Проза

При разговоре Паша производит впечатление глуховатой. Иногда приходится переспрашивать ее по три раза и кричать. Но это происходит не от дефекта слуха, а оттого, что Паша как соловей или глухарь: когда сама говорит, то ничего постороннего уже не слышит. Паша одна во всей нашей округе говорит московским…

Лежа с закрытыми глазами и понимая, что все еще не спит, Горошин теперь старался не открывать глаз. Но услышав Большую Синицу, все-таки сделал это. За окном розовела заметная полоса рассвета. В комнате стало почти совсем светло. Он опять посмотрел на часы. Время уходило. Половина пятого. Совсем недавно…

Правда, в сторожа туда шли уж совсем отчаянные люди. Как собственно и на грабёж. Но здесь, на границе мёртвого квартала, было относительно безопасно. Если конечно забыт, что в этом доме, сейчас просыпается целый выводок упырей во главе с высшим. Собственно, Айван, мог и не участвовать в зачистке,…

Семеныч безропотно отвернулся и присел на краешек постели. Его широкая спина была напряжена, а плечи – чуть сгорблены: – К врачу точно не надо? Я могу платно и анонимно сюда вызвать. – Нет! – вскрикнула Она, тряхнув рассыпавшимися по плечам длинными каштановыми волосами. – Не надо!!! Со мной все…

Мы все думаем по-разному. Попытайтесь представить размышления по интересующим нас вопросам с позиции разных, но в целом одинаково разносторонних людей. Нас интересует ответ человека, считающего себя умнее тех, кто был до него; умнее тех, кто будет; умнее тех, кто есть сейчас… Итак, перед нами «скептик»…

Она все перевернула, эта Дутс, красотка Дутс с ее звериной грацией, пышными бедрами и грудью, плутовскими смеющимися глазами, которые то светились нежностью и добротой, а то вдруг вспыхивали гневно и презрительно. Кожа у нее была гладкая и черная, как эбеновое дерево. Впервые он мечтал о женщине так…

   — Да, на, на, — незлобиво проворчал Николай Николаевич, протягивая часы любопытному и настырному отпрыску, который, нагнув свою большую лобастую голову, довольно слушал уже в тысячный раз знакомую мелодию из какой-то игривой итальянской оперетки. — Вечно, Саша, ты Кольку, своего любимчика, балуешь.…

Рядом с этажеркой на обоях темнел подтек — след от шампанского, неумело открытого Геней Рагозиным. Можно заслонить пятно этажеркой, но Тоня не хотела этого делать. Пусть остается на память о новоселье. Они останавливались перед платяным шкафом. Игорь привинтил к нему прозрачно-розовые пластмассовые…

— Поймаем, — спокойно улыбнулся директор. — Один философ говорил: «Мир ловил меня, да не поймал», — но то был, видимо, несовершенный мир. А наш сразу руку тебе на плечо: пойдем-ка с нами, товарищ Кульбака. — Убегу! Убегу! Ничем не удержите! В глазах директора, светившихся перед этим приветливостью,…

И все-таки он хотел поехать в Берлин. В свое время, пройдя всю войну, он так в Берлине и не побывал. От других приходилось слышать: «Воевал, дошел до Берлина». Это действительно звучало! А он воевал, а вот до Берлина не дошел. Победа застала его севернее Берлина. Так что хоть теперь надо съездить… …

И ей казалось, что в зябнущем зимнем лесу, где она очутилась, среди вышедшего внезапно лунного света, в вихрях вьющейся юлой метели, действительно танцуют бесы, разъезжая на летящих санях, выдувая из своих ртов новые полосы веселого снега. Идти становилось все трудней, и Валя вдруг сообразила, что…

Что ж, он, Иван Васильевич, частью отцовское завещание исполнил, унял попытки некоторых князей вровень с московским князем встать. Отныне они его, Ивана Васильевича, государем именуют. Но сколь ещё впереди дел предстоит, пока все князья и бояре назовут его государем всея Руси! Но он, великий князь…

– Вот… это… по… гуля… ли!.. Тебе не ка… жется, что мы слег… ка… под… газом?.. Женщина, теряя равновесие, попыталась обойти своего спутника неровным кругом по синусоиде, остановилась, улыбнулась, неразборчиво заговорила с паузами: – Почему же слег… ка, Игорёк?!.. Я на… качана этим самым… га… зом……

Они будут приходить, одна за другой. Притягиваться. И умирать. Одна за другой. Не первые, не последние. Но кто-то сможет выстоять. И не позволит тайне раскрыться. Кто-то, кто... да, сначала - увидит. А после... Ведьма улыбнулась. До свидания. Часть 1: Город, которого нет …

- Утра. - ответил я, продолжая высматривать свой класс. Чёрт, придётся толкаться, тут пока ещё все разойдутся. - А у меня для тебя две новости, хорошая и плохая. - радостно пропела Кё. - Плохая: мы больше не в одном классе. - Это плохая? - я покосился на неё. - Думал, будем счастливы, когда наконец…

«Поэтика в поэте – это я понимаю, – возражал он ей во время горячих споров, в первые годы их супружества. – Поэтика в Пушкине, или в Лермонтове, – это я понимаю, поскольку они поэты, но откуда поэтика в Достоевском, ведь он не поэт, а прозаик? Да и мрачен он очень, это скорее философ зла, вроде Шопенгауэра,…

Предательство… И теперь, когда Ксане отчаянно требовалось утешение, ей не к кому было обратиться: чужая грусть будет фальшивой, а поддержка – злорадной. И молодую женщину окутал подлый страх. Страх нашёптывал, что выхода нет. Страх умножал вечерние сумерки до непроглядной тьмы. Страх заползал в душу…

Теперь можно было в ожидании автобуса присоединиться к закончившим работу раньше «ашкам», посидеть на поваленных и уже полусгнивших деревьях, полюбоваться яркими красками клёнов, идеальным фоном для которых служило низкое серое небо, и даже похрустеть вымытой в расположенном рядом родничке морковкой.…

-У меня сейчас «административное право». -А кто преподаватель? Какая группа? -Насонов Леонид Николаевич. Группа 4511. -Пуся. – Улыбнулся парень. – Пошли, мне туда же. – И пошел дальше по коридору. -Прости, пуся? – Переспросила я. -Да. Ты сама все поймешь. Кстати, я тоже из этой группы, так…

Инфоповод, который нас завёл сюда, должен как инфоповод-ырь найти выход. Иначе это будет уголовная статья – оставление человека в опасности. И от тебя-то требуется сосущий пустяк. Именно сущий пустячок из лёгкой фракции любви, после последних тяжелых фрикций: поцелуй, почти воздушный. И спасен……