Проза

Как цыгане – мелко теребя и ощупывая – трогают мою одежду, я отстраняюсь. Отстранение мое резко, оно задевает. Ощерившись, у меня отбирают: папиросу, часы, кошелек, альбом, карандаш, носовой платок и дыхание. В карманах оказывается ничего. Вывернутые – жалкие, как обмотки на подрезанных щенячьих…

— О, ебаная смерть! Что на это ответить, я тоже не знал. Не знаю и до сих пор. Как-то раз я по обыкновению позвонил ей вечером, перед выездом в Северное Дегунино, и она ответила, что приезжать мне не надо. При этом голос ее был так далек, так отстранен, будто Северное Дегунино стало ночами отражать…

Манежная площадь перед Кремлем была полна народа и жужжала, словно растревоженный улей. – На-ши мо-лод-цы! Россия – чем-пи-он! – скандировали болельщики, поднимая вверх руки, как когда-то делали это римские воины, приветствуя своих правителей. Но все крики затихли, когда на трибуну взошел Вячеслав…

Наказывать его бесполезно. Это ему по барабану. Ну запретили видеться с Лэдди Стерном за то, что они пили колу с «Кахлуа» [2] , но кто проверял, выполняют они запрет или нет? Мать у Лэдди работает старшей официанткой в ресторане яхт-клуба, часто остается сверхурочно, так что Кейт является к ним домой,…

Мужчины продолжают вынимать из пакетов и сумок пищу. Женщины берут ее у мужчин из рук и весело раскладывают на могиле. Свечи горят. Девушки высоко поднимают их. Маленькие девушки. Здесь женщины – малютки, а девушки – куколки. Мужчины есть рослые, бравые. А вот высокую девушку редко встретишь. Фелисидад…

Алеша сел под грузным балконом. Прислушался. В глубине сцены что-то грызла мышь. Может быть, пухлую щеку лепного амура на спинке кресла или бутафорскую ножку царского трона? Что-то прошуршало, как плащ испанца, звякнула шпага. По «мраморной», из досок, лестнице спустился Голобоков, звякая ключами,…

— Ну, не так чтоб очень. Но все же… — Ладно, сам справлюсь. Садись в кабину. В такую погоду нечего ходить по лесу. Простудишься. Хочешь виски? — Ага. А откуда у тебя виски? Ой, так много! — Да тут на весь взвод. Послали. Привези, мол, к Рождеству. Вот и везу. Нажми-ка там на…

— Куда? — обратилась ко мне голова в окошке. — В… в… Лодзь, — ответил я, запинаясь. Так я уехал в Лодзь. 1 Был один из тех дней, когда солнце дурачит людей. С темного неба, полного рваных облаков, то падал медленный дождик, пахнущий тяжелым, осенним мокрым снегом, то сквозь…

Нет. Искусственный интеллект, управляющий человекоящером, каждую секунду боя изучает мои движения и приспосабливается отвечать на них. Правда, как только этот экземпляр погибнет, данные сбросятся и не передадутся следующему монстру, который сгенерируется здесь. Так что в некотором смысле этот человекоящер…

Мне даже не пришло в голову хлопотать об отзывах в газетах; такая вещь показалась бы мне низостью. Между тем ни одно сочинение не испытывало более настоятельной нужды в рекомендации терпеливому читателю. Под угрозой показаться непонятным с первых же страниц, необходимо было убедить публику принять новое…

Я ничего не могу сказать, когда она надевает узкие джинсы, которые я привыкла носить в выходные, и ищет в шкатулке с украшениями мой любимый серебряный медальон, от которого по комнате скачут солнечные зайчики, когда на него попадают лучи света. Я молчу, когда Эмма в смс соглашается на поздний завтрак…

Комната то медленно, то быстро вертелась вокруг темноволосой, касаясь своими контурами ее тела, и в ней, в этой нелепой статуе, я с большим трудом узнала себя. Моя голова тоже кружилась, вслед за бесконечным движением комнаты, в котором теперь как украшения-портреты мелькали лица столь похожие и одновременно…

Так и не написав ни строчки, князь переломил еще одно перо, откинулся на спинку кресла, созерцая трепетный огонек свечи. А дождь за окном шумел все громче, ветер пел на разные голоса, пророча новые беды и несчастья… Неспавшего суровой осенней ночью человека звали Влад Дракула [1] . Он был тем самым…

В то время, о котором я рассказываю, у Эйсета еще не было подагры, но горе от сознания, что он разорен, сделало его таким свирепым, что к нему никто не смел подступиться. В течение двух недель пришлось дважды пускать, ему кровь. Вблизи него все умолкали; его боялись. За столом мы шепотом просили хлеба.…

литературный рецензент издательства "Эксмо" О повести "Моя Шамбала" В предисловии к книге "Моя Шамбала" литератур-ный критик Алексей Обухов отмечает, что эзотерика не только не портит книгу, но помогает раскрыть "акту-альную для литературы последних десятилетий тему "очарованного детства"…

Сиди и вспоминай путь на свою несчастную Голгофу... * * * В самом начале мая 1906 года он выехал из Гельсингфорса в Севастополь с поручением Боевой организации эсеров — судить судом гнева адмирала Чухнина: адмирал отличился своими зверствами над восставшими моряками. После убийства министра…

 В первый раз, кто-то подрезал тормоза и тягу руля на моём велосипеде, и я чудом осталась невредима, когда съезжала с крутого склона к дому. То, что на меня начали охоту, подтвердило ещё одно обстоятельство. После того, как я не смогла передвигаться на своем искорёженном велосипеде, на утро мне пришлось…

– Это уж точно, – безропотно согласился адмирал, только недавно назначенный командующим малыми боевыми соединениями военно-морского флота, само название которых еще ни о чем не говорило непосвященным. Приземистая худощаво-жилистая фигура адмирала создавалась Всевышним, исходя из медицинских инструкций…

— Сюда, — громко сказал милиционер, первым проходя за коричневый барьер. Володя, не поднимая головы, прошел следом и сел на стул рядом с милиционером. Только теперь Валя заметила, что за Володей шел парень, которого она никогда раньше не видела. Шествие замыкал еще один милиционер. Незнакомый парень…

С С А Тут уж нельзя было не признать широкую натуру Степана Андреяновича. А Софрон Игнатьевич, тот, как и в жизни, обозначил себя крепкими, но неказистыми буквами в уголку стола. У меня особенно потеплело на сердце, когда я неожиданно наткнулся на довольно свежую надпись, вырезанную ножом на видном…