Классическая проза

Он ко мне очень привязался. Приходил всякий день, мешал мне работать, читал мне все свои драмы и отрывки, излагал мне свои планы, как ему наискорейше пройти в министры; когда не было денег пойти в харчевню «Трех разбойников», где мы обедали, сам бегал в лавчонку за хлебом, ослиной колбасой и оливковым…

Эта весть мне как кость в горле — ни вздохнуть, ни выдохнуть. Будь то не Дели Мехмед, а другой кто, можно бы хоть что-нибудь сделать: овин ли, дом ли подпалить, нагнать страху, но ведь тут Дели-Мехмед! Тот самый, что водил башибузуков на Батак резать и грабить. Этот богатей и кровопийца на всех наводил…

Мой труд двигался медленно… много надобно времени для того, чтобы иная быль отстоялась в прозрачную думу – неутешительную, грустную, но примиряющую пониманием. Без этого может быть искренность, но не может быть истины ! Несколько опытов мне не удались, – я их бросил. Наконец, перечитывая нынешним…

В это время из дома торопливо вышел первосвященник, не очень-то смахивавший на царя земли, а скорее похожий на бесформенную подушку, на которую надели подержанное черное платье. На нем не было тиары (если допустить, что он таковую вообще имел) – ее заменяла потрепанная широкополая шляпа, мало чем отличавшаяся…

— Ну как — пороли? — Даже больно не было, — с гордостью ответил я. Флип все слышала. Незамедлительно послышался ее крик, обращенный ко мне. — А ну, иди сюда! Немедленно! Что ты сказал? — Я сказал, что мне не было больно, — пробормотал я, запинаясь. — Как ты смеешь такое говорить! Думаешь, это…

Он на минуту умолк, поглядывая на Жмуркина ясным, самоуверенным взглядом серых выпуклых глаз. — Этот прием вовсе не беззаконен, — начал он снова. — Ведь и судьба по отношению к нам к тому же самому приему прибегает. Посуди сам. Допустим, что я, будучи пятилетним мальчонкой, упал с качелей и получил…

—правд>=, ¬асиль Ќевольник був соб>= д>=дусь такий >= м>=зерний, мов зараз т>=лько з невол>= випущений: невеличкий, похилий, оч>= йому позападали >= наче до чого придивл€ютьс€, а губи €кось покривились, що ти б сказав Ч в>=н >= зроду не см>=€вс€. ” синьому жупанков>=, у старих полотн€них шароварах, да…

- Iменно! Iстинна правда! - вiдказували гостi.- Подохла б клята харпачня без нашої помочi. А кум Терешко (вiн же при панах був, то знає, як сказати) доточив: - Настоящая благодiянiя оказується, настоящая! А Денис казав далi: - Отож бачите!.. А ще й дибки проти нас стають! Тiльки порадошний чоловiк…

– Давайте наберем живых вшей и принесем ему! – решили некоторые самураи, приняв его слова за шутку, и за полдня набрали несколько чайников. Они полагали, что таким образом им удастся сломить упрямство Мори, и уже собирались предложить ему этих вшей со словами: «На, корми их!», как Мори нетерпеливо воскликнул:…

Леди Пибери жила в «Имении Мачмэлкок» – крыша ее дома не сегодня-завтра скроется за густой летней листвой, но сейчас она еще видна но ту сторону долины, среди распускающихся лип. От владений мистера Меткафа ce земли отделяет выпас в четыре акра; там пасется упитанное стадо Уэстмейкота, украшает ландшафт…

Нечего и говорить, что монах, ломая голову над пассивными средствами, пробовал также и активные способы воздействия на свой нос. Тут он тоже сделал почти все, что возможно. Он пробовал пить настой из горелой тыквы. Он пробовал втирать в нос мышиную мочу. Но что бы он ни предпринимал, нос его по-прежнему…

Два этих характера, заинтересовавшие Гончаров, были ярчайшими типа своего времени. Родоначальником первого явился Владимир Ленский, второго – сам Евгений Онегин, хотя и в сильно преображенном виде. Замечу здесь в скобках, что и холодность Онегина, его опытность терпят точно такой же крах, как и опытность…

На другой же день утренние и вечерние газеты тиснули интервью с Агассицем; в одной газете появился даже импровизированный портрет странного гастролера. Усы и шевелюра портрета сделали бы честь любой волосорастительной рекламе. На читателя, выкатив глаза, смотрел свирепый красавец. Между тем виновник…

В баре я ему сказал: – Слушай, чувак, я очень хорошо знаю, что ты ко мне приехал не только затем, чтобы стать писателем, да и, в конце концов, что я сам об этом знаю, кроме того, что на этом надо заклеиться с такой же страшной силой, как на амфетаминах. А он ответил: – Да, конечно, я точно знаю,…

Трясясь от страха, старик поспешно нашарил деньги и хотел передать их человеку в черном, но никак не решался взять у него красную пампушку. Черный, вспылив, заорал: – Ну, чего испугался? Почему не берешь? Пока старый Хуа колебался, черный отобрал у него фонарь, сорвал с него бумагу, завернул в нее…

Но антиквар уже отвесил глубокий поклон, словно хранить для нее ларчик было пределом человеческих желаний. Конечно, он готов хранить его хоть вечность! Дверь, сухо щелкнув, закрылась за Розмэри. Остановившись на ступеньке, она стала вглядываться в зимнюю полутьму. Шел дождь, и чудилось, что вместе…

Уже под Москвой, в Серпухове, едва поезд остановился, она впервые за все время сказала Синцову: — Выйдем, погуляем… Вышли из вагона, и она взяла его под руку. — Знаешь, я теперь поняла, почему с самого начала почти не думала о тебе: мы найдем Таню, отправим ее с мамой, а я останусь с тобой в армии.…

Он вошел в вагон, кондуктор вскочил на подножку, и поезд тронулся. Я поехал домой в двуколке. Джек сидел на крыльце и писал жене письмо. Принесли почту; я взял газету, сел на другой стороне крыльца и стал читать. Хоган выглянул из дверей и подошел ко мне. – Что у него вышло с Солджером? – Ничего…

– Дени! Дени! Ты с ума сошел, послушай, Дени! Но тот, задыхаясь, продолжал с остервенением наносить удары, и, отбрасываемый то толчком ноги, то ударом кулака, снова в бешенстве возвращался назад. Г-н Марамбо получил еще две раны в ногу и одну в живот. Но вдруг одна мысль мелькнула, как молния, у него…

Салон Юпитера, где собирались местные буржуа, был оклеен голубыми обоями и украшен большой картиной, изображавшей Леду, распростертую под лебедем. В это помещение вела винтовая лестница, которая со стороны улицы заканчивалась узенькой дверью скромного вида; над этой дверью всю ночь горел за решеткой…