Проза

III В темноте мелькали высокие силуэты телеграфных столбов вдоль дороги, – наконец пропали и они, свернули куда-то в сторону и скрылись. Небо, которое над городом было черно и все-таки отделялось от его слабо освещенных улиц, совершенно слилось здесь с землею, и нас окружил ветреный мрак. Я оглянулся…

И вдруг я догадался! Я не сумасшедший! Клянусь, что я не сумасшедший! Как это высказать? Как заставить себя понять? Как выразить эту отвратительную и непостижимую вещь? Вот каким образом все стало мне известно. Однажды вечером, как я сказал, вернувшись домой после длинной прогулки верхом, она упала…

Я сел на диван, где было разбросано множество подушек, и внезапно почувствовал, что эти шелковые мешочки, набитые пухом, поддерживают меня, покоят, обнимают, как будто это сиденье было заранее рассчитано на форму и размеры моего тела. Я огляделся. В комнате не было ничего бьющего в глаза. Красивые,…

Эстонец стал агнцем небесного стада, однако шерсть с этой овечки стригли только чужеземцы. О тех временах автор исторической хроники немец Кельх пишет: «Земли эстов и ливов для помещиков подобны небесам, для попов они сущий рай, для чужеземцев — золотое дно, но для крестьянина — ад». 2 В…

- Ну я в Афгане два срока отслужил. Так нас ведь готовили-то как, а этих-то школяров куда посылают? Ну Афган - чужая земля, а мы здесь, в своей стране, не можем по-мирному договориться… Нет, это специально нас стравливают… чтобы мы сами себя изничтожили… А науськивают-то как… Лермонтова вспомнили……

Она подошла к кровати, опустилась на колени и, взяв его за руки, посмотрела ему в лицо. — Моего мужа и твоей жены сегодня в городе нет: он уехал в Нью-Йорк, она — в Сан-Франциско. Верно? Мы проведем эту ночь здесь, в гостиничном номере. — Она на миг задумалась, пытаясь найти нужные слова. — Но что,…

— Пусть заходит! — крикнул я в раздражении, часто охватывающем меня вследствие моего сердечного недуга, швырнул книгу на пол и обругал служанку. Встав и выпрямившись во весь мой гигантский рост, который в этой низкой комнате должен был напугать любого посетителя, я пошел к двери. И действительно, едва…

Эта встреча с Александром Николаевичем повлияла на всю мою дальнейшую судьбу. Я жил в то время на окраине Москвы, в захолустье: давал уроки в небогатых купеческих домах. Я был страстный любитель театра. С одним приятелем мы ходили в Малый театр чуть не каждый день, и сидели всегда в райке. У нас были…

Пуринштейн злорадно, по-дружески, захохотал и хотел было подарить Олегу Гавриловичу кремовый самопроизвольно включающийся и выключающийся звонок – последнее изобретение оккультной индустрии под названием «Подтверждатель Мыслей». – Да ладно вам… – сконфузившись, отмахнулся Олег Гаврилович от подтверждателя…

Не карьерист при этом, конечно, потому что с начальством на ножах – вернее, ни во что его не ставит и, не стесняясь, ругает. Про одного здешнего важного генерала говорит: – Дурак и вор. Это даже халатность, которая меня, начинавшего свою службу офицера, немного озадачивала в смысле дисциплины. На…

Я звонил Франсуазе. Раскрывал «Фигаро». Я искал там, и постоянно убеждался в ее отсутствии, одну статью, как я называл ее, посланную мной в эту газету и являвшуюся не чем иным, как недавно найденной мной и немного подправленной страницей, которую я написал когда-то в экипаже доктора Перспье, наблюдая…

Бернардо Бертолуччи, зажегшись пагубным стремлением сделать из такой вот не самой податливой книги фильм, решил, что в этом кроются большие возможности для рекламы. Дебре Уингер постарались придать как можно большее сходство с Джейн. То, что мне к тому времени стукнуло уже восемьдесят, его, похоже, нисколько…

Вода бежала по его волосам и затылку, затекала за воротник. Он вытащил конверт Кредитного банка и вскрыл. Третьего дня он купил новые ботинки и отдал в починку радио. На счете оставалось немного… На вес бумажка казалась тяжелой, от сырости на ней нарисовались темные разводы. Маркус прикрыл листок рукой,…

– Что мой выход? – воскликнул Вагенбах. Он открыл глаза. Этой сценой он особенно гордился, долго репетировал, заслужил много похвал. – Ничего, ничего. Извините, – сказал сосед, облизал губы и перевернул страницу. – Верите вы или нет, но это одна из лучших сцен! – Ну почему же. Охотно верю. – Что?…

— Прощай, прощай, белый свет! Пропали мои глазыньки от занятий у станка... — Черт вас знает! — говорил доктор Каплин. — Я такого злого воспаления в жизнь свою не видал. Отчего это у вас? — Это у меня, вероятно, наследственное, дорогой доктор, — заметил рыдающий Пузырев. * * * На воспалении глаз Пузырев…

–  Comment? Comprend pa , [1] – был ответ. – О, так вы француженка? Etez vou francai e? [2] –  Pa du tou . 'Sui anglai e. [3] – Тогда почему мы не можем поговорить по-английски? Я бы хотела знать… –  Permettez-moi expliquer. [4] Видите ли, я наказана, – сказала Матильда. – Я приехала…

Она встала и направилась к двери. Он окликнул ее: — Нина! Она повернулась. В ее глазах, еще минуту назад полыхавших гневом, он увидел ужасающий холод. — Что еще ты хочешь мне сказать? — спросила она. — Чего ты хочешь от меня?.. Как я должен поступить?.. — Как?.. — она сделала три шага ему навстречу…

Я видел её заботливость о себе повсюду. Она сквозила во всякой мелочи. Всякий пустяк был пронизан трогательной памятью обо мне, во всём и везде первое было — её мысль о том, чтобы доставить мне какое-нибудь невинное удовольствие и радость. Однажды я зашёл к ней в спальню, и первое, что бросилось мне…

— Кампари? — спросил хозяин дома. — Пожалуйста, — ответил Трапс и опустился на стул, в то время как длинный, худой рассматривал его в монокль. — Господин Трапс, вероятно, примет участие в нашей игре? — Конечно. Игры забавляют меня. Старые господа улыбаются, качают головами. — Наша игра, может…

Куно играл на скрипке, два раза в неделю он ходил к крутому старику, немцу, который, когда он брал не ту ноту, лупил его смычком по голове, а родители заставляли упражняться по три часа в день. Чарльз рвался рисовать, писать маслом, но его родители считали, что он даром переводит время, а мог бы употребить…