Современная проза

Через два часа после того как я извлек ее из бездны, разверзшейся перед ней прямо посреди гостиничного коридора, вертолет уносил нас в Текилу, где дон Анхель Круз, владелец одной из крупнейших плантаций голубой агавы и знаменитой винокурни «Анхель», джентльмен, известный своим сладкозвучным высоким тенором,…

– Как дети в школе тянутся к самому сильному мальчику и хотят с ним дружить, так американцы тянутся к успеху. Попробуй один раз ответить американцу на этот дурацкий вопрос «как дела?» – «плохо», и ты увидишь, что станет с его лицом. – И что с ним станет? – Мы спустились на первый этаж…

Помню, как он несколько раз без всякого предупреждения заявлялся ко мне с уловом, состоящим из множества рыб вполне приличного размера. Это всегда случалось ночью, и я просто не мог изобразить на лице радостную улыбку. Хотя рыбин он дарил мне хороших, чувства благодарности я не ощущал. Поболтав в дверях…

Феофанов горько вздохнул. Удивительно, что Жанна не певица, не деятельница иного рода искусства — обычная служащая вполне приличного ведомства, женщина-разведёнка, живёт одна, воспитывает дочь. Между прочим, большая любительница посидеть в кафе за чашкой капуччино без сахара. Естественно, при этом…

«Я тебя разбудил? — Нет. Нет, — сказала Сабина. За 6 месяцев этой тревожной связи, им случалось звонить друг другу в самое несуразное время дня и ночи, а ответ всегда гласил: не помешал, не помешала, не разбудил, не разбудила… Это не было ложью. — Мне необходимо тебя повидать, — объяснил Боб. …

Не стоит удивляться, что общими знакомыми у нас были исключительно дамы: Евгений Евгеньевич, как многие люди его предпочтений, для светского общения выбирал не мужские компании, но приятное женское общество. Вот и все мои источники. Впрочем, еще и сбивчивый рассказ одного моего приятеля детства, фотографа…

— Да, — ответил патрон. — Эротизм — влечение не только телесное, но в той же мере и честолюбивое. Партнер, с которым мы были близки, который нас любит и нами дорожит, становится нашим зеркалом, мерой нашей значимости и наших достоинств. С этой точки зрения моей шлюшке было непросто. Когда…

- А ты откуда знаешь? - Завещание нашел, это длинная история. Помни, что клад ищут только молодые, они всегда видят жизнь впереди, только совсем старые видят жизнь позади. Среднего возраста так заняты насущными делами, что ничего не видят. Теперь давай подкрепимся. Нас ждет длинный путь. Через минуту…

Это было в позапрошлом году, помнится, но «Кадиллак» мне этот в память засел основательно. Я лишний раз тогда еще покручинился, что машину не вожу, так как последние пятьдесят два года живу без правой стопы, ампутированной полевым хирургом капитаном Кирилловым в 43-м. Но отсоединение этой важной части…

— Вы очень наблюдательны, — сухо произносит она. — Это не помешает? — волнуется молодой чело­век. — Я имею в виду паспорт. — Ни в коей мере, сэр. Беспокоиться не о чем. Мо­жете сдать свои вещи у двадцать первой стойки. Боюсь, вам придется немного подождать. — Разве вы это для нас не делаете? —…

— Десантный батальон… Осмеянию здесь традиционно подвергается всё и прежде всего сами участники разговора. Иногда, когда игра наскучивает и если какая-то новость становится интересней, чем даже "матовая" ситуация на доске, чем даже доминошная "рыба" в замершей над головой руке, старики образуют…

Звонок!.. Наступает минута!.. Или обладатель визитной карточки… или его секунданты… или барон… Опять звонок… Иван! Звонят!.. Ну, Петр Петрович… мужайтесь!! А может быть, глазунья?! Вошел господин приличного вида. — Извините, пожалуйста… Барон Моргендорф… Я имею честь? — Пе… Петр Петрович Ку… Кукин,…

Они жили в бывшем доме священника. Его нельзя было заметить с дороги. Моя мать говорила, что когда-то он был окружен травой. Но когда священник умер, власти забыли о миссии, а газонокосилка заржавела. Вскоре вокруг дома разросся кустарник, и к тому времени, когда я родилась, миссис и мистер Пучеглазый…

Новые темплы Эдельштейна пугали. Он опасался использовать слово шул [10] там, где скрижали были из поддельной бронзы, моторы вращали подвесные мобили в виде простертых рук, покачивались, позвякивая, как подвески люстры, огромные тетраграмматоны [11] из прозрачного пластика, алтари, помосты, кафедры,…

— Кто крайний? — Куда прешь! Но, видно, кто-то смекнул и позвонил куда надо, и подъехали автомобили, и выскочили из автомобилей крепкие ребята в комбинезонах, в шнурованных полусапогах, с дубинками и щитами. Толпа мигом рассеялась, остался только Петров да еще десяток копуш, которых вместе с Петровым…

— Это еще почему? — Все равно вы передумаете. Вам же деньги позарез нужны, правда? Все-таки он подонок. Молча хлопнув дверью, Маша устремилась на кухню. А на кухне Юля смотрела телевизор. Показывали французскую моду. На кухонном столе скучала без дела мясорубка. Непровернутое куриное мясо покоилось…

Безобразие, умиляться не стоит, но веселое участие во всеобщем обмане укрепляет единство нации не хуже хороших законов. За свет, за газ, за телефон не плачено? В столице отсутствие денег — стыд, а здесь, в общем, норма. — Эти счетчики — барахлят. — Как раз мой случай. А вы приходите, полечим. —…

Все одно мало. На самом деле спирт еще есть. Но никто из нас даже под страхом смерти не прикоснется к стоящему на большом камне (Их камне!) полному стакану, настоящему граненому стакану, накрытому зачерствевшим ломтем хлеба. Этот стакан стоит там с первого дня, и будет стоять вечно. — ЧТО ЕСТЬ ЕЩЕ!!!…

С первой же строки Эко ставит себе трудную задачу: пиша книгу как монолог от первого лица, вызвать в читателе по отношению к герою отчетливую рвотную реакцию. Нелегко пришлось и переводчику. У писателя это получилось. Будем надеяться, получилось и по-русски. А так как читать интересно именно о злодеях,…

Но его не занимала больше парикмахерша и все, что с ней связано. Только лишь слабый отголосок раздражения где-то далеко-далеко в памяти умещался, затихая. Богатиков вышел из парикмахерской, думая теперь только о работе, о новом «деле», которое ждет его. Пройдя немного по улице, он увидел чугунную решетку…