Проза прочее

В маленькой комнатке, отгороженной досками, стоит железная печь. У окна стол и стул. У стены на полу два матраца. Это кабинет главного инженера, а пока и жильё. — Что, не прогадал? — Осепьян поставил на стол свечу и, открыв саквояж, зашуршал свёртками. — Есть будешь? — Нет, — Юрий разделся и лёг.…

«И тебе, привет, – замигал значок сообщения напротив контакта «Кошак-пятнистый». – Поздравляю!» «Хоть помнишь, с чем именно?» – уточнила она, фыркнув вслух, словно мужчина мог ее услышать. «Ты третий день только об этом и говоришь», – добавленный смайлик весело хихикал, заставив девушку на секунду…

Писать надо было не только для своих соотечественников, но и для миллионов людей из стран, еще остававшихся в 1914 году нейтральными. Их было немало, и от того, кто перетянет их на свою сторону, зависел исход войны. Главным призом, козырным тузом тут оставались США, отношения которых к Британской империи…

У мужчины в жизни один интерес – это женщина! Всё остальное приложение к интересной жизни! январь 2009г. Если жизнь – это сказка! То и конец, должен быть хороший! 19.12.2009г. В жизни каждого человека есть много всякого, интересного и не очень… Много есть того, что волнует, вроде просто, но каждому…

Первый раз Саша заметил ее на улице. В липкую февральскую метель они оказались рядом на остановке. Она пила сок из бутылки с широким горлышком. Казалось, с каждым новым глотком давала себе обещание не пролить сок на пальто. У нее никак не получалось. Она видела, что Саша смотрит, и ей было неловко. Подошел…

Дождь усилился, и я вынужден был спуститься на пассажирскую палубу, мысленно прося небо освободиться от туч, показать свои голубые просторы и выпустить на свободу тёплое солнышко. Выпив чаю с булочкой и немного согревшись, я снова поднялся наверх. Вдали, сквозь дождь и матовую дымку тумана, я увидел…

Токурси заулыбалась похвале, встала, отряхнула парку от налипших снежных льдинок. Они посмотрели друг другу в глаза. И в этот момент полюбила Токурси прекрасного и сильного юношу, удачливого охотника Сэктэкана. – Ты сумеешь добраться домой по своей тропинке или проводить тебя? – спросил Сэктэкан.…

Это была фотосессия для проекта об особенных детках, о том, что жизнь в статусе «инвалид» продолжается. Сейчас, пока я в декрете, писать – моя основная работа. Я лидер мнений, и мне важно говорить правду. Мне есть что сказать этому миру. Потом дочка заснула в машине, мы приехали домой, и я затащила…

– Мы же с ним? – возбуждённо спрашивает Генри, упираясь в друга взглядом. – Мы ведь тоже пойдём? Надо с утра позвонить Хэнку…       Сэм живо прерывает: – Будьте осторожны, ладно? Я это серьёзно. ( Будь осторожЕН. Расслабься, мне тоже не тебя плевать ). – Эй, ты долго трепаться будешь?! –…

– Что вы, тетя Соня! При ваших-то малых возможностях! Но Софья Михайловна настойчива. – Это Илюше на Новый год и обсуждению не подлежит. – Софья Михайловна говорит это жестко и бескомпромиссно. Наденька вздыхает и берет конверт: – Спасибо. Она уходит, и Софья Михайловна смотрит ей вслед, Наденька…

Пусть Светка не смеется – три курса мединститута что-то да значат. И в семье я действительно главный врач. Муж на мои вопросы раздражается. Позвонил-то он не для этого. Но все же я чувствую, что ему становится легче. Так всегда, когда кто-то разделяет твою проблему – знаю по себе. Я еще что-то озабоченно…

– Сейчас, Лёшка, мы тебя спасём. – Ты помоги выбраться. А спасёт другой. – Кто же? – Спас, разумеется. – Каламбурщик! Борис сделал глоток коньяка и размял пальцы. Голова Лёхи мгновенно приподнялась, и он жадно всосал ноздрями коньячный дух. – И мне глоточек! – заговорил он беспокойно. – Вместо…

Он задел меня в самую глубину сердца и заставил смеяться до коликов в животе, он помог понять и совсем не понимать, он сделал из меня красивую конфету с горьковатой начинкой. Ах, этот странный соленый и мокрый город вечных ветров и самых душевных закатов, странных встреч и нежеланных расставаний, город…

По асфальту, усыпанному алыми слезами рябин, я уже подходила к привокзальной площади – просторной, неузнаваемо новенькой, обрамлённой стеклом новоявленных супермаркетов, увенчанной игрушечным теремком вокзала. Вид города с улицы МПС открывался по-иному, в сравнении с привычным взглядом спешащего к поезду…

Всё прошло мимо, мимо… и уже не будет. Как сказала мама в один из своих шумных, коротких налётов: ты, не расцветая, вянешь на глазах. Соглашаться не хотелось (Анна боднула головой), но здесь, редкий случай, мама, увы, права. Анна про себя это знала. Ну не будет же она, в самом деле, красить ярким…

Снова стон бокалов. Остановка. Джентльмен полуобернулся к даме, ещё раз полуулыбнулся: – Всего доброго. – Такой голос… чуть… самую малость в нос… словно вчера только насморк закончился… – Вам тоже… – Она всё ещё смеялась. Вовка был зол. Ну, насколько он умеет это. А он не умеет. Поэтому просто…

И что бы найти ответ на эти свои вопросы субстанция вошла в сознание русалки, и деловито стало в нём копаться. – «Ага, тайное становится явным. Цивилизация русалок и русалов – сосредоточено размышляла субстанция вглядываясь в далёкое прошлое девушки – произошла от чудом уцелевших атлантов чья цивилизация…

Болот быстро написал заявление о приеме на работу и подал его Селюцкому. В это время в кабинет зашла девушка лет двадцати пяти, высокого роста, с черными заплетенными волосами. – Вот что, Айна! – сказал ей Селюцкий, подписывая заявление Болота. – Оформишь приказ о приеме на работу и познакомишь его…

– Спасибо, мне право неудобно… – Олег Петрович не знал, как себя вести: вроде бы старушенция к нему, как к внуку чувство питает, отказать как-то неудобно, подумаешь… – А можно я не один приду? Это не входило в планы Чайки, но заманить доктора как-то надо, да и еще один друг не помешает. – Конечно! –…

Марта смутилась и, хлюпая носом, зашептала на ухо Зое Петровне: – Там… Это… Капитана Машиного в мертвецкую понесли. Зоя Петровна замахала на девчонку руками: – Да что ты, милая! Спутала, наверное, с кем-то. Маша вон под утро пришла, говорит, что полегчало ему, температура, вроде как спала, никак…