Проза

В розовом сиянии неба померкли над головой звезды, и в саду было страшно светло, как не бывает ни днем, ни в царственные лунные ночи, а когда я подбежал к плетню, на меня сквозь просветы взглянуло что-то ярко-красное, бурливое, отчаянно мечущееся. Высокие липы, словно обрызганные кровью, трепетали круглыми…

Взяли мы в «Дубль вэ» бутылку «Агдама» – Петрович опять удивился, думал, будем брать водку – а водки не было, за ней надо было идти на Кукуй. Вторую Петрович не предложил, а я, понятное дело, не стал выскакивать: не твои деньги… но в глубине души с надеждой подумал: «Ямщик, не гони лошадей…» По дороге…

А пока что… У Бёрге даже защекотало внутри от этого дивного зрелища. Мама, Гокке, все-все, бегите скорей сюда, смотрите, мышонок ест! Он сидит на задних лапках, опираясь на хвост, как будто за настоящим столом, накрытым белой скатертью, и теребит что-то передними лапками с крохотными коготками, словно…

Внизу лежала тень, глубокая и тихая тень над улицами, над гаванью с таможней и складами, а где-то далеко два мола стремились навстречу солнцу, похожие на длинные руки, раскрывшиеся в объятиях, чтобы принять первый утренний паром. А тот как бы застыл в заливе, и крылья чаек застыли в воздухе над ним,…

Ну и мы подожгли эту стерню – намочили тряпки соляркой и протащили их на веревках по двум сторонам огромного квадратного поля. Огонь схватился длинными трескучими полосами, темно-серый дым подсвечивался изнутри ярким оранжевым пламенем, а мы, совсем запыхавшиеся, смотрели, вытирая мокрые от пота лица,…

На лекции сидел и профессор физики Борков. Он тоже был молод для профессора, ровесник Изотова. Он был также умен и талантлив в своей области и любопытен до того, что и как происходит в других науках, поэтому ходил на лекции Изотова. Лекции того стоили. Изотов не просто любил философию, знал много интересного…

– Ты что, в школе не была? – удивилась Лёка. – Не-а. – Можно узнать почему? – Можно. Мамалыга опять шмотки прислала. Лёка только брови подняла. – А письма нет? – Есть. И приглашение. – И ты опять его порвала? – Не-а. – Что это с тобой? – Да я вот подумала… Может, стоит поехать? …

И все-таки между двумя джентльменами сохранилось какое-то подобие рыцарственной связи. – Как дела у вас в «Мегало»? – спросил сэр Эмброуз. – Сильно обеспокоены. Неприятности с Хуанитой дель Пабло. – Сладострастная, томительная и ненасытная? – Эпитеты не совсем те. Ее называют, точнее сказать – называли,…

Выбежала растрепанная жена Ломоносова, закричала: – Михайло, Михайло! Екатерина властно подняла руку и, отстранив ее, вошла в дом, прошла прихожую и вступила в кабинет, в полутьме которого виден был беспорядок. Оный создавался поставленными вроде бы для выставки, а потому неуместными в квартире бирюзовыми…

А Василий Степаныч трубку об рельс выколотил, встал и говорит: – Не талан-судьба нас с тобою век заедает, а люди. Нету на свете зверя хищнее и злее человека. Волк волка не ест, а человек человека живьем съедает. – Ну, брат, волк волка ест, это ты не говори. – К слову пришлось, и сказал. Все-таки нету…

– Испугался? Не фиг было тогда сюда на машине приезжать. Достал уже всех со своей машиной. – Ты пьяная. – А ты-то какой? – И я пьяный. – А Семеновы твои – козлы. – Они не мои. – Вернее, это Семенов козел, а Семенова твоя – козлиха. – Она не моя. – Не ори. Чего ты на меня разорался? …

– Не признаются. – Я найду. Дальше. – Дальше Анжела боится сторожить по ночам. Говорит, что слышит шаги. Юрич нарисовал очередную звездочку. Если слышала, но не донесла – преступление налицо. – Дальше. – Принесли зарплату, но не могут досчитаться ста тысяч. – Дальше. – Разговаривали о вас,…

– Не дашь работы? – Пошли! Иди вон!.. – Не ори, Сергейка, лопнешь! – посоветовал бритый. – Идём, Маслов… Его сивобородый товарищ круто повернулся и, важно покачиваясь, пошёл со двора. Голодающие торопливо расступались перед его солидной и крупной фигурой. Он смотрел куда-то вдаль, через и мимо…

– Удивительные вести привезли нам купцы из Севильи, отец Хуан! Один из капитанов Колумба, Алонзо Пинсон, вы его знаете, уже высадился в Галиции, на северо-западе Испании и послал королю донесения о новооткрытых странах. Самого Колумба противные ветры вынудили пристать к Лиссабону. Завистливые португальцы…

Жил Пашка у Прохорова. Быстро сдружился с хозяйкой, женой Прохорова, охотно беседовал с ней вечерами. — Жена должна чувствовать! — утверждал Пашка, с удовольствием уписывая жирную лапшу с гусятиной. — Правильно, Егорыч, — поддакивал Ермолай, согнувшись пополам, стаскивая с ноги тесный сапог. — Что…

— Счастливый вы, — сказала она. — Если я пойду, — сказал я, — я вам принесу что-нибудь. Какие бесчисленные мечты кружились у меня в голове во сне и наяву после этого вечера! Мне стали невыносимы школьные занятия. Вечерами в моей комнате, а днем в классе ее образ заслонял страницы, которые я пытался…

— Сначала, знаешь, я гулял с порядочными девушками, — сказал Корли доверительно, — ну, с этими, из Южного Кольца [2] . Я возил их куда-нибудь на трамвае и платил за проезд или водил на музыку, а то и в театр, и угощал шоколадом и конфетами, ну, вообще, что-нибудь в этом роде. Немало денег, братец,…

Люди! Читайте книжки! И вообще будьте бдительны. * * * Инвестиционный фонд “Форум” представлял собой обычную финансовую пирамиду. За последние годы у россиян вроде бы выработался устойчивый иммунитет к предприятиям, собирающим деньги у народонаселения, что, впрочем, нимало не мешало покупаться…

- Ты куда, Март? - Я сейчас. За водой вниз. На темной, обледенелой от водяных сплесков лестнице постоял Мартин Мартиныч, покачался, вздохнул и, кандально позвякивая ведеркой, спустился вниз, к Обертышевым; у них еще шла вода. Дверь открыл сам Обертышев, в перетянутом веревкой пальто, давно не бритый,…

Первые годы после восшествия на престол Олав не осмеливался посещать Внутренний Трондхейм. Но после того как пришло сообщение о смерти ярла, многие жители Внутреннего Трондхейма начали приезжать в Нидарос. Другие же направляли ему послания, клянясь в верности. Итак, Олав въехал в Мэрин осенью второго…