Классическая проза

И он прошел к себе в спальню. Там он задвинул задвижку, чтобы остаться одному, совсем одному, совершенно одному. Он уже так привык к дурному обращению, к попрекам, что чувствовал себя в безопасности только за запертой дверью. Он даже не смел теперь думать, размышлять, рассуждать сам с собою, если не…

Так вот, началась война, которая унесла жизни двадцати, если не больше, ребят, которые числились в моем списке, а остальные куда-то пропали: кто залег на дно, кто уехал на восток, кто обосновался в Малибу или в Форт-Лодердейле. Баг тоже входил в тот список, но оказалось, что я как следует узнал его только…

Необыкновенно удачной и приятной была и другая находка: в мусоре, покрывавшем арену, я обнаружил грязный и изорванный номер «Римской Ежедневной Боевой Секиры», в котором оказался критический разбор именно этого представления. Как источник новостей газета устарела на много столетий, и я публикую здесь…

– Давай дальше! – азартно кричит он Валере. – Что – «давай»? Пусть тебе твоя баба дает. Ты чем отвечать будешь? На тебе одни трусы остались. На попку играть? – Что?! Почему на попку?! У меня в «сидоре» костюм спортивный лежит, его ставлю! – Э, барахло какое-нибудь! Покажи. – Что «покажи»? Весь мешок…

Он хитрым эллипсом крутанул рюмку в воздухе и выпил коньяк. А выпив, взял не спеша ломтик лимона и подмигнул Рощапкину добродушно и мудро, как человек, знающий соль бытия. «Ах, — подумал несвязно Рощапкин. — Что это я, в самом деле?» В каком году было введено христианство на Руси? В девятьсот восемьдесят…

Цинга без устали косила людей. Борис Меркин, отец Эстер, рассказывал об этом с неподдельным весельем. Он честил сталинистов отщепенцами, бандитами, рабами. Уверял меня, что не будь Соединенных Штатов, Гитлер перевернул бы Россию вверх ногами. Вспоминал, на какие уловки шли заключенные, чтоб заполучить…

— Передай одеяла и корзину, — отрывисто сказал белый. Он опустился на колени у края площадки, чтобы взять вещи. Затем лодка отплыла, и белый, поднявшись на ноги, очутился лицом к лицу с Арсатом, который вышел из низкой двери своей хижины. Это был молодой человек, сильный, с широкой грудью и мускулистыми…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЭСТЕЛЛА Нельзя сказать, чтобы люди обладали высоко развитым чувством справедливости. Знавал я когда-то одного старого грека, дядюшку Дугали, который всякий раз, когда при нем рассказывали какой-нибудь эпизод из греко-турецких войн (о том, скажем, как турок, поймав грека, беспощадно его…

* * * Выгрузка и погрузка шли своим чередом. Губернаторский чиновник, весь перепачканный, вылез из-под дома. – Что вы там делали? – Идолов искал. Обещал архиерею привезти. Не могу найти, а есть, знаю, что есть… Идолы были. Мне их показали – замазанных салом, закопченных. – Где вы их прятали?…

– Разумеется, сударь, – согласился человечек чисто из любезности. И, продолжая улыбаться, показал мне «Любовь Элоизы и Абеляра» [9] , но я дал ему попять, что в моем возрасте не до любовных приключений. Все еще с улыбкой, он предложил мне «Игры для развлечения общества»: правила игры в пикет, безик,…

— Он тебя не называл этой ужасной кличкой?.. — Нет. Он меня зовет по-новому. — Как? — Да не все ли равно, мама! — Мюриель, мне необходимо знать. Папа говорил… — Ну ладно, ладно! Он меня называет «Святой бродяжка выпуска 1948 года», — сказала дочка и засмеялась. — Ничего тут нет смешного,…

Пожилая дама с глубокой печалью посмотрела на каменное сердце, склонилась над ним, и две большие жемчужные слезы упали на красный камень. Старый господин быстро схватил ее руку. Глаза его заблистали юношеским огнем, в его пламенном взгляде, как в далекой прекрасной стране, украшенной цветами и залитой…

Сотни книг, миллионы слов – и сплошная бессмыслица. Несмотря на это, после каждого похода в публичку я приносил домой две-три книги по теологии в надежде, что они не окажутся совсем уж безумными. Я перелистывал книгу, пока не убеждался, что ее автор такой же зануда, как и студент-богослов в моих русских…

С хозяином мне приходится сталкиваться редко. По профессии он учитель. Придя из школы, запирается на целый день в кабинете и почти не выходит оттуда. «До чего он трудолюбив», – думают домочадцы. А хозяину и в голову не приходит их разубеждать, что на самом деле он вовсе не такой. Иногда я украдкой заглядываю…

— Да, грустно, — произнес он отрывисто и посмотрел на часы в то время как на колокольне пробило четверть звоном Вестминстерской башни. — Я ждал два года, а потом вернулся в Сингапур. Коль скоро я не могу с ней видеться, уж лучше мне жить тут. Всякий раз, приезжая с Борнео в Сингапур, я по своим делам…

— А на погонщика посмотрите! — крикнул он. — Я в жизни не видывал такого огромного человека! И что понадобилось ему здесь, среди льдов, за сотни миль от жилья? Это же сани, сэр! Не прошло и нескольких минут, как таинственный путешественник исчез во льдах, оставив Уолтона…

Их действительно очень многое роднит, сэра Артура и его героя, вплоть до сугубо внешних особенностей поведения. Оба они курили трубки, собирали газетные вырезки, проводили химические опыты и азартно решали кровавые загадки, не говоря уже о том, что любили работать в полной изоляции от окружающего мира,…

Въ этомъ же году въ сосднемъ дом совершилось событіе, встрченное съ большой радостью. Въ нсколькихъ поколніяхъ семья Вольфрамовъ всегда имла наслдника: но въ послдніе пятьдесятъ лтъ въ монастырскомъ помсть не родилось ни одного мальчика. Поэтому послдній въ род, совтникъ и оберъ-бургомистръ города Францъ…

Нет, милый Голод, не сегодня. Не тронь! Там есть лари, полные спелого хлеба, в котором не слышно запаха тленья. Это была мысль, которая еще мне в голову не приходила. Уже час прошел, как встало солнце. Тонким ароматом сероцвета был пропитан воздух. Припав к липкому соку деревьев, спали тяжким сном…

- Встаньте, - сказал учитель. Он встал; фуражка упала. Весь класс захохотал. Он нагнулся и поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем - ему опять пришлось за ней нагибаться. - Да избавьтесь вы от своего фургона! - сказал учитель, не лишенный остроумия. Дружный смех школьников привел бедного мальчика…