Проза

Иногда, внимательно изучив мысленный образ, Иссерли приходила к выводу, что автостопщик был женщиной. Женщины ее не интересовали – по крайней мере, в смысле работы. Пусть кто-нибудь другой подвозит их. Если же автостопщик оказывался мужчиной, она обычно делала круг и проезжала мимо него вторично –…

Как видите, у этого человека была почтенная внешность. Его большое сухощавое и крепкое тело покоилось на ногах, которые у другого человека показались бы плоскими, но они были обуты в отличные воинственные сапоги, настоящие сапоги героя. Я услышал его голос: — Я получаю газеты из всех стран земного…

— Конспирации, — подсказал я. И мы громко рассмеялись. Мартын Иванович смастерил перекладинку, подвесил над костром котелок с водой, бросил в него картошку. Потрескивали сучья хвороста, легкий дымок стелился по овражку. Пригревало сентябрьское солнце. Нескошенные травы пожелтели, пожухли, местами полегли.…

Свадьба так свадьба. Расходы, в конце концов, потянем и переживем. Ну, не поедем в этом году на море. На мое обожаемое море… Встречу с которым я жду весь холодный и тяжелый год. Которое дает мне силы как-то проползти год следующий. Ладно, хватит капризничать. Хотя что может быть нелепей свадьбы в ресторане?…

«Застывшее дыхание трупа», — думает женщина за рулем; «дыхание трупа», оксюморон — слова противоречат друг другу, но вместе каким-то чудом приобретают смысл. Вот уже скоро большой перекресток, там она свернет направо, к югу, и наверняка отыщет на шоссе какой-нибудь мотель или пансионат. Пансионатов…

«Ах ты, мои дорогой. Ну спасибо, попринимаю. Значит, по столовой ложке перед едой?.. И кто ж тебя надоумил-то? Ведь все вы там в армии богатыри, кто мог тебя надоумить ягоды привезти?» — спросит она и потянется погладить его по голове, как гладила в детдоме и профучилище. А последний раз, в отделе…

Какая «Лиза», господи! Причем здесь «Бурда»?! Я обхватываю ладонями виски и начинаю судорожно вспоминать, где и когда в последний раз слышал эти два слова — «Бурда» и «Лиза». Ах, да… это было в июле, в одной квартире на Новослободской… Поэт-метафорист, на букву, кажется, Е. Да не оттуда ли явилась ко…

Мой многострадальный корабль отправляется в последнее плавание. А я, пожалуй, извинюсь перед ним за пару неточностей, несколько погрешностей, один серьезный промах, касающийся его устройства, и ворох мелких ошибок, то тут, то там. В конце концов, это я его выдумал и пустил по волнам выдуманного же моря.…

Обозревая пройденный путь, пограничники с любовью вспоминают ветеранов границы, которые так много потрудились над совершенствованием пограничной охраны, над улучшением жизни и быта воинов границы. А ведь многого не хватало в первые годы Советской власти. Из-за плохого экономического положения страны…

Третий был «сивый старичок», маленький, худенький, низенький. Но о нем речь впереди. II Для примера я расскажу вам, о чем и как мы беседовали. Усядемся мы на колоде под окнами избы. Солнце в это время как раз стоит пред нами, так как оно закатывается за крыши противоположных изб. Своими бледными,…

– Бог с вами, Ивановна, бог с вами, коли моих заслуг не считаете… Воздай вам господь! И я слышу, как Акулина начинает горько всхлипывать. – Вон, вон! И знать ничего не хочу! – продолжает кричать мать, выбрасывая за порог дырявую, вытертую шубенку Акулины и какие-то мешки. Матушка выталкивает окончательно…

То, что вечный антагонизм добра и зла воплотился в чет­ких социально-исторических категориях, давало жизни этой эпохи ощущение разумной эволюции. Глобальность такого конфликта позволяла постоянно соизмерять реальность с положительным и отрицательным идеалами, которые толко­вались как угодно широко. …

– Всегда насчет мужика говорите как-то… – возразил я. – Как я говорю? Я говорю, что стадо ваш мужик. Что без героя, без личности – поступать ему в архаические музеи. Вот что я говорю. Так на это я право имею. Я на своей шкуре… – Тут Батеев внушительно потряс отрепьями истерзанной своей альмавивы. …

А я почти месяц пролежал в певекской больнице. Когда становилось скучно, листал истории болезней. Вечером врач и медсестра уходили домой, никаких других больных не было, окна промерзали насквозь, стекла становились мохнатыми от инея, я валялся на диванчике в ординаторской и листал всякие интересные…

Она воображала уже, что все готово, когда ея вниманіе было привлечено криками ихъ многочисленнаго потомства. Ихъ было двадцать или тридцать человѣкъ… или Богъ знаетъ сколько. И какъ они были некрасивы и противны! Только имъ и принимать Всемогущаго! Волосы всклокочены, носы въ струпьяхъ, глаза залѣплены…

Вечером Аркашка читал свои произведения ближним. Сначала ближние (мама с папой) Аркашку слушали, но потом терпение ближних иссякло. — Господи, какой ужас! — говорила мама. — Аркаша! Да что же у тебя там за кошмары такие! Ты же ведь добрый мальчик!.. — И плоть его содрыгнулася от боли, — продолжал…

Черноволосая девушка, сидевшая справа от профессора, подавила смешок, неуклюже превратив его в покашливание. Глаза аспирантов снова повернулись к испуганной крольчихе. Девушка густо покраснела и втянула голову в плечи, сумев наконец выскользнуть из оков профессорского взгляда. — Похоже, мисс Митчелл…

— Да вы присядьте, Петр Андреевич, — сказал капитан, разглаживая свою бороду и задирая ее ладонью кверху. — Все это мне известно так же хорошо, как и то, что я ни разу не чинил никаких помех в ваших занятиях, хотя… за исход путины отвечать придется прежде всего мне. — Последние слова он произнес улыбаясь. —…

Едва ли существует необходимость подробно останавливаться на примерах забавных и беззаботных выдумок, которыми насыщены десятки и сотни сочинений Твена. Сошлемся хотя бы на архивеселую нелепицу, возникающую в рассказе «Мои часы» — помните, как человек, часы которого начали сильно отставать, вдруг ощутил…

«Летим!» — с радостью соглашается Таня. С высоты поднебесья видно далеко-далеко. Вон уже Исаакиевский собор, Адмиралтейство. Заблистали золотые… «Бе-елые», — поправил, заикаясь, мужской голос. «Почему — белые?» — возражает Таня. Купол храма и шпиль с корабликом — золотые. Заспорила — сон…