Проза

– Убирался бы ты лучше в свинарник, да и сидел бы там голышом! Глядеть на тебя противно: одно сало. – И кричала ему прямо в лицо: – Погоди, погоди, вот увидишь, что с тобой будет! Лопнешь, как мешок с зерном, пузырь этакий! Туан заливался хохотом и отвечал ей, хлопая себя по животу: – Эх ты, куриная…

– Бог, – умильно сказал Маралов, – это как бы персонифицированное обобщение всего непонятного. – Чего ж, – помолчав, сказал тогда Петя с диванчика, – у нас за эти семьдесят лет столько непонятного набралось, что тоже можно обобщить. Выходит, и Бог такой есть, который этому соответствует? – Конечно, –…

2 На двенадцатую ночь после родины пленников аламана пригнали к кибиткам близ колодца Таган. Здесь жило несколько семейств из рода Канджин, племени текэ. Атах-бабу встретили четыре его жены и обрадовались ему лишь одним выражением своих лиц, а к Заррин-Тадж отнеслись без внимания. Атах отвел персиянку…

Если всего бояться, задохнешься от скуки. Я люблю, как наши большие белые волы, пережевывать вечером дневной корм. Как приятно потрогать, пощупать и помять все то, что подумал, заметил, собрал, посмаковать губами, испытать на вкус, не торопясь, так, чтобы таяло на языке, медленно, в обсоску, рассказывать…

— По поводу высокого, — сказала она, вздохнув, — мы чуть ли не единственные, кто платит авторам в этой е…ной русской прессе… Потом они спустились в местный буфет — большую, вполне уютную комнату на первом этаже, с панелями, незатейливо обшитыми формайкой, — и взяли по чашечке кофе. Ей вообще-то хотелось…

— Я смеялся сам по себе, без причины, — неожиданно произнес он. — Не понимаю, дорогая, — сказал он, обращаясь к г-же Дебу, — вы постоянно упрекаете меня, что я не смеюсь. Ну вот, вы можете быть довольны: я смеялся. Вдруг я вспомнила, что слышала о нем. Юлиус А. Крам был могущественным дельцом, он пользовался…

Он сунул руку в карман и тут же вспомнил, что денег нет. «Каждую копейку теперь надо беречь!» — бабушка очень часто стала пересчитывать оставшиеся деньги и прятала их в новом месте — не в китайской шкатулке отца, а в своей коробке с орденом. — Ну что, истребитель? — хрипло спросила продавщица. —…

Артемьеву меж тем исполнилось 55 лет. И тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Он влюбился. Всю прошлую жизнь Артемьев как будто шел по цветущему лугу, срывал цветы удовольствия, нюхал и бросал. А сейчас замер. И больше никуда не пошел. Остановился. Его новая похихишница была не лучше прежних.…

Конь плелся дорожной рысцой, весь покрылся инеем. Ветви задевали дугу, сыпали снежной пылью. Прильнув к стволам, на проезжего глядели пушистохвостые белки, — гибель в лесах была этой белки. Иван Артемич лежал в санях и думал, — мужику одно только и оставалось: думать… «Ну, ладно… Того подай, этого…

Большинство островных вселенных достаточно похожи одна на другую, чтобы позволить сконструировать понимание или даже взаимную эмпатию, или «вчувствование». Таким образом, вспоминая собственные горести и унижения, мы можем сочувствовать другим, попадающим в аналогичные ситуации, можем ставить себя на…

– Это не те! – сказал раздраженно доктор. – Я говорю вам русским языком, дайте из новых. Впрочем, ступайте и проспитесь, от вас несет, как из кабака! Вы невменяемы! – Каких же вам еще ножей нужно? – спросил раздраженно фельдшер и медленно пожал плечами. Ему было досадно на себя и стыдно, что на него…

И Браудэ командовал, резал, ругался. Браудэ жил, забывая себя, и хоть в минуты раздумья часто ругал себя за эту презренную забывчивость – переделать себя он не мог. Сегодня решил: «Уйду из больницы. Уеду на материк». …Пятого декабря тысяча девятьсот сорок седьмого года в бухту Нагаево вошел пароход…

— Наши здоровы? — спросил Степан. — Пишут ребята? — Ничо, здоровы. Как сиделось-то? — А ничо, хорошо. Работали. Ребята-то как?.. — Да редко пишут. Ничо вроде… Игнат хвалится. А Максим — на стройке. Ты-то в шахтах, наверно, робил? — Нет, зачем: лес валили. — Ну да. — Ермолай понимающе кивнул головой. —…

– Харька, выглянь-ка на улку. Ставня отодвинулась, из черного квадрата вырвался клуб кислого пара, и показалось встревоженное лицо старика. – Чего еще надо, Никита Демьяныч? – Пройди на скотный двор, к крыльцу Ивана Степаныча. Там узнаешь кой-чего. Бают – Меренков из Москвы отписку получил. Староста…

Его работа в Кремле – это отдельная песня, и не мне ее петь. Но я точно знаю – он создал новый стиль официальной журналистики. Стиль, от которого хочется схватиться за животики. Стиль, позволяющий любому критику причислить автора к тому или иному лагерю. В зависимости от собственных убеждений. Знаете,…

А рукопись исполнена совершенным почерком на тонкой бумаге, длинными и короткими строками писана. И видя, как мать читает, сказала я в сердце своем, что навеки не оставит она эту рукопись. Снур ключа на шее соединял ее с ларчиком и с рукописью. Но на исходе дня взяла мать рукопись и перевязала ее нашейным…

Подобная аллегория меня поразила. Да, в залитой серебряным лунным светом комнате на полу лежали постеленные для нас матрасы, накрытые белыми простынями. Остальные спящие, также укрытые белым, дополняли эту картину ночной тишины. Но о чем нужно думать, как нужно смотреть на этот мир из глазниц-амбразур…

В Е Р К А (Гараниной). Это дорого будет стоить, правда? С В Е Т А. Сколько? В Е Р К А. Ты что, больная что ли? С В Е Т А. Пожалуйста, можно мне остаться? В Е Р К А. Нет. Вали отсюда. Света поворачивается и уходит. В Е Р К А. Ты представляешь, увидеть, говорит, хочет. Хрен тебе и редьку!…

Николай Францевич был прекрасным собеседником, одним из лучших, каких мне приходилось встречать. Я не помню, чтобы он с кем-нибудь спорил, и когда я ему об этом както заметил, он сказал: - Видите ли, мой друг, я полагаю, что спорить - это занятие бесполезное. Я разговариваю, скажем, с таким-то человеком.…

Руфь. Я бы хотела видеть его самого, если можно. (Прищурив темные глаза, бросает на Коксона чуть кокетливый взгляд.) Коксон (преисполнившись начальственной важности). Это совершенно против правил. Что, если бы я стал принимать здесь своих знакомых! Это никуда не годится. Руфь. Конечно, сэр. …