Современная проза

Угасающим голосом я прошептала: "Все в порядке, Пол"-и уселась на траве. -- Благодарение Господу! --воскликнул Пол, любивший подобные напыщенные выражения. --Благодарение Господу, с вами ничего не случилось, дорогая. А мне показалось... Не знаю, что показалось ему в то мгновение, но в следующее…

– Как самочувствие? Не слишком переутомился? – спросила она однажды. – А ты? – парировал он. – Ну, я-то вынашиваю ребенка. Надеюсь, ты в курсе? – Еще бы! Ты только об этом и говоришь. – Так вот, представь себе, что быть беременной – довольно утомительное занятие. – Я-то тут при чем? Ты сама…

Старики шли молча, потому что ни одному из них нечего было добавить к сказанному и услышанному. Они миновали канцелярию премьер-министра на углу Ибн-Гвироля и Керен каемет, прошли мимо здания Еврейской гимназии и приостановились на углу улицы Усышкина. Этот перекресток не защищен с запада, и через него…

Через сотню метров Танюша сказала: — А почему нельзя было на машине подъехать? — У нас машина слишком вызывающая, — сказал Алексей Иванович. — А вопиющее классовое неравенство искажает отношения между людьми. Когда Гарун-аль-Рашид ходил по Багдаду, он переодевался нищим и был поэтому в курсе всех…

Раскрылась дверь, и все мы мгновенно закрыли глаза и притворились спящими. Через несколько секунд дверь закрылась. Минуту Вася выжидал, пока в коридоре стихнут шаги. – На следующее утро просыпаются – смотрят, еще одного ребенка нет. Одна только маленькая девочка осталась. Она у отца и спрашивает: «А…

Скоро с Осьмаковым произошло обычное рефлекторное переключение, которое вызывал у него простой акт сидения за столом в течение некоторого срока: его глаза подобрели, голос стал еще человечней, а слова стали налезать одно на другое – чем дальше, тем заметней. – Ты, Вань, – говорил он, маленькими кругами…

Дальше проехать невозможно: впереди невысокая железная ограда. Из машины выскакивают трое мужчин, бегут к ограде, они почти рядом со мной – нас разделяют только декоративные насаждения, и потому я отчетливо вижу, как один из них на бегу швыряет в кусты какой-то темный предмет. Если это бомба, плохи…

Небо постепенно становилось зеленым. Над линией горизонта лежали легкие кучевые облака. Они выпили вечернюю порцию виски. Жидкость, казалось, не доходит до желудка, ее как будто сразу впитывает пересохший язык. Обрубок по-прежнему торчал перпендикулярно к телу. Другому хотелось сказать, чтобы тот…

Мальчик чуть помялся, не решаясь сунуть щипцы клоуну в рот. – Может, кого другого попросим? – спросил Пико. Явно обидевшись, мальчик сжал щипцы и дернул с такой силой, что даже повалился назад. Зуб был ненастоящим. Все засмеялись. А клоун с облегчением потер щеку рукой. – Глупо и не смешно! – сказал…

Как только дедушка Сема вошел в собственно возведенный дом в Трехпрудном, то первым делом спросил про еду. Но не как голодный спросил – иначе получилось у него: страшней, непривычней. Роза Марковна сразу странность эту ухватила, но виду не подала. – После, Роза, – сказал он жене, кинувшейся навстречу. –…

– Да, да, войдите, – я уже была взрослой и имела право на усталый, замученный тон. Он по озорному мне подмигивал. По привычке взбивал свои густые непослушные волосы. И сочным густым голосом басил. – Ну же, Светка! Светик-семицветик! Неужели и впрямь обиделась? Да брось ты! Да чушь все это! Все так…

– Отоки-сан, они просят подать им сакэ, – сказала Сино. – Несут всякий вздор, спрашивают цену каждого блюда. Если так будет продолжаться, я попрошу их больше не останавливаться здесь, пусть едут в другую гостиницу. На улице стемнело. Дул сильный ветер, еще кружа багряные листья, но уже напоминая о приближении…

Был у меня, правда, один прокол безобразный, в январе, на ул. Долорес Ибаррури. От уличной ходьбы простыл, горло болит, спать хочу, как сволочь. Зашёл куда попало, даже запереться забыл изнутри. Уютная такая квартира, маломерка. Ничего не взял, прилёг на диванчик, думаю: малость покемарю. Очнулся –…

Игорь. Я тоже. Нэсти. Мне скоро надо уйти, к парикмахеру. Катрина мне делает боковые длинные пряди, а сверху короткие набок. Игорь. Счастливо. Нэсти. Пока! Дженнифер. Привет! Ты любишь Харлей? Игорь. Это мотоцикл? Дженнифер. Не то слово. Это супер! Любишь? Игорь. Я с ним ещё дел не имел.…

Вот я и готов. Очки – на нос, лупу – на стол, открываю блокнот. Приходится дважды лизнуть искореженный палец, чтобы потертая страничка наконец открылась. Теперь беру лупу в руки. И как всегда, перед началом чтения меня заботит один-единственный вопрос: выйдет ли у меня сегодня? Я никогда не знаю этого…

– Ты боишься, он уйдет? – спросила я. – Нет. Не боюсь. Он любит нашу дочь. – Значит, он останется с тобой… – Но будет думать о другой. – Пусть думает о чем хочет, но сидит в доме. – Только русские так рассуждают. – Но ведь ты тоже русская, – напомнила я. – Держать в руках НИЧТО. Но держать.…

Потом автобус резко дёрнуло перед тем, как ехать дальше, все качнулись назад, и последние поменялись местами с первыми. Последним стало плохо, а первым хорошо. Сработал закон высшего равновесия. Не может быть человеку все время плохо или все время хорошо. А те, кто, как Лора, стояли посредине, испытали…

Я взял Тамару за руку. Она положила голову мне на плечо. — Дура я, — сказала Тамара. — Почему? — Все свою диссертацию кропала. «Гальваномагнитный эффект в кристаллах германия». Катька — двоешница, у Лёвки — вторая жизнь. Я здесь. Вот тебе и эффект… — Но человек должен куда-то стремиться. — Ты…

В районе уборной Даша нашла большую чёрную пуговицу с четырьмя дырками, а в кабинете Виктора Петровича — блестящий фантик из-под конфеты «Чародейка». Эти трофеи они принесли гардеробщице, но не заинтересовали её. — Не нашли, — сказала Лариса, и её лицо стало жалостливым и виноватым. А девчонки смотрели…

Лена Коржикова, жена Алексея, обожала цветы, и ее квартира была похожа на зимний сад: цветы в горшках и горшочках, фикус в кадке и даже маленькая пальма с шерстяным стволом. Сама Лена тоже походила на нежный цветок: бледная блондинка с тонкими руками и тихим голосом. В данную минуту она сидела за…