Проза

Её карие глаза, блестят холодом, но если взглянуть в них глубоко-глубоко, то увидишь тепло. Как-то раз, я зашёл выпить очередную кружку кофе. Ко мне подошла моя Лили. -Привет. Первой заговорила она. - Привет, Лили. Сказал я, и мои глаза засеяли счастьем, а в грудной клетке началась война. Она…

На соседнем балконе, за толстой оранжевой стеной, сейчас кто-то из них громко ругался, мешая английские слова с испанскими, и, видимо, швырялся одеждой. Опускаясь в шезлонг, Геннадий успел заметить, как в воздухе за перилами промелькнул яркий, разваливающийся на лету ком. Множество тонких цветастых вещей…

Что-то мелькает там, в дыму взрыва, солдат не видит отсюда, свои, чужие, целится – тут же замечает, что там такое, в пелене дыма, в испуге роняет винтовку. Чахуль играет. Смотрит на фото автора на пожелтевших от времени нотах, волосы зачесаны назад, нос с горбинкой, глаза чуть раскосые… вот он…

В какую-то минуту вспомнив, что отсутствует она уже часа три, Кло заторопилась. Нужно было перейти дорогу, чтобы купить в супермаркете столичной колбасы. Руппс просил. И даже согласился подождать ее немного подольше… Она редко оставляла надолго его одного. Знала – не любил Руппс оставаться один.…

И вот прошло несколько месяцев. Договариваюсь с таксистом – он обождет. Вхожу в обшарпанный подъезд. Дверь в квартиру Даши полуоткрыта. Слышен детский плач и ее голос. Возникаю в дверях, как привидение. Даша смотрит ошарашенно, не ожидала, что выполню обещание и навещу ее при случае. Странно, она еще…

Вячеслав Иванович скрепил подписанные документы. – Строение старое, – как бы невзначай уточнил он. – Возможно, будет выгоднее его продать. – Я посмотрю, – Юра стоял у дверей, рассеянно теребя визитку. – Если надумаешь, уже есть покупатель. – Пока некуда спешить. Вячеслав Иванович поджал губу…

– Понять и простить, – рассмеялся Рубин. Он медленно поднялся на третий этаж и вошел в квартиру. В прихожей приятно пахло едой. Он поставил портфель, снял туфли и надел тапочки. – Гриша, это ты? – выглянула из кухни жена. – Да, – ответил он. – А ты чего так долго? Ужин давно готов. – Да пешочком…

– Софи, твою мать! Ни на минуту нельзя оставить! – они с братом бесцеремонно тянут меня за блузку и Лексу приходится отпустить. Тень недовольства пронеслась по его лицу, но он не стал спорить, лишь сделал шаг мне на встречу. Я буквально впилась ногтями в руку брата. Фил недовольно зашипел и отцепив меня,…

Приговоренный вздрогнул в предсмертных конвульсиях. В последний раз знакомый гнилостный запах вод лагуны наполнил его ноздри, но было уже слишком поздно. Венеция выжала из него жизнь до последней капли, а теперь бесстыдно любовалась мучительной агонией, жадно наблюдая, как душа покидает тело. Наконец…

Зная извечную дурь начальствующих, промышленные уклонились от двусмысленного предложения управляющего, получили в крепостном магазине по паевому пуду муки, купили подарки домочадцам, не отстояв даже благодарственного молебна в церкви, ушли на заимку прямым, нахоженным путем. Но Филипп, опасаясь заразы,…

Любой ангел мог бы, привелись случай, до края самой дальней землицы добраться, будь на то Божья воля. Только ни к чему им из одного конца купола небесного до другого лётать без дела, без особой на то надобности. Да и не дано ему право отлучаться от того, к кому он приставлен, до самого смертного часа…

И на первой же ступеньке – брыкс! Оступилась. Или это Виктор сбился с шага? Так ли, эдак ли – всё равно грустно и реветь хочется до полуночи. И ревела. К концу второго дня Лидина мама – по паспорту Нелля Ринатовна – заметила, что дочь её плачет и совсем не от радости, да к тому же друг её Виктор…

-- Тоска! -- прошептал еще раз Крюков и, вместо вздоха, медленно, через губы, выпустил из легких длинную струю отработавшего воздуха... Затем, с старческим кряхтением, он поднялся с кушетки, отыскал коробочку спичек и зажег огарок в бутылке. Слабый огонек мигнул красноватым пламенем, и пугливые тени…

Забирались на самый высокий стог сена, который заготавливали местные мужики из ближайшего села и мечтали. И ещё говорили, делились планами по поводу того, что будут делать, когда покинут это место. И смеялись… Боже, как же они смеялись тогда… До коликов в животе, до слёз, – беззаботно, неудержимо, взахлёб……

Дверной косяк был когда-то выкрашен в белый цвет, но теперь посерел от старости, стал гладким и мягким на ощупь, как женская рука, и я глажу его, проходя в дом. Это одна из тысячи дурных привычек, которые наполняют мое существование, составляют мне компанию или что-то вроде того. Восемь ступенек, и…

— В амбулаторию! — приказал он жене. — А то, гляди, еще помру без времени. — Барин, видишь ли, сыскался! — ни с того ни с сего взъелась жена. — А где твои денежки? Лошадь где? Ведь до амбулатории-то двадцать километров. Тут Таушкутис жену дурой обозвал. Неужто она не знает, что колхозная амбулатория…

Бригида отвела Искру в ее комнату. – Это ваша форма, мисс. Искра медленно повернула голову на голос Ворчуковски. Та указывала на вешалку в шкафу, на которой висели блузка, сарафан и черная бархатная лента, а внизу стояли черные туфли Мэри Джейн. – Церемония приветствия начнется через полчаса. Не…

Чем выше поднимались, тем реже встречалось человеческое жилье, и наконец лишь горы, уходившие вниз — в пропасть и вверх — в небо, остались вокруг. Склоны их здесь уже были выбелены снегом. На подъездах к Рокскому перевалу начали попадаться зенитки, они стояли у самого обрыва и целились в сверкающие вершины.…

И хоть Джая уже давно ушла на покой, Зербе всё равно доверял ей больше, чем Франциску. Да, наставница его учителя раньше также была известна своими порой слишком «радикальными» идеями, однако те времена давно прошли и сейчас Зербе видел в ней лишь уставшую пожилую женщину, забросившую политику. Конечно,…

К удивлению министров, Сяо Цзин без колебаний согласился. Пэй Вань всегда особенно любила эту сестру, и он знал, что она лучше всех сможет позаботиться о ребенке. По Императорскому указу Пэйцин вошла во дворец. Никто не спросил ее, хочет ли она этого, ведь место императрицы — это то, о чем мечтает…