Проза

Суббота, суббота! Она кажется нескончаемой — так медленны густые капли времени, так незаметно глазу, неощутимо сердцу зреют они, наливаются полновесностью и, ничем не подталкиваемые, кроме собственной спелости, тихо отчуждаются: без стона, без всплеска падают из прозрачного сосуда дня в разверстое горло…

— А помните, как он пугался, когда ему случалось поранить бритвой себе лицо? — сказал Иносенсио Мансальво, солдат с узкими зелеными глазами. — А как боялся злых собак, — добавил полковник. — Нет, неправда, он был смелый, — сказал малыш Педро. — А по мне, он был…

— Вот окаянная девчонка, а я-то думаю, что она тут сидела, дожидалась, — кричит бабушка вслед, но её слова скоро теряются в громком стуке колес. Мы едем по проселочной дороге среди полей и лугов. Пыль легким облачком клубится за нами. Отец одной рукой правит, а другой бережно прижимает меня к себе.…

— Не бери в голову, — ответил он и, посмотрев на меня в зеркало заднего обзора, вежливо улыбнулся. Затем перевел взгляд с моего отражения на поток машин позади, чтобы мы с ним могли вписаться в поток, и мы вписались, и именно в этот момент я влюбился в моего шофера. — Я передумал, —…

– Опять дармоеды, – мирно проворчал он. – Ладно, иди на склад, возьми… Я скормил собакам по сухарю, это им понравилось, и один из них, кобель, что ластился ко мне при первой встрече, потянул носом и отправился к мешкам с продуктами. В это время появился Пухов и спросил – откуда псы? – Гони…

И тут голос сказал: «Бога нет!» Человек содрогнулся, объятый ужасом. Казалось, сейчас восстанут против неба и, протестуя, возопиют и самая крошечная былинка, и дорожная пыль, и белый камень, и капли крови осужденного, что засыхают на крыльце; казалось, они начнут защищать бога, страстно отстаивать…

А потом началась в стране чудаков новая жизнь. От соседей навезли красивые телеги, толстых огурцов, и прочее, прочее… Всего такого, что раньше чудаки в глаза не видели. В магазинах — все, что хочешь. По телевизору — того больше. Такое показывают, что раньше видели избранные, на кухне, когда дети…

— Кто вы? Что вам угодно? — осведомился мистер Хоуп. Вместо ответа непонятная личность, перехватив засаленный картуз другой рукой, потянула правую руку вниз и принялась задирать кверху длинную юбку. — Вот этого не надо! — запротестовал мистер Хоуп. — Вы же... это самое... понимаете...…

— Люди могут подумать, что ты мой любовник! — крикнула она сверху. — Что ты мой Валентин, который жаждет утащить крошку из колыбели прямо под венец. Она обожала его таким — смущенным и растерянным, любила его, когда он стоял, болезненно морща лоб, чуть вздернув плечо к правому уху, и…

Разочарования в «самой свободной стране мира» начались, чуть ли не с первых шагов. Да, его разместили хорошо, едва ли не с комфортом, но на этом дело, можно сказать, и закончилось. Утром следующего дня к нему в комнату пришел какой-то мистер лет двадцати трех и устроил ему допрос. Впрочем, «допрос» —…

А более всего — радостный вид бездетной хозяйки. Дожив до двадцати шести годков и не родив ни одного младенчика, нужно отречься от нарядов, повязать черный плат и по церквам, по обителям вымаливать себе, грешной, чадо. Так искренне полагала Маша, потому что и бабка ее выходила замуж с намерением рожать…

В двадцатых годах Апиц пробует силы на литературном поприще, чтобы пером служить своему народу. В 1930 году его избирают председателем Союза пролетарских революционных писателей города Лейпцига, одного из промышленных центров Саксонии, в которой в свое время гремели классовые бои, потрясшие всю Германию,…

— А ведь здравая мысль, — сказал Серега. — Наливай. За это надо выпить. Мы выпили и Петрушкин пообещал, что когда мы в следующий раз соберемся поговорить за жизнь и выпить по чуть-чуть водки, он будет показывать нам волшебство рассвета, запечатленное на видео. — Ну, предположим, — сказал Серега. —…

Страшнее её белых глаз и костлявой головы было то, что она не обращала на его протесты никакого внимания. Мальчик решил, что она так издевается, и выкрикнул самое скверное слово, какое только мог себе позволить: « Противная!!!» Его услышали, но не тётя Аня, а вошедшая мать. Секунду спустя щека у него…

Но Сьюзен была только одна. Средняя дочь, она родилась вскоре после его возвращения с войны, и для него ее рождение так и осталось навсегда связанным с первыми высокими надеждами на мир во всем мире. На фотографиях в рамках, развешенных по всему дому, она представала и шестилетним рождественским ангелом…

Как-то вечером после ужина я сидел на кушетке, тыча указательным пальцем в разные точки головы (под ухо, в ухо, в основание надбровной дуги, в нёбо), прикидывая, куда надежнее приставить дуло. Потом вспомнил про главное увлечение юности и попробовал сочинить стишок, но лишний раз убедился, что сценарное…

Нина Николаевна ко временам моего студенчества хоть и была ещё железной леди, но уже достаточно ржавой и… Ну, сопромат он и есть сопромат, против времени не попрёшь. Помню чудный случай. Начало первой пары. Столы-столы-столы анатомки. Цинковые столы анатомки… За теми столами, где не лежат сосудистые…

Но тут прозвучал острый как бритва крик, проникнутый болью. Юлий забыл обо всем и бегом вернулся в храм, к алтарю. Его брата не было там, где он с ним расстался. — Драконт? Молчание. — Драконт? Где же он? Юлий медленно прошел по боковому проходу храма, погруженного в темноту, затем…

Марта Нокс спросила меня насчет родео: – Кросби говорит, это хороший способ покончить с собой. – Лучше способа я не знаю, – ответил я. Мы сидели с ней друг напротив друга у костра, сложенного из толстых сосновых сучьев, совсем одни, и выпивали. В палатке за спиной Марты Нокс разместились пятеро…

— Вотъ вамъ, — сказалъ Б., — чмъ хуже вашей, а написать можно сидя дома. — Не стану спорить, — отвчалъ я. — Вы не поймете моихъ чувствъ! Въ вашей груди не бьется буйное сердце путешественника; вамъ чужды его стремленія. Все равно! Довольно того, что я ду съ вами. Сегодня же куплю книгу нмецкихъ разговоровъ,…