Современная проза

Полосатый сидел на ветке, нос и морда в мелких перьях. В зубах его была прокушенная голова птицы, а тело ее уже и не трепыхалось. Хорошо. Птица невелика, но все свежее мясо. Только вот перья. Но это ничего, мы к этому привычны. Нам бы только разгрызть, а там и до косточек дойдем. Полосатый пружинисто…

А рассказ сводился к потоку крепких матюгов: бля… сука…пиз..ц, еба.., старшина, на х.., как еб…о, стекла в жопу, я на бабе, рама сверху, сука на ху… И далее в том же духе. Подавляющему большинству слушавших этот рассказ язык Степа был понятен, и они четко уяснили, что утренний секс, умноженный на нештатную…

Немного позже в Сан-Франциско было продолжение французского. В конце концов, всякий человек, вернее, всякий пишущий следит за тем что происходит у него внутри чтобы рассказать о том что происходит там внутри. Вот почему писателям нужны две родины та где они родились и та где они живут на самом деле.…

– Боишься, я снова не туда уеду? – Не хочу тебя в Депо разыскивать. К тому же, ты права, мне долго ехать. Лучше в центре встретимся. Я уже иду к метро. Напишу… – последние его слова я уже почти не слышала. Поезд снова заехал в туннель. «Давай встретимся на Арбатской», – я уже чуть было не отправила…

– Да, Маша, я именно так и думал. Мы же семья, а значит, должны жить все вместе! Поэтому, давай, милая, хватит разглагольствовать. Позвони Оле, пускай бежит домой, расскажем ей прекрасную новость! – Что-то я не уверена, что она обрадуется! – грустно сказала Маша и пошла за телефоном. Дочка прибежала…

Публикацию рассказа и выплаченный гонорар решил отметить бутылочкой пива. Сел с ней на берегу шахты, что водоемом глубоким зияет в центре поселка, и стал обдумывать сакральные вопросы – как дальше жить? чем заниматься? Прохожие посматривали на меня равнодушно и безучастно: бомжом больше, бомжом меньше…

Мама вернулась туда, где стояли мы с Семирой. Странно, что почти никто не плакал. Все — Семира, мама и даже я — без остановки рыдали целый день, и, наверное, слезы у нас просто иссякли. Нам оставалось лишь попрощаться. Я не мог наглядеться на маму. Она была одета в длинное черное платье, ноги обуты…

– Продавать будете или как? – Так вот, думаем. – Ну, думайте-думайте… – она ушла через калитку. Мы еще задержались, обсуждая увиденное – Смотри – вот железная дорога, вот шоссе – все рядом и в одном месте. И ангар в приличном состоянии – туда хоть коробки штабелями укладывай, хоть технику загоняй.…

Вообще, подписи и даты под этими рассказами обладают отдельной сокрушительной ценностью и в полной мере вписываются в мамлеевский универсум. Согласитесь, когда последняя фраза гласит «Он был мёртв», а дальше следует подпись « Playboy , 1996 год» – это сразу формирует какой-то дополнительный вопросительно-восклицательный…

Тот же декан поучал нас, подвыпивши: – Мужчины всегда предпочитают женщин с большими грудями и задницей не только по принципу, чтобы было за что держаться – нужна прокладка, разделяющая тела, иначе можешь оказаться наедине с её обнаженной душой. А это не комильфо – душа женщины без её телесных прелестей.…

– Ясно. Тогда не провожай, – пронзаю каблуками воздушную подушку. Вколачиваю подошву в гранит, как альпинист вбивает крюк в скалу, – только бы не сорваться вниз. Убегаю от этих глупо-виноватых глаз, посеребрённых сединой чёрных волос и бескрайнего чувства одиночества. В очередной раз ошиблась. Сдала…

– Мурьяна! – с тем же успехом Макс мог и ничего не говорить. Всё равно это бесполезно. – Вот упёртая! Где мне, по-твоему, носки складывать? – Я же показала, где их место!  – возмутилась кошечка, подпихивая носки в щель между стенкой и шкафом.  – А ещё умный! – Мурь, как же я раньше-то без тебя…

– Андрей, у нас у героя характер разный. Можно, конечно, списать на шок от перемещения, но… – Тебе надо, ты и переделывай, – отозвался соавтор, с обидой отворачиваясь к стене. Я забрали листики и умчался к себе. Так. Нюня и историк – значит, к черту кость бронтозавра. И герой, подобрав испачканные,…

Для подготовки к экзамену студентам-второкурсникам дали неделю. Но какие условия для учёбы летом, в жару? Да ещё когда в общаге ремонт! Жильцов верхних этажей переселили на нижние, уплотнив насколько возможно. В первый день Иришка даже не помышляла сесть за зубрёжку. Полагала: после сдачи предыдущего…

Мы медленно идем вдоль корпусов, Лёша мучительно придумывает идеи для разговора, а мне просто скучно. Любимая музыка – о Высоцком Алексей не слышал. Его любимое занятие – ездить по городу на велосипеде, а я ни разу не сумела удержать равновесие и так и не научилась кататься. Он любит кошек, я собак,…

1997, Ольга Ее положили на сохранение несмотря на то, что срок рожать ей ставили только через две недели. Они не возражали с мужем, уж лучше она потерпит больничные условия, чем потеряет того, над кем девять месяцев тряслась вся родня. Их в палате было четверо: трое первый раз рожали, и одна пришла…

Вечер волной накрывает день. Белый снег золотят фонари. Волосы серо-седых ветвей Путаны, как мои. Путаны лица моих тревог И любовей, ушедших ко дну. Слава Тебе, что во мне сберёг, Господи, хоть одну. Если бы город по небесам Не лупил световым столбом, Может, видна бы была звезда,…

Вот он-то как раз оставлял простор для воображения. Тонкое лицо, умные глаза, гладкий, без единой морщины, лоб, породистый нос с аристократической горбинкой. Разбавленные сединой волосы схвачены в хвост аптечной резинкой. Мужчина был элегантен, несмотря на застиранную до асфальтовой серости рубашку,…

Покидать квартиры было разрешено только в нескольких случаях: – обращения за экстренной (неотложной) медицинской и другой помощью при прямой угрозе жизни и здоровью; – поездки на работу, если есть такая обязанность. И эта необходимость согласована с работодателем; – походы в ближайший работающий магазин…

Я застываю под его взглядом. На мне – красивое, дорогое платье, подчеркивающее мою располневшую грудь и мой милый животик. Между прочим, я влезла в свой 44 размер! Правда, раньше это платье так не обтягивало мою фигуру. Поднимаю на отца глаза. – Может, мне и, правда, стоит переодеться? – неуверенно…