Современная проза

Особо надо отметить администраторов кафе Мустафу и Жандоса, официанток Толкын и Асет. Их обходительность и понимание текущего момента всегда создавали нам праздничное настроение. Отдельное спасибо администрации в лице нынешнего директора Дианы Канатовны – красивой и улыбчивой женщины. Считайте, что написанное…

ЕЛОО Адзуми попала в тот период истории, когда в Атлантиде наступал упадок      , расцвет и могущество государства сменялись разложением и смертоносным веянием. Девушка еще помнила те времена, когда в атмосфере Атлантиды царили доброта и ясность, справедливость и честность, любовь и бескорыстие. Однако…

4. Плачет ветер на юру, Стонет ворон на ветру, И завьюженным крылом Бьется к матери в окно: «Ты не жди его зимою, Ты не жди Ни весною И ни в летние дожди, Не вернется он ни сеять, ни пахать, Не присядет он от поля отдыхать На крыльцо, когда струится звездный свет, Ничего ему теперь дороже…

Скольких писателей погубила эта когтистая страсть к учительству! И никого из тех, кто однажды решил доверить себя перу, их горестные судьбы не учат. Стоит тебе взойти на подмостки – и сразу же превращаешь их в кафедру. Сам не увидишь, как неприметно исповедальня станет амвоном. И Гоголь, еще вчера…

Вот несколько небольших портретов из романа. Сколько в них любовной памяти, какая стереоскопичность черт! Старая фотография словно оживает: Сашка Абраменков – умница, интеллигент, порой пижон. Валя Захарова – девочка со сложным характером и судьбой. Они дружили с Натальей Дергачёвой раньше, чем…

Се есть стрла въ слпого бога, подъ пятою коего – едва ли не всё человчество; се есть стрла въ него и архонтовъ его; се есть попраніе Тли. Мы совершили эпистрофе… Обращеніе-возвращеніе къ дореволюціонному (нын, на новомъ витк историческомъ – посл кроваваго энуреза длиною въ человческую жизнь), понимаемому…

– Там фотографии были. Самые первые её фотографии. Муж на мой телефон её в больнице снимал, когда она родилась. Она там такая маленькая, такая…,– Алисия всхлипнула. Люди вокруг начали коситься. Но никто не повернулся, видимо, не желая демонстрировать неуместное любопытство. Да и ничего интересного…

Вот что я помню… Но помню я это не как покинутость и неразрывную связь ребёнка с мамой в её отсутствие, а как непостижимую любовь ко всему, что мне дорого сейчас… К родителям, семье, дому, Родине, жизни… В моём этом воспоминании я тот человек, который пишет эти строки, а не маленький мальчик. Необъяснимая…

– Расскажите о себе, – последовал стандартный вопрос. О себе? Ну что ж, я был обычным советским ребенком со способностями чуть выше среднего, необщительным характером и любовью к книгам. За книгами я просиживал все свободное время и впитывал из них все то, что должен был впитывать правильный советский…

Позже моим родителям скажут, что это было началом конца. Так, например, перед смертью человеку становится лучше, как бы он не болел до этого – появляются силы и разумность. Так произошло и со мной. А потом случилось то, что, как я думаю, и должно было произойти. Я стала молчаливой, замкнутой, скучной.…

– Емьель, – поплёвывая шелухой, взывала бывшая королева по-русски, но с явным немецким акцентом, – мас мус…, их бин… Ви ист растьяпа, Емьель! – Да, пошла ты…, – коротко огрызнулась голова Пугачева, улетая в аут, – м…да безголовая. Я подошёл сзади. Дернул Распутина за штанину. Он нехотя обернулся.…

Купив телефонную карточку, но так никуда и не дозвонившись, Женька вновь воспользовался справкой. Поезд метро, словно огромный червь, нёсся по тёмному тоннелю, оставив наверху бетонный город, с его суетой и июльским зноем. Во время дороги Женя раздумывал над сложившейся ситуацией. Ночевать ему по-прежнему…

Основной отдельской комнатой главного здания НИИ была всё-таки комната 28. Может от того, что была велика или была первой комнатой направления, а может просто потому, что в комнате была грифельная доска, на которой чертились и перечёркивались многие бредовые идеи. Временами в комнате возникал дикий шум.…

– Куда спешите? – поинтересовался Петр Петрович у пассажирки. – К дочке в больницу. – А что с ней? – Болеет. – Чем? – Да так… – женщина небрежно махнула краем руки в сторону Петра Петровича. – Лучше и не спрашивайте, чего об этом говорить, кому от этого станет легче? Зачем лишний раз душу теребить.…

– Завтра… Значит, завтра точно позвонит, – облегченно вздохнув, прошептал он. …С Эленой он познакомился посредством социальной сети. Точнее говоря, она сама связалась с ним. Дани это сразу же привлекло. Втянувшись всем своим существом в виртуальный мир, он с особой страстью общался с русской девушкой.…

– Что я слышу!, – Камила была в недоумении, – мать которая всю жизнь, все мои 19лет учила меня быть скромной, сейчас вдруг предлагает звонить к жениху первой. – Давай тогда я поговорю с Рукият, попрошу что бы сказала своему сыну позвонить к тебе. – Мама, вроде ты не такая старая что бы у тебя начался…

– Мама, я в парке. Мне плохо, голова кружится. Поговори со мной, пожалуйста. – Думаешь, мне нечем заняться? – сердито ответила женщина. – Я составляю отчёт, в коридоре ждут люди. Я должна всё бросить и говорить по телефону? – Мама, пожалуйста… Мне плохо! – Сколько раз мы это проходили? Не обращай…

– Все в порядке? – Иначе никак, – он ответил не сразу, откуда-то издалека. Задававший вопрос бармен словно кричал с расстояния в метров сто, даже более. – Выглядишь устало. На смену трудной недели ступает развязная ночь, а? – Тот за стойкой подмигнул и без слов, угадывая желания, чему научила работа,…

С некоторых пор Никодиму Битовичу стали сниться приключения. Отроду такого не случалось – и вдруг что ни сон, то очередные дети капитана Гранта бродят в каком-нибудь Затерянном мире. Частенько он сам становился полноправным участником замысловатой полуночной фантасмагории. Поначалу старик отмахивался…

Россия мало изменилась за те четыре года, что я в ней не был. В последний свой визит милиционеры ловили курящих в парках и на перронах вокзалов. Сейчас я мог курить почти везде, где мне вздумается, и после Америки, с ее жесткими ограничениями, это воспринималось как знак свободы, пусть и в негативном…