Проза

- Так. Галлюцинации на почве ностальгии, - он наморщил лоб, поскреб ногтем переносицу. - Это уж совсем ни к чему. Опираясь на табуретку, с трудом поднялся. Захлопнул дверцу печки, закрыл трубу, смахнул веником пепел в угол и побрел в свою комнату, держа двумя пальцами, на отлете, словно мокрую тряпку,…

Наверху, у входа в залу, гости были встречены высокой и стройной старухой с длинным чернобровым лицом, очень похожей на императрицу Евгению. Приветливо и величественно улыбаясь, она говорила, что рада и счастлива видеть у себя гостей, и извинялась, что она и муж лишены на этот раз возможности пригласить…

Шурцев прибавил ходу. Он легко обогнал коротконогого фыркающего Москалева, обошел сбоку Лутько, поднимавшего тучи брызг, и теперь бежал рядом с Сизовым, почти касаясь его плечом. Шинели быстро впитывали струи дождя, голенища, наполненные водой, назойливо жали икры. Через каждые десять - пятнадцать…

ЛУКШИЧ:. Как протекали первые годы новой жизни? Чем занимались? ДРУЖНИКОВ: Трудно передать это чувство свободы -- ведь на родине я был в черных списках пятнадцать лет. Дело писателя -- это его книги. И они сразу начали выходить в Нью-Йорке на русском и английском языках. После многих лет изоляции…

— Пока меня нет, они неделями смотрят в небо, ждут не дождутся моего появления… А стоит мне показаться, как они начинают прятаться от меня под своими зонтами, шалашами, палатками… Почему они, поступают так странно? — сказало Солнце. — А в чем ином поступают они не странно? — спросило Море. Солнце поднялось…

- Н-ну-с, лежу в Москве, в гостинице, в номере, думаю: "Другого бы за рубль под суд отдали, а мне и за четыреста рублей - ничего!" Даже смешно стало: вот она, неудача! "Нет, думаю, погоди, Степан!" Присматриваюсь к людям; гостиница грязненькая, народ в ней тёмный, картёжники, актёры, мятые бабёнки. А…

Хозяин комнаты тем временем полулежал на тахте и с глубокомысленным видом о чем-то думал. Но вот он энергично вскочил, стал, и с решимостью направился в сторону стола, где принялся рыться в бумагах, лежащих тут же, на полу. Наконец он, видимо, нашел то, что искал, вытащил этот лист из-под других и осторожно…

- Вот паразитки, - раздраженно думает ЧЕМОДАН, и чтоб избавиться от будущих скрепок, ослабляет упругость держалок. Тонкие резиночки внутри держалок лопаются, держалки удлиняются, обвисают, теряют упругость и становятся похожими на ленты. А ленты можно завязывать на бантик. И ЧЕМОДАН успокаивается. Но…

-- А змеи тут водятся? -- как бы между делом спросил я. -- Ха! -- гордо сказал дядя Жора, словно он их и выращивал. -- Не змеи, а одно загляденье! Толстые, метра по полтора. Гадюки! Пока мы с отцом разводили на пригорке костер и ставили палатку, дядя Жора пробежался по лесу и принес несколько дрябловатых…

Одна. Совсем одна. Вот уже четырнадцать лет, как пролегли ее тропки-дорожки к тюремным воротам. Сначала к Саше, старшему мальчику… Он ведь был еще таким юным… Для нее, матери, мальчик… Душевный и упрямый, сердечный и настойчивый… Так рано загубленный. Две крупные слезины покатились по щекам. Она приподняла…

Медленно поднялся я на последние ступеньки трапа и прислонился к его перилам. Подо мной был весь пароход. По выпуклым деревянным мосткам и палубам тускло блестели кое-где продольные полоски воды, — следы тумана. От перил, канатов и скамеек, как паутина, падали легкие дымчатые тени. В средине парохода,…

Однажды, когда взрослые пили чай с пирожными, я убежал со двора. На другой стороне дороги, у обочины, стоял темно-зеленый фургончик, и, не успев даже подумать, я отворил дверцу. Перед моими глазами предстал новый мир - кожа и циферблаты, ручки и кнопка, да еще громаднейший руль. Я вытянулся во весь рост…

Пошел один Петька. Утро выдалось хорошее, свежее, будет нежаркий день. Петька ли намолил у Бога такой славный денек или сам праздник – Илья Пророк послал такую благодать, хорошо будет крестному ходу идти, заблестят все хоругви золотые, и батюшкам хорошо будет идти, сухо, и певчим петь. Петька вышел…

— В его характере есть черта, которой вы, друзья, не замечаете. Я уверен, что история с дуэлью не выдумка! — уверял он; и именно эта уверенность заставила его как раз в ту минуту, когда наша небольшая компания расходилась, обратиться к нашему хозяину с шутливой просьбой: — А сейчас ваша очередь рассказать…

Нужно сказать, что, за ошеломляющим – из его уст – «черт возьми», само обещание «мы с тобой когда-нибудь поженимся» несколько отходило на задний план, но когда я, усладившись возгласом во всех его, во мне, отзвуках, сама несколько отходила – о, нестерпимость этого триумфа! Он, без всякой моей просьбы,…

– Ну, во-от, – протянул ты. – Теперь говоришь – завтра, а потом скажешь – еще завтра. Нет, покажи сейчас! Сердце тихо говорило мне, что я совершаю в эту минуту великий грех – лишаю тебя счастья, радости… Но тут пришло в голову мудрое правило: вредно, не полагается баловать детей. И я твердо отрезал:…

Спотыкаясь о камни, которые выкатывались из-под его босых ног, он бормотал: — Беда... беда... свиньи проклятые... человек с голоду подыхает... а им хоть бы что... плотник, не кто-нибудь... свиньи проклятые... ни единого су... ни единого... ну вот, дождь пошел... свиньи проклятые!.. Он ярился на несправедливость…

Больше всего увлекают его проблемы поэзии, вопрос о ее месте в современном мире, о том, что следует предпринять во имя спасения ее (и тех, кто себя ей посвящает) в обществе, где все угрожает их честности и свободе. В цикле лекций, прочитанных в шестидесятые годы в Оксфордском университете и объединенных…

Поезд дал свисток и начал замедлять ход. Хромой косарь поспешно встал, захватил свой зипун и перешел в соседний вагон; там ой сел на лавочку за дверью. Поезд остановился. Через нагон прошел кондуктор и увидел косаря. – Ты не сошел?  – изумился кондуктор. Косарь поднялся. – Да куда же я пойду? У меня…

Лёня мучительно соображал. «Сходит за шутку, — подумал он, — но поезд несется с какой-то сумасшедшей скоростью. Да и пейзаж за окном меняется, я в жизни не видел такого… Пейзаж-то ведь не тот. Ого-го!» Кто-то постучал в дверь проводницы, но никто не открывал. Дверь была наглухо заперта, и как-то надежно,…