Проза

Когда корабль обогнул остров Алюмку и вошел в лиман, перед прибывшими открылись пологие берега. До самого горизонта ни кустика, ни деревца. Да, это была ни на что не похожая земля, суровая и студеная. В низком осеннем тумане едва проглядывался уездный центр — Анадырь. Если бы не две высокие радиомачты…

Обернувшись, чтобы уходить, я на мгновение увидел белый огненный бич, рванувшийся высоко из нашей печи. Глухой удар ухнул и повторился раза четыре под сводами крыши мастерской, взмахивая вверх свистящими полосами огня и тяжело опуская их вокруг… Я стоял у мотора, шагах в десяти от печи и видел, как…

Бизерта. Сентябрь 1974 года Плавбаза «Федор Видяев» в сопровождении сторожевика и подводной лодки, на которой я служил, входила на рейд Бизерты с визитом дружбы. В знак уважения к советскому флагу нас поставили не в аванпорте, а в военной гавани Сиди-Абдаллах — в той самой, что стала последним причалом…

Ужасающе тяжелым было бремя феодальных войн, которые охватили всю страну, грозя гибелью народу. Экономика была расшатана, крестьяне разорялись, голод стучал в ворота землевладельца. Возмущенные жестокими военными поборами, вооружившись дубинами, вилами, ножами, крестьяне подымались против феодалов. Но…

Когда старший из сыновей Хловиса, Тьерри, король Остразии (владения на востоке, между Сеной и Везером), умер от болезни в 534 году, Хильдебер собирался усыновить его сына Тильбера, но тот, уже пятнадцатилетний, предпочел править своими владениями самостоятельно. Так продолжалось до несчастного случая…

— А место есть? Здания все-таки нужны. — Есть, брат. Шикарное место. Как раз там и была колония малолетних преступников. Недалеко — верст шесть. Хорошо там: лес, поле, коров разведешь… — А люди? — А людей я тебе сейчас из кармана выну. Может, тебе еще и автомобиль дать? — Деньги?.. — Деньги есть.…

Жермен был пионером движения. Раньше всех познакомившийся с основателем заговора, его товарищ по аррасскому заключению и первый «рыцарь ордена Равенства», он косвенно участвовал в создании Великого плана Бабефа, или, во всяком случае, был активным свидетелем рождения этого плана. Уже одно это ставило…

— Видал, каков прием? Что будем делать, подождем, пока Этьен выйдет? — Еще чего! Когда Этьен присосется к рюмке, ждать уже бесполезно. — Вы только гляньте на эту парочку мокриц! — говорит Жерар, без приглашения подсаживаясь к нашему столику. За спиной у него позвякивает цепь, под распахнутой курткой…

И вот Христи не только не обидели, но положили ему жалованье. Ну, правда, ничтожное. Около 1 10 того, что платил ему Эльпит, без всяких признаков жизни сидящий в двух комнатушках на другом конце Москвы. — Черт с ними, с унитазами, черт с проводами! — страстно говорил Эльпит, сжимая кулаки. — Но лишь…

«Может быть, Он и тебя любит ничуть не меньше, — вдруг сказала она. — Это можно легко проверить». Я снова умыл лицо рекой и спросил: «А как?» Она сказала: «Ведь я не умерла! Видишь, я не умерла! Ты теперь тоже пойди и сорви ее. Она так хорошо утоляет жажду!» — и стала смотреть на крокодила, который медленно…

* * * А ночи и дождю не видно конца. Добрался ли наконец незнакомец, растворившийся в их густоте, до своей постели? Полночный волокита, похититель домашней птицы или браконьер — отступился ли он? Понятно же, нет. И новая тень, что часом позже, на одно лье дальше, появляется на затерянной тропинке, должно…

— Никак нет! — ответил Сулам. — Мне мама из Кутаиси прислала шерстяные носки. Сама связала. Зная его скупость на слова, Воронин уточнил: — А на высоте? Ведь там морозы доходят до сорока? — Ничего, командир, — белозубо улыбается Сулам, — может, еще и жарко будет… Вскоре пара «яков» стремительно…

Убедившись, что Сергей спит крепко и даже немного порозовел, Верочка быстро сбегала домой, проведать мать. К ее удивлению, та тоже спала и не в тяжелом пьяном дурмане, а как бы легко и сладко. Подивившись всему происходящему, девушка съела черного хлеба с сахаром и выпила чашку чая, быстро приготовила…

– Да, сэр. – В голосе было сомнение. – Необходим метеорологический прогноз на ближайшие восемь дней. – Мааст взглянул на небо. – Хочу знать, долго ли продержится нынешняя погода. – Что-нибудь еще? – Нет. Оставайтесь на связи и сообщите, как только узнаете что-то новое. Он перевел головку настройки…

На ней было черное шелковое платье с белыми кружевными манжетами и воротником – словно она собралась ехать в коляске, с визитом. Стоило ей заговорить, я сразу догадался, что она южанка. У них у всех был такой голос. Описать его мне все равно не удастся. Нет ничего хуже подвыва южан – даже гундосый новоанглийский…

Ты приехал к нам на выходные в Медоуфилд – может быть, не помнишь, – когда Баду было месяцев шесть, а Барбара уже бегала вовсю. Дом был неплохой – если ты помнишь этот дом. В голландском колониальном стиле, и вентиль в кладовой тек. Хозяин беспрестанно чинил его и все не мог починить. А когда ты сдавал…

Это совсем не пышная свадьба. Даже, можно сказать, наоборот — скромная. Только несколько близких друзей да те родственники, которые остались от наших семей — наши мамы, наши дети, ее сестры, братья моего отца, братья моей матери, — плюс нас двое. Я и самая красивая девушка на свете. И я все никак не…

Всю жизнь он был занят тем, что полосовал стены и так же молча, надо полагать, делал детей. И чем больше он делал детей, тем больше приходилось ему полосовать стены, и тут уж не до разговоров — только успевай краски разводить да гашеную известь с белилами доставать. Да и о чем было говорить! Я думаю,…

По средам у нее бывали вечеринки. На этих вечеринках хозяйка и гости не играли в карты и не танцевали, а развлекали себя разными художествами. Актер из драматического театра читал, певец пел, художники рисовали в альбомы, которых у Ольги Ивановны было множество, виолончелист играл, и сама хозяйка тоже…

— «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», — процитировал он русского поэта. — Вот определение, которое дано русской женщине в литературе. Русские писатели, даже самые великие, даже Толстой, не добавили ничего к этим двум строчкам. Так неужели это и есть ваше главное качество — быть эдакими…