Криминальные детективы

  Как в первом, так и во втором случае то, что казалось вначале совершенно естественным, в действительности оказалось убийством. Оба преступления, хоть и с запозданием, все же удалось раскрыть. А многие остаются не раскрытыми. Один известный криминалист как-то сказал, что, если бы у каждого погибшего…

— Давайте это сюда, — сказал я. Я взял листок и уселся за низкий прилавок, заваленный книгами, снятыми с полок покупателями. Наверное, у него но было времени поставить их обратно. — Что еще интересного в этих краях? — спросил я снова. — Ничего. Есть девочки в аптеке напротив и виски у Рикардо в…

– Чего ты разошелся? – не унимался теперь уже Гендос. – Она посмотрела. Он посмотрел. Подумаешь, делов! – Да ладно, – виновато произнес тощий, закидывая рюкзак на худющее плечо. Казалось, еще немного и увесистый рюкзак переломит его костлявое плечо. А Гендос сердито наседал: – Устроил тут базар…

Вдруг меня охватила горькая обида за Дори. При мысли о весомости собственного аргумента по венам словно побежал электроток, маня к телефону. Я схватила трубку. Пальцы машинально набрали номер радиостанции. Занято. Я положила трубку на стол и сделала глубокий вдох. Конечно, никто официально не запрещал…

Этот роман о моих соотечественницах... О тех любительницах восточных похождений, для кого погоня за призрачным счастьем становится нормой жизни. О тех, кто забывает, что среди наших мужчин тоже есть внимательные, заботливые, галантные и притягательные... О тех, кто еще не оглянулся по сторонам и не подумал…

— Ну, мне туда. — Марина, — немного грустно сказал он, — я бы мог заявить, что мне тоже туда. Сделаем иначе. Вы отдохнёте, а вечером встретимся. Вы мне нужны — я это чувствую. Может быть, и я вам тоже нужен… * * * В августе хороши тёплые вечера: мягкие, уже тёмные, какие-то усталые от летней…

Он тяжело поднялся, намереваясь пойти к сейфу, но телефон зазвонил, словно не хотел его отпускать. Всегда что-нибудь мешает, когда не хочется работать. Но и говорить с разбитной девицей тоже не хотелось — глупостей он сегодня наслушался. Рябинин снял трубку и грубовато спросил: — Ну? — Я говорю…

Адамс подошел к решетке и, в свою очередь, стал рассматривать своего визави. Крючковатый нос, тонкие и розовые, как у девочки, губы, темные и грустные глаза. Адамс знал этого человека. Они долго смотрели друг на друга. «Мог бы я сказать, что читаю ненависть в его взгляде? — подумал Адамс. — Пожалуй,…

— Правильно сделали, — кивнул Рублев. — У него инструменты есть. Он и откроет. — Да в том-то и дело! Карим не хочет. Боится туда один соваться. А вы, я же вас знаю! Вы же человек военный! Помогите нам! Я тоже бы картошки себе набрала, раз уж встала в такую рань и вниз спустилась в чем мать родила.…

Помнится, в тот вечер еще долго продолжался спор по поводу выдвинутой Людвигом концепции существования мира литературных образов. Но как обычно дискуссии наши заканчивались на шутливой ноте, так и на этот раз, устав от рассуждений, мы подыскали себе занятие поинтереснее забивания головы досужими вымыслами…

— Что вы, я не буду! — воспротивилась та. — Да пей ты давай! — досадливо произнес Миющенко, опрокидывая свой стакан и наполняя его снова. Наташа в изумлении смотрела на него, потом слегка отпила. Поморщилась, отодвинула стакан. Миющенко посмотрел на нее красными, воспаленными глазами, а потом закурил…

— Мистер Кочрейн? — спросил один из них, на вид немного не в себе. — Извините нас мистер, но… мой отец сказал, что я, вероятно, смогу найти вас здесь. Прошу прощения, меня зовут Питер Миноут, а это Барт Ивелл. Мой отец — Гаррингтон Миноут, мистер Кочрейн. Он подумал, что вы, возможно, вспомните, что…

Женщины прошли в конец магазина. Лидия извлекла из-под прилавка фетровый мешочек и осторожно положила его на стекло. Открыв мешочек, Нина радостно улыбнулась — там лежала статуэтка работы Фаберже, изображавшая молодую русскую крестьянку. Вырезанная из кварца и пурпурина, она была украшена драгоценными…

Но тогда такие гуманистические соображения не пришли мне в голову. Мне просто стало страшно. Страшно так, как никогда до этого и, надеюсь, после этого тоже. У меня все внутри обмякло. Я ведь бухгалтер, а не Рэмбо. Кроме того, второй из троих вошедших направил мне в лицо маленький пистолет. Несмотря…

Дверь распахнулась. Шукаев мимо шарахнувшегося в сторону жильца ворвался в коридор. Луч фонаря сразу нашел висящий на стене телефон. Сержант поднял трубку, набрал номер. Никитин Никитин чистил сапоги. Новые, хромовые, полученные сегодня утром. Он выменял на две пачки папирос у одного жмота из БХСС…

— Они слышали вопль, затем глухой удар? — повторил я обескураженно. — Выходит, никто на него не взглянул, чтобы удостовериться? Просто проверить, был ли он убит, или же у него сердечный приступ? — Они были слишком напуганы, чтобы смотреть, — просто сказал шериф, — да и, кроме того, дверь заперта изнутри.…

— Она попала туда как улика одного из нераскрытых преступлений, — неохотно сообщил он. — А сейчас, спустя пять лет, мы получили впервые какую-то зацепку, путеводную ниточку. — Чье-то подписанное признание? — осведомился я на всякий случай, хотя в душе совершенно не верил в такую возможность. — Точно.…

— Простудился, вот незадача, — сказал он весело, ткнул своей кружкой в кружку соседа. — Тебя как звать-то? Мы ведь теперь братья, даже ближе, — он дернул под столом рукой, натянул цепь. — Хан. — Батый? — Сынок подмигнул. — Видать, что ты косоглазому татарину родственничек. Не иначе, твоя какая-то…

Коста повернулся к Розетти: — Посадите-ка лучше свою обезьяну на цепь. — Он взглянул на стоящего перед ним громилу. — Отойди, толстячок, — спокойно сказал он. Зигги протянул к нему руки, схватив за отвороты пиджака. Когда он наклонился, Коста выбросил вперед ногу, ударив его в живот. Издав мучительный…

Потім Некрич зустрічався з Софією двічі—тричі на тиждень: ходили в кіно, на концерти, у театр Франка, вечеряли в ресторані “Київ”, де сиділи аж до закриття, потягуючи неймовірно смачне шампанське. Того ж вечора Софія розповіла Іванові Михайловичу про свої житейські прикрощі. Двічі була одружена й двічі…