Современная проза

– Ого, это у вас прямо семейная традиция. – Да-а, традиция. Елизавета Петровна неожиданно замолчала, лицо её помрачнело, на глазах появились слёзы. Она отвернулась к окну и, наверное, целую минуту стояла, не двигаясь. Боясь, что ляпнул лишнее, я тоже не стал нарушать молчание. – У мамы моей я восьмой…

Его не было максимум сорок минут, и он не спешил проверять пропущенные звонки. Важных дел у него не было, и мало кто ему мог сейчас позвонить. Когда ещё через пятнадцать минут он взял в руки телефон, он увидел там уведомление о пропущенном звонке. Кто бы это мог быть? Разблокировав экран, он застыл…

– Ты ведь в ноябре сам поддерживал кандидатуру Степаныча и нас призывал, – невозмутимо напомнил тот, кто оставался сидеть в кресле. – А много ли было вариантов? Кого можно раскрутить меньше, чем за три месяца, если не действующего премьер-министра? Кого? – Вроде речь тогда заходила о Немцове 1 …

Всё-таки процесс насыщения, впрочем, как и противоположный ему процесс очень успокаивает. Под полуприкрытыми веками начинает смутно брезжить что-то хорошее, что-то такое, что якобы может вот-вот произойти. И неправда, что ничего такого никогда не происходит. Самое главное – вспомнить куда и зачем я…

Еще раз всматриваюсь в текст, где Иван Ворохов выставлен мудаком, причем с претензиями на некую глобальность чьих-то замыслов. Получается дурь несусветная! И она начинает казаться чем-то похожей на истину. Дай бог, если не на абсолютную. За окном мелкий дождь все не унимается. А во рту привкус, неизменно…

Моя первая персональная выставка графики состоялась в Москве в 1988 году. В 1998 году вышла в свет первая книга стихов: «Буду жить торопясь». В 2002 году состоялась вторая персональная выставка, на этот раз, живописных и графических работ. В 2005 году первая поездка в Германию и Голландию закончилась…

Ну да, особенно когда у тебя на семью записано всё имущество. – Виктор Степанович, – парировал я. – Так ведь я только о семье и думаю. Не в картонную же коробку свою благоверную вести. Да и мама моя, дай ей Бог здоровья, живёт не то чтобы плохо. И ведь работаю я, думая исключительно об этом. – Это…

– Ну да, ошибка молодости. Очаровательные близняшки, оставшиеся без отца, кинувшего их на произвол судьбы. – Лена! – Что? – Ничего. – Ладно, ребята, без паники. Все сейчас выяснится, – открытые ладони Ольги, выставленные на обзор супругам, служили жестом умиротворения. – От себя могу обещать,…

– Угу – в ответ промычал я. Закончив перебирать бумаги, он отодвинул стекло обратно, достал какую-то карточку и написал там несколько слов. – Держи, – он протянул руку с выписками и картонкой ко мне, – отдашь всё это секретарше на выходе и скажешь, что решить немедленно. Тебе выдадут твои деньги…

Спрут на телах Ты замри! Фигура-французская булка Пышная мягкая нежная Кошка Я собираю капусты листву И кладу на множитель Психоделия – говорит забористый ум Я собираю ума червячков И кладу их на спрута плечистого Три балабам переварили Кривляку и переиграли его На свет…

Хотя сейчас Эдуарда мало волновали эти детали, ему нужен был только тот, кто мог бы держать камеру в руках. И ещё чтобы этот человек стал к тому же компаньоном для прогулок, с которым можно было бы выпить по вечерам. Регистрация и посадка не отняли у них много времени. Солнце, освещавшее фюзеляж…

Многих уже нет. Рядом или вообще, в той физической оболочке, в которой Aе довелось их встретить, живя. Одни ушли, унесённые алкогольными водами. Пути иных свернули, усыпив или терзая их памяти. Миллиарды не встретились. Ая не знает их. Но те, кто мог встретиться, наверняка рисуют холсты своих жизней…

А где тот, который ты, вообще непонятно. За этими перевоплощениями проходит все твое время, а перерывы между ними совсем маленькие, чтобы можно было разглядеть гнетущую тоску от понимания собственной пустоты. И это я сейчас про 2-й класс. А дальше универы, работы, супружества, дети, паутина соцсетей…

Ангел-секретарь . Нельзя. А то мне еще придадут сходство с самим Гитлером. Но вы мне не ответили, почему Полина Виардо дура. Дьявол . Примеров много… Но вот, пожалуй, один. А потому дура, что она с ее пониманием искусства потребовала замазать один из лучших, наиболее удачных портретов Тургенева, начатый…

– Приехали, Николай Семёнович, – Кузькин подхалимски осторожно сделал попытку вернуть шефа в реальность. Зыкову понадобилось время, чтобы уяснить эти слова, хотя он мог… Он мог без видимых усилий, перемножать в уме четырёхзначные числа, держать в памяти огромное количество информации: фактов, имён,…

– Из деревни приехали? – вновь угадала она. – А как вы догадались? – удивилась её прозорливости я. – По твоим глазам, девочка! – смеясь, ответила она. – Ты бы видела себя со стороны! Только провинциалки, прожившие всю жизнь в каком-нибудь захолустье, могут так воспринимать Москву. Смотреть на всё…

«Мальчик» – не самое лёгкое чтение, и вместе с тем единственное, чего он требует – это внимательности. Даты всех ключевых событий указаны. Действующих лиц не так много и они хорошо различимы. Не нужно даже, для чтения «Варианта», знать всемирную историю – вам всё расскажут. Если вдруг читатель всё же…

– Знаю. Жила когда-то, лет тридцать назад. Совсем недолго. Тогда самолёты плохо летали. Сложно было и билет достать в Москву. Но умудрялись как-то… – Надо же! А я там уже десять лет живу. Вышла замуж, переехала из Сибири. Развелась. А вот выехать оттуда всё никак не получается. Хотя давно бы пора.…

Автор категорически не одобряет насилие физическое и над личностью, суицид и подстрекательство к суициду, курение и употребление любых психоактивных веществ. Если вы найдёте упоминания чего-то подобного в тексте, то сие приведено лишь для воплощения литературного замысла, а ни в коем случае не как руководство…

Естественно, многоточие. Что же будет? Дальше пишут или нет? Когда, где и почем купить? Страсти кипят, вопросы множатся, автор не дает интервью и, по слухам, живет с тюленем, а редакторы уже вовсю осваивают новый шедевр. Предисловие… нет, не будем мучиться. Открываем любой учебник, выискиваем первое…