Классическая проза

— Да ведь я же принципиально голый, — пролепетал Никудыкин, рыдая. — Голый ведь я… Оголитесь, гражданин, и вы… Не скрывайте свою красо… — А ты, братец, работай и не будешь голый! — нравоучительно сказал прохожий. Никудыкин посмотрел на гривенник и заплакал. Ночевал он в милиции. 1924 Гусь…

Её дивное детище — огромный, как стальной цветок, драгоценный, как волшебная брошь, турбореактивный двигатель для истребителя Пятого поколения. Грозное оружие ХХI века, гарант безопасности нового Государства российского, "Пятой Империи" русских. Научно-производственное объединение "Сатурн".…

— Решили. Об этом я и хотела тебе рассказать, когда позвонила по телефону и попросила прийти. Кстати, я никак не могу привыкнуть к тому, что в Эвонли появился телефон. Это так не вяжется с нашей милой старомодной деревней. — Между прочим, телефон — дело Общества. И хлопот это потребовало немалых. Кто…

«Ода Вудро Вильсону» тоже местами очень хороша, и мне жаль, что поэтесса, изменив свое отношение к этому превосходному человеку, не пожелала включить ее в новое издание. Но ярче всего, думается мне, миссис Альберт Форрестер проявила себя в прозе. Она написала несколько томов коротких, но безупречно построенных…

— Давайте, — говорит, — батя, уходить к красным. Христом богом прошу вас! Нам нужно ихнюю сторону одерживать затем, что власть до крайности справедливая. Данила тоже в это самое уперся. Долго они меня сманывали, но я им так сказал: — Вас я не приневоливаю, идите, а я никуда не пойду. У меня, окромя…

Анюта стала одеваться. — А что вы пишете? — спросил Клочков. — Психею. Хороший сюжет, да всё как-то не выходит; приходится всё с разных натурщиц писать. Вчера писал одну с синими ногами. Почему, спрашиваю, у тебя синие ноги? Это, говорит, чулки линяют. А вы всё зубрите! Счастливый человек, терпение…

«Я пришла поблагодарить вас, — сказала госпожа Элизабет, — ведь это вы прислали ко мне добрую женщину. Я очень хотела бы заплатить ей за услуги и заплачу, как только смогу работать и получу немного денег. Но сейчас у меня другая забота. Я собираюсь крестить малыша и хочу дать ему имя Август — это имя…

— Мосье Хамиль, почему вы не отвечаете? — Ты очень мал, а когда человек так мал, некоторых вещей ему лучше не знать. — Мосье Хамиль, так можно жить без любви? — Да, — сказал он и опустил голову, словно ему было стыдно. Я разревелся. Долгое время я не знал, что я араб, потому что никто меня не обзывал.…

Почему она покраснела? На этот вопрос нет ответа — быть может, потому, что пораженная ужасом мать второпях покинула укромный будуар, забыв обуть крошечные ноги и накинуть на свои тициановские плечи подобающий наряд. Какая сыщется иная возможная причина для подобного румянца? для безумного взгляда умоляющих…

Не знаю, чистая ли я. Ведь когда говорят о разных видах разврата, я не прихожу в ужас, не чувствую даже особенного отвращения. Конечно, если разврат не затрагивает детей, за детей я не могу придумать и казни. Но когда двое взрослых наслаждаются, как им кажется лучше, какое мне дело? Мне этого не нужно,…

Помню все, как если бы это происходило вчера. Сцена, вызванная посмертным бунтом умершей, этим криком свободы, этим замогильным протестом со стороны мученицы, загубленной нашими нравами и бросавшей отчаянный призыв к независимости из своего заколоченного гроба, была грандиозна, трагична, нелепа и захватывающа.…

Он все торчал у дороги, как пень, упрямо уставившись на дом Мартен-Левеков, и Мартен, наконец, разъярилась; со страху набравшись храбрости, она схватила лопату и вышла за порог. — Вам чего тут надо? — крикнула она бродяге. Он отвечал хриплым голосом: — Да вот сижу на холодке. Разве я вам мешаю?…

— Ты писатель, я писатель. Пособираем зерен для наших мельниц. — Ну… — Я за тобой заеду. Мы вновь отправились на прогулку по приморскому парку. Стоял на удивление тихий и погожий калифорнийский вечер, о каких мы даже не рассказываем родственникам с восточного побережья из опасения, что они поверят…

Это здание не был ни дворцом, ни итальянской виллой, — оно было чисто немецкое, и даже окружавший его сад заставил путника мысленно перенестись на покинутую родину. Цветы, которые цвели здесь, приветствовали его, казалось, на родном языке, кругом росли фруктовые деревья его родной страны, а среди берез…

— Для вашей супруги? Он протянул ей пять долларов. — Прикиньте на себя. Девушка не возражала. Он попытался представить, как из шарфика будет торчать голова Элмы, — не вышло. — Оставьте себе, — сказал он, — это вам подарок. Душа его пела, когда он выходил навстречу солнечному свету. — Сэр, —…

Вместе с нараставшей раздражительностью и недовольством пришло и разочарование, как следствие того, что муж и жена не могли найти почву для взаимных интересов. Повадки и маршруты шотландского тетерева, обычаи и фольклор татар и туркмен, экстерьер казачьей лошади – все это вызывало у Ванессы лишь тоскливое…

…Они лежали в тени деревьев, смотрели на голубую воду Чистого озера. Погожий день, выпитое пиво, ощущение близости друзей — все это создало удивительное настроение: им было и весело, и спокойно, и так хотелось, чтобы и дальше все было так же хорошо! Вот тогда-то и дали они друг другу слово, что обязательно…

Лейб-медик был весьма раздосадован столь странным выбором и уже собрался предложить пышногрудой брюнетке, не изволит ли она заступить место домоправительницы у него самого, но, по несчастью, его упредил некий придворный, так что ему пришлось довольствоваться одной из остальных девятнадцати тысяч девятисот…

Нельзя изо дня в день сражаться с быками, если это настоящие быки — огромные, сильные, свирепые и проворные, знающие силу своих рогов и достигшие надлежащего возраста, — применяя технику боя быков, изобретенную Хуаном Бельмонте. Это слишком опасно… И современный бой быков возможен только благодаря…

– Не хочешь ли молока, Тобермори? – сделав над собой усилие, произнесла леди Блемли. – Не возражаю, – был ответ в тоне полнейшего равнодушия. Слушатели содрогнулись, с трудом сдерживая возбуждение, и леди Блемли можно простить то, что, когда она наливала молоко в блюдце, рука ее была не совсем тверда.…