Современная проза

А тогда купить фотоаппарат — это было пол дела, даже четверть дела. Нужно было к нему купить фотоувеличитель, для того чтобы фотографии печатать, а ещё фотофонарь с красным стеклом, ванночки для проявителя, закрепителя и промывания фотографий. Нужен был фотоэкспанометр, чтобы правильно определять, какую…

– Я хочу знать, – сказал Воpон, – долго ли мне суждено делать для тебя гоpшки. Гоpшечник pешил, что это действительно полезное знание. Он дал сыну монету и на цепи впустил за полог палатки. – А где мышиный коpоль? – спpосил Воpон, получив от магpибца капустный кочан и не найдя за воpохом колдовских…

Итак, я шагал по территории в полмили шириной и в милю глубиной, среди четырнадцати кинопавильонов и десяти открытых съемочных площадок, жертва собственного романтизма и безумной страсти к кино, которое укрощает жизнь, — а там, по ту сторону ажурных кованых ворот в испанском стиле, никто ее укротить…

Странно… у того типа тоже были зеленые глаза… — Hу, предположим… — его головная боль усиливалась, а эти, похоже уходить не собираются. К тому же, на кухне есть кран… из которого может политься самое ценное для него сейчас химическое вещество…И они преграждают ему туда путь… — Его нашли мертвым недалеко…

– Кто это? – спросила Оленька мужа и чуть заметно мотнула головой. – Да так… – процедил сквозь зубы Николай. И, криво улыбнувшись, добавил: – Максим в юбке… – А-а… – протянула Оленька и уже внимательнее вгляделась вдаль. – Теперь мне все понятно… Она взяла у растерянного супруга букет алых роз…

Со всей очевидностью эта двуличность подтвердилась в тот год, когда мы всей семьей ездили отдыхать на Нормандские острова. Как выяснилось, в карманы маминого пальто как раз помещался один плоский блок сигарет. И матушка протащила через таможню четыре контрабандных блока «Senior Service». Я был возбужден…

Вот и первые фигуры покидают дома в направлении каких-никаких средств производства и пропитания, и первые машины, потарахтев стартерами, грозно взвывают остывшим за ночь нутром, чтобы потом успокоиться, немного снизить взятый скандальный тон и выплыть степенно из раскрытых ворот. Вдоль заборов настороженно…

— Ну все, мне сюда, — сказал он и махнул рукой в сторону бокового проспекта. Огромные серые ночные просторы, пронизанные сыплющимся повсюду туманом, кое-где освещенные блеклым сиянием фонарей, открывались по сторонам. Пустынные окраинные места! Окаянный холод, предвестник зимы. Редкие огоньки горели…

Даль моего относительно свободного романа с этой жизнью начиналась в двухэтажном доме на шесть коммунальных квартир с «удобствами во дворе» и водопроводом в виде разборной колонки на далеком углу немощеной улицы на окраине большого индустриального города. Мое довоенное детство проходило в саду при этом…

— Это всё? Фотография мёртвой девицы? — девушка на фотографии определённо не выглядела живой. — Почему вы решили, что она мертва? — Это не так? Мора не привыкла к тому, что на её вопросы кто-то отвечает вопросами. Взгляд прозрачных глаз буквально воткнулся в сидящего в кресле…

* * * Меня тут чиновники собираются чем-то награждать. Я даже не дослушал чем. Подарок от чиновника, что укус вампира, – превращение в своего. * * * Государство – это танк, который ездит по цветочной поляне. * * * Мне написали, что один православный священник переложил рассказ «Офицера можно»…

Вот это, блин, вопросик. И я задумался, крепко задумался. Такие вещи ведь и от других бережёшь, и от себя потом начинаешь беречь, сам же потом и забываешь. Но знаю, знаю я, конечно, всё, это ж не забывчивость, это типа трусость, всю жизнь на этого первого оглядываешься, чтобы он не узнал, хотя он сам…

– Я зашью хорошо, – сказал Он. – Обратный не нужен. Чужая жена и ее малышка. Да нет, ее муж здесь ни при чем. Просто Он думал, что, может быть, с ней… Ведь с кем-то должно же быть хорошо. Ее глаза: «Ведь в этом нет ничего плохого, правда?» Как девочка. Она изменяла тогда в первый раз. «Правда», –…

Куда труднее оказалось утрясти вопрос с телевизором. Пока был жив мой муж, не возникало никаких проблем: Люсьен смотрел все подряд, избавляя меня от этой повинности. В вестибюль бесперебойно поступали нужные звуки, и этого хватало для поддержания устоев социальной иерархии; когда же Люсьена не стало,…

Порою я говорю себе: „Хватит!" – и для вящей убедительности готов даже выкрикнуть во весь голос: „Хватит!", – точно, как сумасшедший, дабы навести наконец порядок в своей голове, порядок, сулящий безмолвие и облегчительную пустоту. Но видения продолжают плавать вокруг, обволакивая меня зеленоватым…

Но в школе так не считали. Витя числился отстающим. Ему стоило огромных усилий заучить буквы. Он уставал, пытался передохнуть. И тут выяснялось, что запоминать буквы недостаточно. Их нужно соединять в слова и правильно записывать. Другие уроки Витю отвлекали. На них нужно было заучивать массу всего сложного,…

– Что мы тебе, грудные младенцы? – Это я спросил. Сострить попытался. Папа не понял и сказал: – Младенцы, Оленька, да еще какие… – И пошел к себе писать. Он очень много писал последнее время и все написанное рвал в мелкие клочки. В общем, Ольга стала здорово надоедать мне своей заботой. Раз я прихожу,…

Киннелл опять стал разглядывать акварель в рамочке под стеклом. Мысленно он уже переставил свой чемодан на заднее сиденье в салоне, а картину бережно уложил в багажник. На картине был изображен молодой человек за рулем мощной спортивной машины — может, «гранд-ама», а может, и GTX, в общем, какой-то…

Кристаллическая снежная пыль рассеяна меж звезд, но на Земле снег предстает еще в одном обличье — как Титан-повелитель. На юге он властвует над целым континентом — Антарктидой. На севере он тяжелым панцирем покрывает горные отроги, своим весом заставляет Гренландию осесть глубоко в воду. Ледники — вот…

Лежа в бараке, Кирилл погружался в это видение и пребывал в нем, как зародыш в оболочке, и это, наверное, помогало ему пережить самые тяжелые минуты. Это место, где он как будто был и как бы не был, он отчетливо представлял себе по рассказам родителей, по превосходным описаниям Куприна и Чирикова, но…