Классическая проза

Горят деревни, селы пышут, Прах вьется средь долин; В сердцах убийством хладным дышат Варяг и славянин. 8 Потомки Брута и Камилла {3} 30 Сокрылися в стенах; Уже их нега развратила, Нет мужества в сердцах. 9 Их император самовластный В чертогах трепетал И в астрологии, несчастный!…

Но ответа никакого не последовало — сидит хмурая-хмурая. Даже обидно стало: спасибо-то могла сказать. Надоела мне молчанка, и говорю: — Когда думаешь домой идти — сейчас или вот сварганю завтрак, покушаешь и пойдешь? Она помолчала и вдруг отвечает: — Никуда я не пойду — здесь останусь.…

Такой же вопрос задал Чернышевскому и юный писатель Чириков. Чернышевский в ответ привел в пример мужика, которому он однажды захотел помочь донести вязанку дров и, когда вязанка рассыпалась, мужик, вместо благодарности, обрушился на своего помощника с бранью: — Да чорт мне в твоей жалости! Не смыслишь…

И надо признать, его мнение обо мне не лишено оснований. Но ведь патриархальные родители с детства воспитывали меня в том духе, что женщина во всем должна быть стороной пассивной и не смеет ни при каких обстоятельствах навязывать мужчине свои желания. Я вовсе не бесчувственна, но женщина моего склада…

Но теперь пошла мода быть добродетельным и благочестивым; это поза, которую все стараются принять; все рядятся святыми Иеронимами, как раньше рядились донжуанами; все стали бледные, изнуренные, причесаны под апостолов; ходят, набожно сложив руки и уперев взор в землю; все, судя по ужимкам, вот-вот достигнут…

– Я? Нет. – Что так? – Мне это ни к чему. – Что ж, по мне, ладно, но только так никто из нас не узнает, – обиженно говорит Оле Иоган.– Только уж очень ты стал важный, тебе ни до чего нет дела. Ларс Мануэльсен плюет и отвечает: – Я тебе что-нибудь должен? Оле Иоган собирается уходить, но вдруг замечает…

И г-н Аркнэн вытащил из кобур два прекрасных пистолета с нарезными дулами и замками и очень удобными рукоятками. При виде их м-ль Гогота с ужасом вскричала: – Боже мой! Мсье Аркнэн, вы видно хотите застрелить меня! Спрячьте эти смертоносные орудия. Ну кому придет в голову оскорбить двух слабых женщин?…

— Вася, не сердишься? — Аркаша, послушай… — Ну, для Нового года. — Да я-то ничего; да зачем же ты сам такой сумасшедший, повеса такой? Сколько я раз тебе говорил: Аркаша, ей-богу, не остро, совсем не остро! — Ну, да не сердишься? — Да я ничего; на кого я сержусь когда! Да ты меня огорчил, понимаешь…

Заметив мой озабоченный взгляд, брошенный мимоходом на зеркало, она покачивает головой. — Что вы разглядываете себя? — Так. Обнаружил премного нового. — Опять собой любуетесь, сударь. Все не насытились этой картиной. — Так и картина — из ряда вон. Старый старик в смешном архалуке. Еще и с ермолкой…

Нет, Брюсов удовлетворяет вполне, дает всё и ровно то, что обещал, из его книги выходишь, как из выгодной сделки (показательно: с другими поэтами – книга ушла, ты вслед, с Брюсовым: ты ушел, книга – осталась) – и, если чего-нибудь не хватает, то именно – неудовлетворенности. * * * Под каждым стихотворением…

Исключение сделано лишь для тех текстов, принципиально различные редакции которых сыграли свою особую роль в литературном процессе. Такие редакции приводятся целиком, как отдельные самостоятельные произведения. Основной принцип подачи текстов — выверка их по первоисточникам (изданию, корректуре, рукописи).…

И бесконечное хождение, поиски помощи. Торжественная прохладная приемная господина доктора. На мягких стульях дамы в светлых платьях. Рассматривают цветные картинки в иллюстрированных журналах. Позевывают, деликатно прикрывая рукой накрашенные губы. Юзефиха забилась в уголок у дверей. Пугливо кутается…

Семья их была большая. На семейной группе видно целое подрастающее племя молодых Чеховых – Александр, Николай, Антон, Иван, Михаил и девочка Маша, та Мария Павловна Чехова, которая всю дальнейшую жизнь посвятила брату, пережила всех и в 1953 году, 90 лет от роду, присутствовала на открытии в Ялте памятника…

Вы говорите: "Трудно нам. Где же думать о знании и красоте, когда жить нечем. Далеко нам до знания и до искусства. Нужно устроить раньше важные дела". Отвечаю: "Ваша правда, но и ваша ложь. Ведь знание и искусство не роскошь. Знание и искусство не безделье. Пора уже запомнить. Это молитва и подвиг…

В этот миг она снова появилась, принесла колбасу на оловянной тарелке и деревянный поднос, посередке которого лежали добрые полкаравая ржаного хлеба, заботливо положенные початою стороною вниз, а по краю было вырезано замысловатыми готическими буквами: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь". - Лиз, а…

Подзаголовок звучит как «Восточная повесть». «Повесть» – как раз потому, что история. «Восточная» – потому, что во времена Лермонтова у историй ценились экзотические декорации, заимствованные из далеких стран. Здесь перед нами развертывается не какой-то условный Восток, а именно Кавказ, предмет пристального…

– Пошел к черту! Товарищ повернул назад. – Эй, погоди! Кто это тебя изукрасил? Ишь как испортили вывеску-то… Мишку не видал здесь? – Давно не видал! – крикнул тот, уходя к своим товарищам. Челкаш шагал дальше, встречаемый всеми, как человек хорошо знакомый. Но он, всегда веселый и едкий, был сегодня,…

Мы позабыли сказать, что на бульваре Тампль этого гамена прозвали Гаврош. ГАВРОШ ОПЕКАЕТ МАЛЫШЕЙ В Париже весной часто выпадают холодные дни, когда можно подумать, что вернулся январь. В один такой студёный апрельский вечер Гаврош стоял на многолюдной улице, перед ярко освещённой витриной большой…

Павел Николаевич и сам понимал, что нельзя. Это он говорил только на всякий случай. По уговору с главврачом онкологического диспансера их должна была ожидать старшая сестра в два часа дня вот здесь, у низа лестницы, по которой сейчас осторожно спускался больной на костылях. Но, конечно, старшей сестры…

Мистер и мистрис Джермень переглянулись. На лице мужа ясно выразилось подозрение, которое возникло в его уме при втором извинении. Жена была тверда и спокойна. Прошел промежуток времени — безмолвный промежуток. Мистер А, и мистер Б. как виновные, удалились в угол. Мы с женою рассматривали картины. Избавила…