Проза

И диск опять движенья повторял заученные: семь - ноль - ноль - и точка. И дыры, отделяясь от кружочка, стояли все, но диск о том не знал. Но знал о том, что время отделенно преградою; для диска - рубежом. Он знал, что одному не вызвать звона ни в этом аппарате и ни в том. А Время необъятней. И. однако,…

Здесь приятным зудом отдается в ногах дробная горячая жизнь мотора. Кроме того, здесь можно наблюдать за шофером. В автобусе того маршрута, по которому я езжу каждое утро, мне особенно полюбился один шофер. У меня с ним завязалась тесная дружба - только, к сожалению, односторонняя. Я вижу его…

Сперва, среди сумятицы, его протест едва ли был замечен. Его голос тонул в общем реве, который вспыхивал вновь при всяком поклоне и самодовольной усмешке глупца-музыканта. Но мало-помалу народ вокруг Поликла перестал хлопать и уставился на него в крайнем недоумении. Тишина все ширилась, пока наконец…

- И Дж получил и за ходатая, и за клерка. - Да. - Не могу без содрогания вспомнить эти собачьи глаза, вытягивающие шиллинги, эту руку, прячущую деньги в левый карман пиджака. - Знаете,- спокойно, глядя в сторону, проронил Эндрью,- меня больше всего волнует то, я бы сказал, трогательное благодарное…

Все же основным являлась плоть прежней жизни, овеянная ли лиризмом даже у писателей не сентиментальных, или с оттенком автобиографичности. Особенного успеха на Западе эта литература иметь не могла, частью из-за трудности перевода настоящего русского писателя, частью по отсутствию "захватывающего"…

Поступила команда приготовиться к старту. Официальная, торжественная часть заканчивалась. Дальше, на удивление, все происходило как по писаному. По условленному сигналу я дал газ своему "долгожителю", лихо промчался через весь зрительный зал и выскочил на сцену, щедро распылив по пути остаточные…

Клос посмотрел на часы. Подходил поезд на Радом. Итак, обер-лейтенант едет в Радом, а о результатах операции узнает только на следующий день. На перрон снова повалила толпа пассажиров. Все они куда-то спешили, нагруженные мешками и чемоданами, плохонько одетые, изнурённые повседневными заботами, запуганные.…

— Пожалуйста, пропишите меня, — говорил я, — ведь хозяин комнаты ничего не имеет против того, чтобы я жил в его комнате. Я очень тихий. Никому не буду мешать. Пьянствовать и стучать не буду... — Нет, — отвечал председатель, — не пропишу. Вам не полагается жить в этом доме. — Но где же мне жить, — спрашивал…

— Сейчас, сейчас! Вы приглашали меня, так ли? — спросил он не особенно любезно. — О, да, доктор, еще в прошлом ноябре. Я — Джонсон, хозяин галантерейного магазина в Нью-Норт-Роде, может быть, вы помните? — Да, да. Роды немного запоздалые, — сказал доктор, пробегая список имен в своей записной книжке…

– А ничего не надо. Только вот мешок, Петро Михайлович, ячменя, как бы из коляски извлечь. – А это мы без труда. Хлопцы! – возвышал голос батько. – Не ори ты, – одернула его снова мама. – Цыц. Я сам знаю, когда орать, а когда нет. Ванько! Где ты есть? Давай быстро за мешком. Сашко! Хлопцы не…

Ее рассказ об этом, повторенный нескольким врачам в разное время, привел последних к заключению, что они имеют дело с редким случаем полной локализации помешательства, ограничением его странной и редкой галлюцинацией. Во всем остальном Ассоль проявила и твердость и полное сознание положения. Убежденная…

Они торопились, чтобы успеть на паром, который в 8.20 отчаливал от Брокденской пристани, направляясь на материк. А предположительно в 8.15 взятая напрокат «тойота» рухнула (свидетелей трагедии не было) в воду – болото? ручей? речушку? – сразу же за крутым поворотом, чего не могли предвидеть ни Сенатор,…

– Дай-ка я тебе, барин, сама изжарю пташек-то… – проговорил за мной голос знахарки. Я даже вздрогнул от неожиданности, и сконфуженная собака, прокараулившая подкравшуюся старуху, зарычала не на шутку и долго не могла успокоиться. Теперь я вспомнил, что я давеча совсем не заметил старухи, хотя она бродила…

Пахучий сад полз тёмно-жирными тенями на нас, на крыльцо; растекался теневыми пятнами по всему дому старого Гассана. Шла ночь черно-цветной поступью, в темном поле неба — густо высыпавшая ржавы звезды. Каффа зажгла огни в домах, желтые сгустки его бросала в море башенка с волнореза. Тихо. Майя пела:…

День получился трудным, досталось и грузчикам, и маминым нервам. Даже бабушка капала себе валокордин. Когда все внесли, бабушка пошла на новую кухню и вела себя странно испуганно, трогая блестящие кастрюли и прочую утварь. Хотя, казалось бы, с чего? И в старой квартире у них все сверкало, и жила уже…

Я вошел в Булонский лес и долго бродил там. Я был охвачен странным трепетом, нежданным и могучим волнением, вдохновенным восторгом, граничащим с безумием. Я ходил долго-долго. Потом пошел обратно. Который был час, когда я снова очутился под Триумфальной аркой? Не знаю. Город засыпал, и тучи, тяжелые,…

В один сверкающий зимний день на опушку леса пришло два человека в полушубках с топорами в руках. – Вот славное деревце! – сказал один из них. Другой, не говоря ни слова, сбросил с себя полушубок. Блеснул топор… Елочка вся затряслась от сильного удара, и с ветвей ее плавно посыпались хлопья снега.…

Но он еще жив. – Сделайте доброе дело… Мне… я… – он уже в агонии, дыхание совсем ослабло. Людей бьет мелкая дрожь, словно полчища муравьев ползают у них в мозгу и в сердце. – Ты кто? – раздается чей-то прерывающийся голос. Но тот, кто задал вопрос, чувствует, насколько он неуместен. – Носильщик……

В свои сорок лет Бьенвеню Жардр, которого все уже кличут «стариком Жардром», сбивает людей с толку: он тяжеловесен, чудаковат, рассеян. Даже в разгар дня он похож на ночную птицу: ходит медленно, словно толчками, будто на ногах у него гири. Когда необходимо принять срочное решение, он не говорит ни «да»,…

Это мы выписали изъ протокола, составленнаго секретаремъ Пикквикскаго клуба. "Посторонній наблюдатель", — прибавляетъ тотъ же секретарь, — "быть можетъ, ничего необычнаго не замтилъ бы въ почтенной лысой голов и круглыхъ очкахъ, пристально устремленныхъ на его секретарское лицо въ продолженіе…