Современная проза

Слесарь-сантехник стоял по колено в мутноватой воде, заполнившей ванну. Нишу под потолком он уже взломал, там одиноко ржавела труба, за которую мастер теперь и держался. Бабуля взгромоздилась на табурет. В её вытянутой руке тускло светилась лампочка – бабуля помогала мастеру. – Повыше немного, мать,…

   Красотой, я не блистала, была просто миленькой. Лицо моё не имело крупных черт. Высокие скулы, прямой аккуратный нос, средние губы, овал лица был немного вытянутым, но в глаза это не бросался. Моим главным украшением были большие зеленые глаза, длинные черные ресницы, красиво очерченные…

   По характеру, я довольно спокойная, но очень свободолюбивая и независимая. Когда на меня давят, я могу взбрыкнуть, а бабуля любит командовать и подавлять волю. Мне не нравилось, я брыкалась, бабушка гнула свою линию. Так мы и жили, спорили, мирились и так далее.    Единственное,…

И так они говорили долго, размахивали руками, притопывали, подпрыгивали, а мать сидела молча, все их слушала, слушала. Наконец рассмеялась, схватила обоих на руки, завертела и свалила на диван. Знайте, она давно уже ждала такого письма, и это она только нарочно поддразнивала Чука и Гека, потому что…

Вадим согласно кивнул: – Пойдём, мамуль, а то я устал что-то. Екатерина довела сына до комнаты. Уложив его в кровать, и заботливо укрыв одеялом, она вышла, сразу направившись в свою спальню. Чувствуя ужасную усталость, она легла и попыталась уснуть. Но поспать ей в эту ночь так и не удалось. И не только…

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: «Кстати, интересная мысль, почему, собственно, мы оцениваем наше с вами состояние по количеству абсолютно ничего не стоящих бумажек, напечатанных где-то далеко-далеко и находящихся в наших с вами карманах? Помните, как в детстве собирали фантики, складывали их в коробочку, прятали, хвастались…

Я не знал на это ответа. – Миша, Миша, – глаза Карины погрустнели больше, припомнив былое-старое, давно забытое, – И почему ты тогда отказался от меня? – Не знаю, – мое сердце разрывалось, – Я был дураком. Просто дураком, с еще, оказывается, детским умом, вообразившим себя взрослым. А что бы тогда…

И еще одна просьба. Бросьте делать длиннющие фильмы! Когда-то фильм шел классические девяносто минут, полтора часа. Сейчас он может идти сто восемьдесят минут. Это три часа. Какого черта?! Нельзя смотреть фильм вместо ужина. Потому что, когда выходишь из кинотеатра, на дворе уже глубокая ночь, а ты умираешь…

– Спасибо, – выдавил я, взяв у Сереги конверт с деньгами. – Держись давай. Мы все за тебя кулаки держим. Я вяло кивнул. – Извини, Серег не до общения. Мой интеллект в очередной раз сыграл со мной любопытную штуку. Он разгонялся, как только я переставал злоупотреблять алкоголем, до такой степени,…

В следующее мгновение мне уже год, два года, три года… Воспоминания тех времен очень ярко встают перед моими глазами. Я ползу. Пытаюсь идти на нетвердых ногах. Изо всех сил стараюсь произнести слова, которые я запомнил. Я не умел говорить, как следует: — Ма… ма… Я вспоминаю и ее слова: — Завтра…

Негромким голосом отдавая приказы в машинное отделение, ловко швартуя махину к причалам «шакальего края», как он всегда в уме называл Колыму, капитан старался не думать о грузе, или, как этот груз назывался в бесчисленных сопроводительных бумагах, о контингенте. Всю войну капитан водил сухогрузы через…

– Но мои портреты, Ваше Величество, не совсем соответствуют придворным нравам и могут вовсе не понравиться. – Вы очень точно употребили слово «нравы»… Откровенность сейчас – редкое качество…По правде, эти придворные нравы мне тоже не по вкусу… Можете быть со мной раскованным… Художник опять жестом…

* * * – Денис, хватит уже в земле валяться, закругляйся и вылазь из ямы, сейчас пойдешь в баню отмываться! – Окликивала меня мама, в голосе которой уже начинали прослеживаться легкие нотки негодования. – Ну, мам, еще чуть-чуть, – произносил я обычную для детей фразу. – Потом в холодной воде тебя…

Здесь уместно будет сказать, что за время войны Семену Ивановичу пришлось хлебнуть военного лихолетья не только во время отступления, и во время наступления советских войск. Однако судьба долго была милостивой к этому рослому чернобровому казаку. Пройдя почти всю войну он не получил даже царапины, а…