Триллеры

Вот он беспокоил Браулио больше всего. Рыбак прислонился к перилам и отвернулся от острова. Он не хотел смотреть на него и думать о том, почему они потеряли связь с капитаном и тремя членами команды, сошедшими на берег. На западном горизонте догорали последние искорки дня, на востоке царил мрак, но…

Он услышал мужской голос, грубый и чужой: — Роберт… От неожиданности он вздрогнул, будто от электрического разряда, и сделал попытку отозваться, но в горле пересохло и он не издал ни звука. Настало время последней схватки. Теперь он был готов к ней. «…прости его…» Мысли его наконец подчинились…

Когда-нибудь мы разбогатеем. Однажды мы сможем нормально заняться сексом. В будущем у нас будет много детей. Да, все свалится с неба. Боженька просунет руку в твое окно, оставит на полу мешок с деньгами, накормит с ложечки, а еще и подрочит как следует. Только пожелай: бондаж, доггерство, гомовестизм.…

Оба раза Валентайна освобождали за недостатком улик, но он понял намек, и больше никто не жаловался — за неимением такой возможности. Нет, он не перестал развлекать детей. Конечно, нет. Леопарды не меняют своих пятен — не изменился и Валентайн. Он стал мудрее и злее, как раненый хищник. Он вел долговременную…

В тот вечер Максим тоже почти не танцевал, а привычно стоял в углу клуба и в такт музыке покачивал на руках котенка. Неожиданно к Максиму подошел Вадим Куринной и сказал: – Котенка Мафия ищет. – Какая еще мафия? – не понял Максим. Вадим был тонким, как соломинка, и очень высоким. Максим был ниже его…

— Бр-р! Здесь холодней, чем в Штатах. — В Бирмингеме еще холодней, — серьезно заметил я. Закончив тем самым глупую процедуру обмена паролями, мы присту­пили к делу. — Она завернута в газету, — заявил он. Мой собеседник был низкий лысеющий мужчина с испуганным выра­жением лица мелкого чиновника,…

Да мне похуй, кто здесь присутствует. Это уже не твоя собственность. Черта с два. Тебя уже один раз посадили за это. Полагаю, ты хочешь снова. Вон там стоит главный шериф. Мне плевать, где там стоит главный шериф. Я хочу, чтобы вы, сукины дети, убрались с моей чертовой собственности. Слышите?…

Я встал со стула, пошел на выход и оказался в коридоре клиники. Людей здесь не было, кроме меня. Стены выглядели такими же, как и стены кабинета. – До новых встреч, Кроль, – сказав это, врач с такой силой закрыл дверь, что я почувствовал порыв ветра. За дверью доктор стал что-то громко говорить.…

В себя ее привел знакомый голос, прозвучавший над самым ухом: – Ты должна сказать это, Яна. Она слышала этот голос десятки раз, может, сотни, привыкла к нему, но сегодня даже он звучал по-новому. Вкрадчиво так, будто сразу ввинчивался под кожу и чем-то неуловимо напоминал змеиное шипение. Яна прекрасно…

Впрочем, отнюдь не внезапное отвращение к собственной профессии стало причиной моего ухода из нее. Снимать чужую смерть психологически очень тяжело, но – и доказательством тому мой «Пулитцер» – можно. Одно дело, когда ты ходишь по полю брани и в тупом оцепенении снимаешь на пленку перепачканного землей…

— Папочка, это Уилли Нелсон. — Привет тебе, Нелсон, — откликнулся Чиун, смахивая слезу. — Привет тебе, мужественный, непокоренный бедняк! — Уилли Нелсон, к твоему сведению, может скупить пол-Америки. — Что!? — Он певец. Очень богатый и знаменитый. — Почему же он в лохмотьях? Римо пожал плечами.…

– Черви, – объявила я, хлопнув по столу восьмеркой червей как раз в тот момент, когда Гектор хотел открыть свои карты. – Черт возьми, – недовольно поморщился он, – ну почему каждый раз, когда я хочу закончить игру и сложить карты, вы всаживаете в меня свой нож? – Дурачок! – весело рассмеялась Мишелл,…

Но я выберу другого. Того, кто не мочился на меня. Так или иначе, я пишу эти мемуары не ради денег. Пишу, чтобы сохранить психическое здоровье и убедить прежде всего себя, уж не знаю, удастся ли, что у моей жизни есть цель и значение, достаточно веские, чтобы не обрывать ее. Не волнуйтесь, чтиво,…

Но это было далекое прошлое, поросшее, как говорится, быльем. Но зачем полицейский явился к ней в дом в семь часов вечера? Она смахнула с лица прядь волос и равнодушно уставилась на него. — Миссис Уорд? — спросил он приглушенным голосом. Она молчала. — Миссис Донна Уорд? — повторил Кобб. — Да.…

Я реально разозлился и готов был на этом закончить разговор и отношения вообще. Видимо, она почувствовала это и неохотно уступила моему напору: — Это был Андрей? Никитин? — Да. — Дай ему микрофон. — Его здесь нет. Я выгнала его из комнаты. — Скажи ему, что я не кон. Поняла? — Ладно, скажу.…

Возможно ли такое? Неужели Платон все это время был прав: мы слепы к реальной действительности вокруг нас, и все, что нам известно, – это лишь дрожащая тень на стене пещеры? Переверните эту страницу (если это страница) и откройте для себя пугающую правду. Пролог Лето 453 года нашей эры …

Последнее время я редко вижу сны. Первые годы после ухода из обычного мира мне снилось гораздо больше снов, чем в прежней жизни. Похоже, мозг пытался ночью компенсировать недостаток новых ежедневных впечатлений. Он изобретал для меня яркие приключения: тропические леса с говорящими животными, города…

Но, несмотря, ни на эту неприятность, ни на то, что дюже умная молодёжь шибко разбегалась в города из такой, по их словам «бесперспективной» деревни, жизнь в Верхних Лягушах кипела. Люди работали в поле и на животноводстве, выращивали овощи на огородах. И, между прочим, жили не одним только «натуральным…

Доктор Лин вздыхает, глядя на жалкую ученицу, которая едва способна даже описать свой проект, не то что выиграть состязание, сколько бы наводящих вопросов он ни задавал. Мне нужно сказать еще много всего, но я чувствую, что колени могут подвести в любой момент. Я опираюсь на стол, на котором стоит…

Они сидят на берегу озера, и на плечах остывают полосы ударов. Первая в жизни боль. Первое разочарование. И первая горячая, болезненная благодарность. Какой он, каков этот мир? Не вспомнить. Не вернуть его тяжести в ладонях, не найти дороги к началу. Кого уже не спасти? Кто не узнает ничего о правильном…