Проза

– Раздевайтесь, пожалуйста, только обувь не снимайте. – Но у вас такая чистота… – Ничего, грязь с полу вытереть несложно, а мужчин в носках я терпеть не могу. – Позвольте ваше пальто… Он взял у нее пальто, повесил на вешалку, потом снял куртку. – Розы безнадежно испорчены? – смущенно спросил…

«Можно дать ей фотографию, но я же изменюсь за двадцать-то семь лет». «Нет, нет, это совсем не то. Фотография вообще не годится. Я знаю, что ей подарить. Собаку». «Собаку?» «Здорового щенка, который не давал бы скучать и жил бы долго. Она может даже назвать его Гектором». «А это хорошо, Бекторп?»…

Христос на кресте неплохо смотрится со своим впалым животом и выступающими ребрами. Большинство тощих мужчин похожи на велосипед, а это очень мило. Я же напоминаю скорее спущенную шину. У меня, как у собак породы шарпей, кожи в избытке. Мой хилый костяк и скудная плоть занимают совсем мало места внутри…

* * * Трус я или нет? Сегодня мне сказали, что я трус. Сказала, правда, одна очень пустая особа, при которой я выразил опасение, что меня заберут в солдаты, и нежелание идти на войну. Ее мнение не огорчило меня, но возбудило вопрос: не трус ли я в самом деле? Быть может, все мои возмущения против…

Станция замолчала около года назад, после последнего восьмибального толчка. К счастью, толчок был поверхностным и потому локальным. Тот толчок не мог разрушить станцию полностью, потому что приборы находились в подвальном бункере. Подземный трехсоткилометровый кабель соединял стационарные сейсмографы,…

Он воротился с известием, что, по его мнению, князь действительно немного помешан, и всегда потом делал кислую мину при воспоминании о своей поездке в Духаново. Дамы громко негодовали. Узнали наконец одну капитальную вещь, именно: что князем овладела какая-то неизвестная Степанида Матвеевна, бог знает…

– Скифов надо проучить. Они стали слишком уж… Все народы платят дань Персии и прислушиваются к каждому слову царя царей, а они считают, что это их не касается. А неслыханно наглое письмо к царю царей? Как они осмелились на такую дерзость! – Видарна коснулся самого больного места Дария. Он вообще себе…

И так-таки в подробностях я и рисовал себе свою жизнь. Я прежде с женщиной не жил никогда. В хозяйственном смысле, конечно. И потому очень уж испытать хотелось. О семье я и не помышлял. А так только, чтобы жить вместе. Мне почему-то ужасно нравилось, когда живут вместе. Не женятся, а так только. Всё…

А потом вдруг раскинула руки в стороны, чуть вскинула голову, точно отгоняя навеянную собственной песней грусть. Блеснули ее влажные глаза. Не грусти ты, парень бравый, Вечерком приди в дубраву. Нам сыграешь, — мы споем… А потом От всех тайком Мы куда-нибудь уйдем — С тобой вдвоем……

Оба его старших сына были биологами, и когда они женились, он обоим купил квартиры. Они рано женились. Это было ещё в советское время, и один из них, которому он дал деньги на квартиру, просил его, чтобы он, пользуясь своим авторитетом, помог вступить в какой-то кооператив. Но он наотрез отказался. Он…

– У нас не было ни бумаги, ни карандашей. Но ему они и не нужны были. Он прекрасно обходился без них и того же требовал от нас. Сперва мы складывали и делили свои лагерные номера на руке, потом по частям возводили их в квадрат и в куб. Вульф Абелевич, бывало, поднесет к каждому малахольный фитилек, агонировавший…

Для начала вот что казалось ему особенно любопытным: о послании апостолической миссии в Чили ходатайствовал перед Папой Пием VII не кто иной, как Бернардо О'Хиггинс, стоящий во главе своего государства в звании Верховного Правителя. Он знал уже, как О'Хиггинс освободил Чили от испанского колониального…

Только потом уже, прощаясь, милый, старый, словоохотливый Винченцо, смущаясь и не глядя в глаза, раскрыл мне тайну. Жена приняла меня за «еттаторе». Я понял: тут ничего уже не поделаешь. «Еттаторе» – это человек с дурным глазом, человек, приносящий несчастье, с ним ни при каких обстоятельствах нельзя…

Когда Семен замолкал, кто-нибудь из косарей обязательно спрашивал: – Так, говоришь, навестить скоро приедет? – А как же! – торопливо отвечал Семен и виновато улыбался. – Отписала: приеду после Петрова дня. Мне бы только дождать! – Доживешь, – лениво успокаивали его…

– Ничего, мы одолеем врага, и на душе опять будет легко, – сказал я спутнику в утешение. – Одолеем! – странно и злобно воскликнул Саввин. – Надо еще уметь, чтоб одолеть, надо сделать победу из работы и боя! И он добавил своим обычным, хриплым и кротким, голосом: – Небольшую долю нашей победы я…

Он пошел далее на окраину города, где проживал в детстве. Безлюдье студило его душу, поздний посмертный ветер веял в руинах умолкших жилищ. Он увидел место, где жил и играл в младенчестве. Старый деревянный дом сгорел по самый фундамент, искрошившаяся от сильного жара черепица лежала поверх его детской…

— Это как? — Вадюхин стоял перед ним, чем-то напоминая ободранного, но воинственного петуха. Тоже в брезентовом плаще, пиджаке с оттянутыми поллитровками карманами и тельняшке, старик тяжело дышал. — Ты что пил-то сегодня? — спросил Горбунов. — Что надо, то и пил! Свое пил! Во! — Ложись, отдыхай.…

Вагонка затряслась и закачалась. Вставали сразу двое: наверху — сосед Шухова баптист Алешка, а внизу — Буйновский, капитан второго ранга бывший, кавторанг. Старики дневальные, вынеся обе параши, забранились, кому идти за кипятком. Бранились привязчиво, как бабы. Электросварщик из 20-й бригады рявкнул:…

– Всемилостивейшие господа! – кричал трактирщик, кидаясь между ними с распростертыми руками. Но кто-то из студентов колледжа Святого Петра оттолкнул его, и шпаги с лязгом скрестились. Толстяк выхватил шпагу у своего щуплого приятеля и с мстительным ревом подскочил к Алану. Но нападение двух врагов…

Входит Павел, окруженный свитою: командиры — Преображенского полка Талызин, Семеновского — Депрерадович; артиллерийский полковник, кн. Яшвиль; военный губернатор Петербурга, гр. Пален, и другие. Солдаты строятся во фронт. Павел. Преображенского командира сюда! Талызин подходит к Павлу. Павел. Сведал…