "Это Евангелие, - вспоминает А.Г.Достоевская, - было подарено Федору Михайловичу в Тобольске (когда он ехал на каторгу) женами декабристов... Федор Михайлович не расставался с этою святою 'книгою во все четыре года пребывания в каторжных работах. Впоследствии... он часто, задумав или сомневаясь в чем-либо, открывал наудачу это Евангелие и прочитывал то, что стояло на первой странице (левой от читавшего). И теперь Федор Михайлович Пожелал проверить свои сомнения по Евангелию. Он сам открыл святую книгу и просил прочесть. Открылось Евангелие от Матфея. Гл. III, ст. II: "Иоанн же удерживал его и говорил: мне надобно креститься от тебя, и ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: не удерживай, ибо так надлежит нам исполнить великую правду". - Ты слышишь - "не удерживай" - значит, я умру, - сказал муж и закрыл книгу. Я не могла удержаться от слез. Федор Михайлович стал меня утешать, говорил мне милые ласковые слова, благодарил за счастливую жизнь, которую он прожил со мной. Поручал мне детей, говорил, что верит мне и надеется, что я буду их всегда любить и беречь. Затем сказал мне слова, которые редкий из мужей мог бы сказать своей жене после четырнадцати лет брачной жизни: - Помни, Аня, я тебя всегда горячо любил и не изменял тебе никогда, даже мысленно! Я была до глубины души растрогана его задушевными словами, но и страшно встревожена, опасаясь, как бы волнение не принесло ему вреда. Я умоляла его не думать о смерти, не огорчать всех нас своими сомнениями просила отдохнуть, уснуть. Муж послушался меня, перестал говорить, но по умиротворенному лицу было ясно видно, что мысль о смерти не покидает его и что переход в иной мир ему не страшен. Около девяти утра Федор Михайлович спокойно уснул, не выпуская моей руки из своей. Я сидела не шевелясь, боясь каким-нибудь движением нарушить его сон. Нов одиннадцать часов муж внезапно проснулся, привстал с подушки, и кровотечение возобновилось. Я была в полном отчаянии, хотя изо всех сил старалась иметь бодрый вид и уверяла мужа, что крови вышло немного и что, наверно, как и третьего дня, опять образуется "пробка". На мои успокоительные слова Федор Михайлович только печально покачал головой, как бы вполне убежденный в том, что предсказание о смерти сегодня же сбудется. Среди дня опять стали приходить родные, знакомые и незнакомые, опять приносили письма и телеграммы... Я весь день ни на минуту не отходила от мужа; он держал мою руку в своей и шепотом говорил: "Бедная... дорогая... с чем я тебя оставляю... бедная как тебе тяжело будет жить!.." Несколько раз он шептал: "Зови детей". Я звала, муж протягивал им губы, они целовали его и, по приказанию доктора, тотчас уходили, а Федор Михайлович провожал их печальным взором. Часа за два до кончины, когда пришли на его зов дети, Федор Михайлович велел отдать Евангелие своему сыну Феде... Около семи часов у нас собралось много народу в гостиной и в столовой и ждали Кошлакова, который около этого часа посещал нас. Вдруг безо всякой видимой причины Федор Михайлович вздрогнул, слегка поднялся на диване, и полоска крови вновь окрасила его лицо. Мы стали давать Федору Михайловичу кусочки льда, но кровотечение не прекращалось... Федор Михайлович был без сознания, дети и я стояли на коленях у его изголовья и плакали, изо всех сил удерживаясь от громких рыданий, так как доктор предупредил, что последнее чувство, оставляющее человека, это слух, и всякое нарушение тишины может замедлить агонию и продлить страдания умирающего. Я держала руку мужа в своей руке и чувствовала, что пульс его бьется все слабее и слабее. В восемь часов тридцать восемь минут вечера Федор Михайлович отошел в вечность.

* Доктор, лечивший Достоевского. ДОУ Сэмуэл - президент Либерии. По сообщению агентства ЮПИ, межафриканские силы по поддержанию порядка в Либерии 9 сентября 1990 г. организовали встречу, между президентом Либерии и руководителем повстанческой группировки Принсом Джонсоном. Как утверждают очевидцы, во время встречи возник конфликт между ее участниками, который перерос в перестрелку между повстанцами и охраной президента. Поводом для конфликта послужил вопрос Джонсона о том, куда Доу дел деньги, награбленные им за десять лет своего правления. В ходе стычки было убито более 60 человек, главным образом охранников президента. Сам Доу, раненный в ноги, был доставлен повстанцами в их лагерь под Монровией. Далее версии событий расходятся. Одни заявляют, что. 'Доу .

скончался от полученных ран. Другие сообщают, что Джонсон подверг его пыткам, после чего изувеченное тело президента было выставлено на всеобщее обозрение. Очевидно, наиболее точным следует считать сообщение корреспондентки Би-би-си Элизабет Блант, которая была последней из европейцев, кому довелось общаться с Доу накануне его гибели. По свидетельству Блант, при встрече с повстанцами в штаб-квартире межафриканских сил Доу заявил, что гражданская война в Либерии дело рук ЦРУ, что он сам работал на эту организацию и поэтому знает, о чем говорит. Затем произошла ссора между повстанцами и людьми президента, во время которой Доу был тяжело ранен. После этого повстанцы раздели президента донага и мочились на него, пока он истекал кровью от ран. Затем с шеи. Доу сорвали амулеты и стали бить его, лежащего на голом полу, ногами. Когда Доу доставили в военный лагерь Джонсона, ему отрезали половые органы и уши. Элизабет Блант не могла с уверенностью сказать, был ли к этому моменту Доу жив или он уже умер.

ДРЕЙК Фрэнсис (ок.1540-1596) -английский мореплаватель, вице-адмирал, "официальный пират" королевы Елизаветы. За свою жизнь Дрейк предпринял немало пиратских экспедиций. Во время очередной - у берегов Панамы после захвата ряда испанских поселений положение эскадры вице-адмирала осложнилось. Дули неблагоприятные ветры, кончалось продовольствие. Место, где остановилась экспедиция, было очень нездоровым. "На судах начались заболевания лихорадкой и дизентерией, -пишет биограф Дрейка.
– Люди умирали. Дрейк и сам заболел дизентерией. На 12-й день он решил положиться на -судьбу и приказал поднять якоря и "ловить тот ветер, какой бог пошлет". Ветры погнали корабли назад к Номбре-де-Диос*. Дрейк слабел с каждым днем. Он уже не покидал своей каюты. Но воля его не была сломлена. "Господь имеет много средств, чтобы спасти нас, -говорил Дрейк своим спутникам, - и я знаю много способов отлично послужить ее величеству и сделать нас богатыми, мы должны иметь золото до того, как увидим Англию". В ночь на 28 января, почувствовав приближение смерти, Дрейк с большим трудом оделся, попросил своего слугу Уайтлока ломочь ему облачиться в доспехи, чтобы умереть достойно солдата. На рассвете 28 января 1596 г. Дрейк скончался. Случилось это близ Порт-Бельо (Панама). Вице-адмирал был похоронен по традиционному морскому обряду - в море. * К городу, который Дрейк совсем недавно ограбил и сжег.

ДЮМОН-ДЮРВИЛЬ Жюль Себастьен Сезар (1790-1842) - французский мореплаватель и океанограф. Дюмон-Дюрвиль предпринял несколько крупных экспедиций - в том числе кругосветное плавание и плавание к берегам Антарктиды. Ему удалось благополучно миновать все штормы, мели и прочие опасности, подстерегавшие .парусные корабли тех времен. Судьба Дюмон-Дюрвил-я завершилась парадоксом: моряк погиб на суше. "8 мая 1842. года, за две недели до празднования своего 52-летия, он предпринял новую экспедицию, на этот раз с женой Аделью и сыном. Речь шла о поездке в Версаль - для человека, совершавшего кругосветные плавания, путь ничтожный, но в нем была прелесть открытия оригинального способа сообщения, так как ехать предстояло по недавно законченной линии железной дороги "Левый берег". Начало было прекрасным. Удобно устроившись в первом классе второго "от головы" вагона, они пересекали поля, проезжали среди холмов Медона. Деревья в лесу были покрыты нежной зеленью. Станция Бельвю* вполне заслуживала свое название. Поезд как pad отошел от этой станции, когда произошла катастрофа. Оглушительный грохот, страшное сотрясение: у паровоза сломалась ось и взорвался котел. Все вагоны сошли с рельсов. Огонь и струи пара обволокли три головных вагона. Спасавшие не могли к ним приблизиться. Какой-то пассажир четвертого класса, без труда выйдя из своего вагона в конце поезда, пошел по линии вперед. По его уверениям, он долго слышал мужской голос из второго вагона, умолявший: "Спасите мою жену! Спасите моего сына!" Когда огонь был погашен, с большим трудом удалось собрать обугленные останки знаменитого капитана второй "Астролябии". * Bellevue - прекрасный вид (франц.). ** "Астролябией" назывался корабль пропавшего без вести Лаперуза; посланный на его поиски Дюмон-Дюрвиль назвал свой корабль тем же- именем.

ДЮРЕР Альбрехт (1471-1528) - немецкий художник, гравер, теоретик искусства. Свою последнюю, пятьдесят восьмую весну Дюрер встретил в постели. И хотя он еще пытался навестить друзей, думал о новых книгах, планировал, что будет делать летом и осенью, - всем его планам не суждено было сбыться. Болезнь сделала его худым, вялым, слабым. "Стал похож на сноп соломы", - тревожно говорили друзья. Врачи только пожимали плечами и не могли ни объяснить близким, чем он болел, ни помочь ему. Лежа, Дюрер читал корректурные оттиски своего трактата "Четыре книги о пропорциях". Спешил. Ему хотелось увидеть эту книгу напечатанной. Он не успел. Болезнь, которая поначалу казалась просто страшной слабостью, вдруг стала стремительно развиваться.6 апреля 1528 г. бренная оболочка Альбрехта Дюрера лишилась души. Это был прекрасный, солнечный, редкий по красоте день.

Е

ЕСЕНИН Сергей Александрович (1895-1925) - русский поэт. Днем накануне смерти Есенин написал прощальное стихотворение:

До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки и -слова, Не грусти, и не печаль бровей,В этой жизни умирать не ново. Но и жить, конечно, не новей,

Есенин передал это стихотворение своему ленинградскому другу, поэту В.И.Эрлиху, который вспоминал: "Есенин нагибается к столу, вырывает из блокнота листок, показывает издали: стихи. Говорит, складывая листок вчетверо и кладя его в карман моего пиджака: "Тебе". Устинова хочет прочесть. "Нет, ты подожди, останется один - прочитает..." Простились. С Невского я вернулся вторично: забыл портфель. Есенин сидел у стола спокойный, без пиджака, накинув шубу и просматривал старые стихи. На столе была развернута папка. Простились вторично. Стихотворение осталось в кармане у Эрлиха и было прочитано им только на следующий день, когда Есенина уже не было в живых. 28 декабря 1925 г. поэт был найден повесившимся в номере ленинградской гостиницы "Англетер". Друг Есенина поэт Иван Грузинов пишет о том, что в той же гостинице жил видный партиец, литературный функционер Георгий Устинов, который "Есенина просто обожал и как поэта, и как друга. Сергей стучался к нему перед тем, как повеситься. Георгия Устинова не оказалось дома. Если бы завязалась беседа, не завязалась бы петля и не напасалось бы несколько провинциальное предсмертное стихотворение. Смерть поэта потрясла современников. "Сотни людей спрашивали меня: "Почему он сделал это?" - пишет друг Есенина Анатолий Мариенгоф и в своих мемуарах, пытается найти ответ на этот вопрос. "Где-то, когда-то мне довелось прочесть биографию шотландской принцессы XV века. Если память не изменяет, ее звали Маргаритрй. Умирая, принцесса сказала: - Плевать на жизнь! Ей было девятнадцать лет. Никто не слышал последних слов Есенина. Да и вряд ли в унылом номере петербургской гостиницы "Англетер" в последнюю минуту он разговаривал с собой. Этой дурной театральной привычки я никогда не замечал за ним. Но с 1923 года, то есть после возвращения из свадебного заграничного путешествия (с Айседорой Дункан.
– АЛ.), весь смысл его существования был тот же, что и у шотландской принцессы: - Плевать на жизнь!.." Далее Мариенгоф сожалеет о том, что почти все влюбленности Есенина были "для биографии": Есенин - Шаляпина (дочь певца). Есенин - Дункан. Есенин - Толстая (внучка Льва Николаевича). А свою единственную любовь, по мнению Мариенгофа, - Зинаиду Райх - Есенин упустил. "В последние месяцы своего трагического существования, -продолжает Мариенгоф, - Есенин бывал человеком не больше одного часа в сутки. От первой, утренней, рюмки уже темнело его сознание. А за первой, как железное правило, шли - вторая, третья, четвертая, пятая... Время от времени Есенина клали в больницу, где самые знаменитые врачи лечили его самыми новейшими способами. Они помогали так же мало, как и самые старейшие способы, которыми тоже пытались его лечить... ...К концу 1945 года решение "уйти" стало у него маниакальным. Он ложился под колеса дачного поезда, пытался выброситься из окна, перерезать вену обломком стекла, заколоть себя кухонным ножом. А накануне Есенин был у Николая Клюева. Среди теплеющихся лампадок читал стихи своему "старшему брату" в поэзии. Клюев сидел на некрашеной дубовой лавке под иконой Миколы Чудотворца. - Ну, как?
– тихо спросил Есенин.
– Стихи-то? Старшой брат троекратно облобызал его: - Чувствительные, Сереженька. Чувствительные стишки. Их бы на веленевой бумаге напечатать, с виньеточками: амурчики, голубки, лиры. И в сафьян переплесть. Или в парчу. И чтоб с золотым обрезом. Для замоскворецких барышень... Помнишь, как Надсона-то переплетали? А потом - Северянина Игоря, короля поэтов. Вот бы, Сереженька, и твои стишки переплесть так же. После этих слов Есенин заплакал. Это была его последняя встречал." А выводы Мариенгофа таковы: "Есенинская трагедия чрезвычайно проста. Врачи это называли "клиникой". Он и сам в "Черном человеке" сказал откровенно: Осыпает мозги алкоголь. Вот проклятый алкоголь и осыпал мозги, осыпал жизнь. В 1990 г. вокруг смерти Есенина развернулась очередная дис-скуссия. На этот раз на основе посмертных фотографий поэта, снятых в ленинградской гостинице, во время судебно-медицинской экспертизы, на похоронах, была поставлена под сомнение добровольность ухода его из жизни. На этих фотографиях, утверждает сторонница версии о насильственной смерти, видна "черная круглая пробоина, помимо раны на лбу. Иногда меня пытались уверить, что это просто гематома. Специалисты по судебно-медицинской экспертизе, к которым я обратилась, полагают, что это похоже на след от пули или удара. Другой адепт этой версии также ссылается на найденные в архивах фотографии, в частности, на такую, где "Есенин лежит на диване... волосы взлохмачены, верхняя губа опухшая, правая рука в окоченении повисла в воздухе. На ней следы пореза. И сколько я ни всматривался в фотокарточку, признаков наступления смерти от удушения не видел. Не было высунутого изо рта языка, придающего лицу висельника страшное выражение. Да и удивлял сам факт, что труп положили на диван, ведь у повешенных ослабевают мышцы мочевого пузыря и другие мышцы. Вышеуказанные доводы опираются лишь на фотографии, которые, как известно, могли быть отретушированы. Пока не найдены негативы, доводы эти будут оставаться достаточно сомнительными. Кроме того, есть свидетельства людей, видевших Есенина после смерти. Так, Иван Грузинов писал о похоронах поэта: "В гробу лежало чужое лицо. Всегда пышные кудри были зачесаны гладко назад. Это делало лицо чужим и парикмахерским. Исчезло все озарявшее выражение. А лицо мы помним не по его чертам, а по выражению глаз и губ. Я стоял в голове: были видны плохо замазанные ссадины на лице. Это Сережа бился о паровое отопление, уже вися. Впрочем, сторонники версии о насильственной смерти выискивают и иные доказательства. Так, в одном из новых советских печатных изданий утверждается, что "...очень неграмотно и поверхностно было произведено описание участковым милиционером, места происшествия. Удивляет другое. Как мог такой аккуратный в жизни Сергей Александрович даже в минуту отчаяния перевернуть все в номере буквально вверх дном, вывернуть наизнанку содержимое своего чемодана. Странно, но уже в ходе освидетельствования номера местными властями таинственно исчез со спинки стула пиджак поэта. В высшей степени нелогично заключение тех лет, что след на лбу Есенина - это след ожога от горячей трубы водяного отопления. В те дни в Ленинграде было тепло и отопление не работало. Очевидно, что человек с проломленным черепом и ранами на теле не мог сам взобраться на высокую тумбочку (высотой 1,5 метра) и повеситься... Если внимательно читать мемуаристов - современников Есенина, то на многие доводы сторонников версии убийства можно найти контрдоводы. Например, миф об аккуратности пеэта легко развенчивается таким воспоминанием Мариенгофа об одной из -встреч с Есениным в 1923 году: "... Итак, спор продолжается.

Ж

Жанна Д'АРК (1412-1431) - народная героиня Франции, католическая святая. Родившись во время Столетней войны, Жанна д'Арк почувствовала в себе призвание - освободить Францию от англичан. Поставленная дофином Карлом во главе армии, она воодушевила войска, которые одержали ряд побед над англичанами, в том числе и в Орлеане (отсюда ее второе имя -Орлеанская дева). 23 мая 1430 г. Жанна д'Арк попала в плен к союзникам англичан .бургундцам, которые продали ее англичанам. Ну, а те организовали церковный суд в Руане, на котором ее обвинили в ереси и колдовстве. 29 мая 1431 г. судьи и ассистенты, собравшиеся в архиепископской церкви, вынесли окончательное решение о том, чтобы передать осужденную в руки светских властей, но просить их действовать с предельной мягкостью. Фактически это означало смертный приговор. 30 мая в 9 часов утра Жанну д'Арк вывели из тюрьмы и повезли на телеге под конвоем из 80 английских солдат на площадь Старого рынка. Здесь уже были сколочены деревянные помосты для судей и возведены эшафоты. Третий эшафот предназначался для Жанны д'Арк. Он имел гипсовое основание, вокруг которого ровными штабелями высились дрова. А посреди эшафота стоял столб с доской, где было написано: "Жанна, называющая себя Девой, вероотступница, ведьма, окаянная богохульница, кровопийца, прислужница сатаны, раскольница и еретичка". Осужденную поместили напротив проповедника - доктора теологии Никола Меди, который прочитал проповедь на тему: "Если болен один член церкви, значит больна вся церковь". Закончил он словами: "Иди с миром, Жанна. Церковь больше не может тебя защищать..." Жанну д'Арк поставили на колени и в очередной раз стали увещевать, говорить, что надо покаяться в грехах, отречься от сатанинских заблуждений. Затем епископ Кошон прочитал приговор церковного суда: "...Мы объявляем тебя, Жанна, вредным членом церкви и, как такового, отлучаем от нее: мы отдаем тебя в руки светской власти, прося ее, однако, смягчить свой приговор и избавить тебя от членовредительства и смерти..." Впрочем, эти слова об избавлении ничего не значили. К полудню процедура подготовки к казни была закончена. Английские сержанты поднялись на помост и, схватив Жанну, потащили вниз, чтобы передать в руки палача. Палач привязал девушку к столбу на эшафоте и, спустившись вниз, поднес огонь к разложенным дровам...