Ужасы и мистика

После всех перипетий дня я устал и хотел спать. Была уже глубокая ночь, и я с трудом дождался, когда Бэрри закончит наконец рассказ. Слуга проводил меня в отведенную мне комнату в одной из отдаленных башенок. Из ее окон просматривались деревня, поляна на краю болота, а дальше и само болото. В лунном…

— Ну вот, сударь, — уже гораздо более живо произнесла она, — с вашим конем всё в порядке. Вы, должно быть, захотите умыться с дороги. Я принесла… — и тут поток слов внезапно оборвался, словно перехваченный грубым окриком, лицо ее побледнело, вся она встрепенулась, спешно поставила — почти бросила — на…

Рядом со мной стояли двое мужчин в серых костюмах. — Дежавю, — сказал один другому. Я огляделась по сторонам в поисках кого-нибудь знакомого. Мэри Робинсон, руководитель нашего отделения, разговаривала с Лизой Хоббс. А больше из наших, пожалуй, никого и не было. Правда, чуть поодаль стоял…

— Не очень-то и хотелось, — сказала сова, гордо задрав голову. — Наша родня в танцах не участвовала и участвовать не собирается. Что это вам взбрело в голову! Она начинала сердиться. — Чихать я хотела на этих… Она замолчала, внимательно огляделась по сторонам, посмотрела вверх,…

— Тот, кто испугался до смерти? — повторила я растерянно. — Он самый и есть, — глупо ответил мужчина. Я выпучила на него глаза, как и вы бы все на моем месте, уважаемые мужчины, и чувствую: окатывает меня с головы до ног то жаром, то холодом. Можете не смеяться, именно таковы…

«Замечательный парень этот Герн», — думал Миллиган. В его истории не было ничего сверхъестественного, ничего из ряда вон выходящего, ни малейшего намека на мистику, и тем не менее сама идея рассказа была настолько необычна, что, проникнув однажды в сознание Миллигана, она уже не выходила у него…

Я не мог себе представить, как египтянам удавалось без колес тащить огромные камни по песку. — Тогда не знаю, — признался я. — Но у меня пересохло в горле. — Никто не знает, как они это делали, — сказал отец. Значит, это был вопрос с подвохом. — Пап, мне нужно что-нибудь выпить. — Потерпи. — Прищурившись,…

— Хочу посмотреть мастерские. Художественные, разумеется. Переглядываются. Мужчина начинает что-то умоляюще мямлить. Занятие не для настоящего мужчины, но спасать его честь я не собираюсь. В конце концов он уступает, как настоящий джентльмен обязан уступать настоящей даме. Женщина я или кто? Да ну…

Но долго наслаждаться ей не дали: под распахнутым окном кухни послышались шорох, стук, шипение и сдавленные проклятья сквозь зубы — розы у Бруни росли очень даже колючие. Затем невидимый гость откашлялся. Раздалось треньканье струн, сопровождающее немного дрожащий то ли от страха, то ли от полноты чувств…

— Папа! Смотри! — Пойдем в дом, — сказал я, встал и положил руки ему на плечи. — Но ты видишь? Пап, что это? — Водяной смерч. Пойдем. Стефф бросила на меня короткий удивленный взгляд и сказала: — Пойдем, Билли. Папу надо слушаться. Мы прошли в гостиную через раздвижные стеклянные двери, после…

— Что? — спросила я, стараясь скрыть досаду. Я, конечно, его ученица, но почему-то я не сомневалась, что он может мне прилично врезать за нахальство. Морщинки на лбу Ала обеспокоили меня еще больше. — Мне не нравится эта аура, — тихо сказал он, козлиными глазами всматриваясь в зелень и крутя бутылочку…

Великолепная тема, соответствующая как его таланту, так и темпераменту. У него уже было готово название для нее: «Праздник нищих». Тайком от Дженни он уговорил извозчика нанять уличных мальчишек, чтобы сыграть роль покойников. Для нее это будет полной неожиданностью. Он хотел увидеть выражение ужаса…

Никто не придал значения тому, что гость заснул в своем кресле; даже простодушная Синтия Хардинг почувствовала, что скульптору осталось жить недолго. Обед закончился, и мужчины в одиночестве принялись за бренди и сигары, разговаривая вполголоса. Они не будили его, пока не настало время присоединиться…

Еще раз прошерстил интернет на предмет странной находки. Увеличил все возможные фотографии монгольских трофеев. За несколько последних часов проявлялась все более четкая цепь исторических разгадок. Японский профессор Катоеми, который всю жизнь раскручивал этот клубок, заявил, что найденная могила открывает…

— Мсье, мадемуазель, — маленький француз моментально задрапировался в свое кимоно и с достоинством вежливо поклонился. — Простите меня за эти несколько резкие слова, но я оказался жертвой ужасного несчастья… Улыбка девушки оборвала его извинения. — Мы понимаем, — пролепетала она. — У нас тоже большие…

Эта коротенькая прогулка навевает еще столько разных воспоминаний, что когда я останавливаюсь, опираясь на палку, и, оглядываясь вокруг, начинаю сравнивать того, каким я был тогда, с тем, каким я стал сейчас, меня начинают обуревать сомнения, что это один и тот же человек. Но вот я наконец перед домом…

Я уже собрался расписать ей все как надо, но она сказала, что это неважно и лучше бы я показал ей дом. Я ответил, конечно, как насчет завтра, а она мне – а почему бы не сегодня, прямо сейчас? Ну я привез ее сюда, мы прошлись по дому, и она сказала, что берет его прямо так, как есть. Велела мне повидаться…

Спустя мгновение я промок насквозь, как будто был брошен в реку; меня бил озноб. «Дождь кончился!» – крикнул я, и дождь тотчас перестал. Усилием воли я овладел собой, и, когда заговорил снова, голос мой прозвучал спокойно и почти беспристрастно: – Гуру Махакала мёртв. 2 Махарика вернулся к мирской…

– Пусть так. Тогда это будет программа с высшим приоритетом. Но представьте себе, что человеческий мозг способен, как и антенна, принимать 12 разных каналов, идущих по разным диапазонам. Но одномоментно – только один, и на другие мы попасть в это же время не можем. Пусть это и будет наш с вами восьмой…

— Пусть так. Тогда это будет программа с высшим приоритетом. Но представьте себе, что человеческий мозг способен, как и антенна, принимать 12 разных каналов, идущих по разным диапазонам. Но одномоментно — только один, и на другие мы попасть в это же время не можем. Пусть это и будет наш с вами восьмой…