Проза

— Будьте добры, мистер Карстерс, взгляните на состояние вашего счета. Мистер Карстерс взглянул и с ужасом убедился, что он перерасходовал 382 фунта 16 шиллингов и 3 пенса. Как он мог столько истратить? Под влиянием этого удара в его мозгу зароились неясные, но злобные мысли о долговечности богатых…

Я расхохотался. — Я не сказала ничего смешного. И ты впервые отвечаешь мне отказом. — Это когда-нибудь должно было случиться, Китаянка, — сказал я. — Перестань называть меня Китаянкой! У меня есть имя, и ты его прекрасно знаешь. Я посмотрел на нее. На ее лице, еще спокойном минуту назад, появилось…

В день премьеры «Меропы» в театре впервые раздались крики: «Автора! Автора!» Это впоследствии станет сценической традицией и захлестнет весь мир, заставляя бледнеть актеров и актрис перед поразительной личностью драматурга. В довершение всего Вольтер удивлял своей плодовитостью в различных областях…

Полицейский вертолет нацеливается на Руби, и все забывается по мере того, как эта машина по перегонке горячего воздуха подкрадывается к ближайшей человеческой фигуре, сидящей на насыпи и прислонившейся спиной к дереву, турбулентность громыхает по ветвям, и сотни молодых листьев сыплются, словно снегопад,…

— У нас имелись также брачные контракты седьмого века до Рождества Христова, — пожаловался смотритель и высоко, так что повязка смялась о его воротник, поднял голову. — Времен Синнахерибов. — Ужасно, — сказал Тео. Им понемногу овладевало неприятное чувство: если он не перехватит…

Вечер опускается на землю, как и во все времена, и я слушаю печальный монолог тополя. Он шепчет так грустно, листья машут, как зеленые руки. Ветер шелестит чуть слышно, печально и в то же время обнадеживающе. Дерево шелестит и вздыхает задушевно, уныло, тоскливо, призывно. И снова я ничего не могу…

Он был высоким и худым человеком с короткой стрижкой, которому только что перевалило за четвертый десяток, – ирландец-карлик, он получил образование в Гарварде и Гренобле и обрел опыт раскопок в Аризоне, Египте и местах к югу от Иерусалима. При нормальных обстоятельствах сомнительно, чтобы католику…

— Павлик, Светочка, вставайте! Ну же, быстрее! Мы собираемся и едем к Соколовым на дачу! И у нас всего полчаса на сборы! — Мам, ты чего? Звонишь над ухом, как будильник. Так и перепугать человека можно насмерть… — поднял на нее с подушки лохматую голову Павлик. — Что случилось–то? — Павлуша, ну вставай…

Но это не слуг дело, их забота не пропустить появление роскошного корабля Клеопатры. Правда, тут можно не беспокоиться, его не проглядит и слепец. С суденышка рослый раб выгрузил какието товары, большую корзину с рыбой, помог сойти на берег двум женщинам. Ничего особенного. Рыбу тут же забрал торговец,…

Я думаю, что это гениальный образ силы настоящей любви. И в эту книгу я собрал только документальные повести о такой настоящей любви — короткие и длинные, трагические и оптимистические, всякие. А поскольку опубликованы они были в разное время и читатели в своих письмах интересуются дальнейшей судьбой…

Но, когда речь заходит об истоках его творчества, он подчеркивает жизненное, а не книжное их происхождение. «Мне сказали, — пишет Эрвин Штритматтер, — что начинающий писатель должен черпать импульсы из книг, но вскоре я убедился, что писанина, созданная по этому рецепту, представляет собой скопление…

Женщина окружена со всех сторон горным массивом, на склонах которого резвятся опытные спортсмены. Она понимает, что ей не хватает надежной опоры, не хватает надежды, за которую жизнь могла бы ухватиться. Семья — дело хорошее, однако семью надо хорошо кормить и приносить ей себя в жертву по праздникам.…

Эдик вздрогнул. «Что с тобой?» — спросила мать. «Ничего!» — а самого словно током шибануло. В свои десять лет он отлично знал, кто такой Есенин. Его стихи запрещены, за них можно было на Колыму угодить. Совсем недавно, до войны, его отец играл по воскресеньям на гармошке и тихо, чтобы не было слышно…

В тот же миг класс словно с цепи сорвался. — Вот это было круто! — Зашибись! — Брату Хупера чуть руку не оторвало. — А Пень потерял бровь. — Она потом отросла, но другая. Рик Туллис так перегнулся через парту, что она чуть было не опрокинулась. — Или мыло, сэр! — Даешь мыльную фабрику!…

Высказавшись, Никольский продолжал все так же смотреть на Бирюкова. «Как он не устает сидеть в таком положении?» — удивленно подумал Карцев. — Логично, — после раздумья констатировал Бирюков. — Молодец. Никольский артистично изобразил скромно-застенчивое удовлетворение от похвалы командира — потупился,…

Келлер сорвал с себя очки, потер большим и указательным пальцами глаза, хотя знал и видел: то был не сон и не плод хмельного воображения — герр кельнер, который столь нагло и уничижительно процитировал его, стоял в метре от плетеного кресла — долговязый, попахивающий потом. «Юбиляр имеет обыкновение…

— Не волнуйтесь, дорогуша. Вы и без того достаточно пережили. Доверьтесь нам, мы свое дело знаем. Упомянув какого-то доктора Коула, они добавили: «В высшей степени благожелательный человек, вот увидите» — и стали сыпать его регалиями, которые для меня были пустым звуком. Не знаю, кто из них — Гловер,…

Думал ли я когда-нибудь, что моё голодное детство сорок первого года будет покачиваться на взвешивающей его полицейской ладони? По этой ладони брёл я сам, восьмилетний, потерявший свой поезд, на этой ладони сапоги спекулянтов с железными подковками растаптывали мою жалобно вскрикивающую скрипку лишь…

– Ты, Иван, его как комиссара с поля боя волочешь! – Не споткнись, Ванька, а то тебе «вредительство» пришьют, ежели расшибешь!.. – Помогли бы лучше, ироды, – кряхтя под тяжестью бессознательного тела, говорил надзиратель. – Ну да. Тебе поможешь и сам как пособник контрреволюции пойдешь...…

«Клин-н, клин-н, клин-н» — звенели в воздухе гулкие серебряные колокола их прощальной песни. Всякий раз, когда улетали на юг птицы и оглашали землю своими криками, Герасиму казалось, что они осыпали землю печалью и вестью о том, что по их караванным следам летит с северных широт зима. Душа его в такие…