Классическая проза

Там – внизу – перестали петь и играть. Песня оборвалась на половине; последняя нота её была высока и хотела быть ещё выше, но у певца недостало желания или голоса, и она порвалась как-то сразу, без эха, точно упала в быстрые струи речки и они захлестнули её своей пеной. Струны чангури задумчиво подрожали…

– Да, конечно, сожгут вам деревню, – продолжала соседка, – если станете попускать такие буйства и бесчинства; время же стоит почти всякий раз в этот день, как нарочно, ветреное; разумеется, дело осеннее, долго ли до беды! – Ох! да что ж мне делать-то с ними, Софья Ивановна?… – Как что делать, матушка?…

Народ больше всего теснился в проходах Дворца правосудия, так как было известно, что прибывшие третьего дня фландрские послы намеревались присутствовать на представлении мистерии и на избрании папы шутов, которое также должно было состояться в большой зале Дворца. Нелегко было пробраться в этот день…

По прошествии двух месяцев Кайер частенько говаривал: – Если бы не моя Мэли, вы бы меня сюда не заманили. Мэли была его дочь. Чтобы заработать приданое для своей девочки, он бросил службу в телеграфном ведомстве, хотя благоденствовал там семнадцать лет. Его жена умерла, а ребенка воспитывали его сестры.…

Зачем я пришел на мост Дез-ар? Кажется, в этот декабрьский четверг я собирался отправиться на правый берег и выпить вина в маленьком кафе на улице Ломбар, где мадам Леони, разглядывая мою ладонь, обещает мне дальнюю дорогу и нежданные радости. Я никогда не водил тебя к мадам Леони показать твою ладонь,…

Когда Семен замолкал, кто-нибудь из косарей обязательно спрашивал: – Так, говоришь, навестить скоро приедет? – А как же! – торопливо отвечал Семен и виновато улыбался. – Отписала: приеду после Петрова дня. Мне бы только дождать! – Доживешь, – лениво успокаивали его…

– И до Кшеменя еще две версты. Отец говорит, вы здесь бывали раньше. – Да, приезжал матерью, когда вас еще на свете не было. – Знаю. Вы – папин родственник. – Собственно, родственник первой жены пана Плавицкого. – Родственными связями отец очень дорожит, даже самыми дальними. Она стала наливать…

Лицо Шварца с английскими бакенбардами и вся худая фигура во фраке имела, как всегда, изящную торжественность, и эта торжественность, всегда противоречащая характеру игривости Шварца, здесь имела особенную соль. Так подумал Петр Иванович. Петр Иванович пропустил вперед себя дам и медленно пошел за…

Когда после той первой ночи он вышел в город, при виде его все в кофейне подвинулись, давая ему место, но он не смог вызвать на своем лице улыбку, не сумел удовлетворить их любопытство рассказами о Стамбуле и о походах. И снова к нему стали относиться с пренебрежением, стали о нем забывать. А как только…

Это была одна из тех свадеб, о которых говорят не только среди соседей и знакомых, но и среди людей посторонних, один из редких примеров того, как скромная и неприметная добродетель находит себе признание и награду. Уйдя из своего бедного дома, в котором нужда, а еще больше отец с его желчным нравом,…

— Но вы ведь опять хотите уехать, Кай? — Не знаю, возможно. — Кай быстро пригнулся в седле и снова выпрямился. — Возможно, Барбара. Они поскакали быстрее. Дорога вела вверх, на возвышенность. Оттуда открывался вид вдаль. Кай и Барбара придержали лошадей. Холм был окружен тенями, они крались среди…

— Что делает дайда пайнч? [2] А другие, судорожно цепляясь за крышу кузова: — Дайда пайнч делает все, что может! — Кажется, он умный и ловкий! — Да поможет ему пророк! — Да дарует Аллах ему еще больше силы и ума! Все эти сбивчивые и, вроде бы, сумасшедшие пожелания, относились на счет…

Когда-то он славился в мастерских своей силой, позже, в свете, — своей красотой. Теперь возраст давил на него, ложился на него всей своей тяжестью. У этого высокого, широкоплечего человека с могучей грудью, как у старого борца, появилось брюшко, несмотря на то, что он по-прежнему ежедневно фехтовал и…

И еще я виню себя за то, что я позволил тебе довести меня до полного и позорного разорения. Помню, как утром, в начале октября 1892 года, мы сидели с твоей матерью в уже пожелтевшем лесу, в Брэкнелле. [12] В то время я еще мало знал о твоем истинном характере. Однажды я провел с тобой время от субботы…

Перенесемся в другой мир. Лед, лед, лед, лед… Мы идем по Арктике. Лед, лед, лед, лед… Все по той же Арктике. Лед, полынья, лежание в дрейфе, прибрежная полынья… Шпиц — жаргонное Шпицберген, Грумант — древнее. Обледенелые скалы, поморская одинокая могила, сгнивший крест, эпитафия: «Тот, кто бороздит…

После первого «случайного» выступления город «жаждал опять услышать великого пианиста». Старые друзья и товарищи, знатоки музыки, энтузиастки в летах, богатые дамы, страстно желавшие показать публике свои новые туалеты, девицы на выданье, светская молодежь, которая не знала, как убить время, мужья и…

— Кипяток есть? — В готовности, вашескобродие! — Медведя! — Есть, вашескобродие! И вестовой хотел было уйти, выписывая ногами мыслете, чтобы готовить «медведя», до которого и сам был охотник, как капитан сказал: — Двери открой. Жарко. Верно, жарил, пока я спал? — И вовсе пронзительная погода, вашескобродие!…

– Напрасно вы говорите о нем в таком тоне. Он его не заслуживает! – с упреком остановила меня Варвара Николаевна. – Почему это? – А потому, что Рудницкий невинная жертва, пострадавшая за других! – горячо проговорила Петровская. Я посмотрел во все глаза на молодую барыню. – Рудницкий – невинная жертва!? –…

И в самом деле, поймать ее оказалось не легко: она бегала не так скоро, как Митя, но зато умела ловко пользоваться всяким средством спасения: то вдруг делала крутой поворот, то завлекала Петю в густую траву и, пока он путался в ней, с легкостью птички пробегала под самым его носом, то неожиданно исчезала…

«Все ли?» – явился назойливый вопрос и вызвал краску на побледневшее лицо Пинегина. Он вспомнил девушку, которая очень ему нравилась, эту милую умную и хорошенькую Ольгу Николаевну. Он был с нею дружен и часто виделся. И она, видимо, была расположена к нему. Как теперь он встретится с ней и что может…