Детская проза

Путь взросления ни у кого не бывает гладким – всем приходится преодолевать трудности и неудачи, адаптироваться к различным ситуациям. Большинство выходцев из простых семей, тех, что росли самыми обычными детьми, а после пробирались каждый своим путём через тяготы и лишения, смогли в итоге добиться успеха.…

Показался автобус – белый пазик с голубой полосой. Ася вытянулась и смотрела, как из него вышла бабушка в платке. За ней выскочили пара пацанов, приехавших, как Ася, на каникулы. Они закинули на плечи рюкзаки и, болтая, пошли по мостику. Вышли мужчина и женщина, их радостными возгласами встретили мальчик…

— Этим жемчужинам цены нет, вот так-то, — сказала Мимми. — И это за ними охотится Фиолито, понимаешь? Петер не на шутку забеспокоился. Но Мимми ничуть не казалась встревоженной. — Да ну их, этих разбойников, пойдем лучше в кухню и сварим какао, — предложила она. С верхнего этажа в нижний вела лестница.…

Только раз в году, в свой день рождения, Чарли Бакету удавалось отведать шоколада. Целый год вся семья копила деньги, и, когда наступал счастливый день, Чарли получал в подарок маленькую плитку шоколада. И каждый раз, получив подарок, он аккуратно клал его в маленький деревянный ящичек и бережно хранил…

В одном из углов «аптечки» была маленькая скамеечка, известная под названием «скамьи подсудимых». Дело в том, что папа-доктор считал стояние детей в углу негигиеничным и не ставил нас в угол, а сажал. Мы сидели на позорной скамье. В «аптечке» синели тюремные сумерки. Оська сказал: — Это он про цирк…

За окном и правда раздавались голоса. Это Сёмка Левитин, Амир Рашидов, рыжий Толька Петров и его сестра Галка смастерили бумажных змеев и с ликующими воплями запускали их, бегали от ворот до помойки. Змеи были небольшие, типа “монах”, взлетали невысоко, но веселья было полным-полно. Я выбежал и включился…

Бабка, плача, сказала Фильке, что наверняка уже замёрзли колодцы и теперь их ждёт неминучая смерть. Воды нет, мука у всех вышла, а мельница работать теперь не сможет, потому что река застыла до самого дна. Филька тоже заплакал от страха, когда мыши начали выбегать из подпола и хорониться под печкой…

Ну, в общем… Руби выбирает. Мне поручают покупать одежду для нас обеих: майки, колготки, джинсы… Конечно, одинаковые! Нам по-прежнему нравится, что мы двойняшки, но кому же не хочется нормально выглядеть?! По-моему, наша семья не похожа на обычные семьи, о которых пишут в книжках. Мы очень много…

Слон прошел мимо нас: смотрим, сворачивает с дороги и попер в кусты. Кусты плотные, колючие, стеной растут. А он — через них, как через бурьян, — только ветки похрустывают, — перелез и пошел к лесу. Остановился около дерева, взял хоботом ветку и пригнул ребятам. Те сейчас же повскакали на ноги, схватились…

Утром, когда брат Витя собрался в училище, я попросил его узнать у ребят нашего класса, куда делся Илька. Вернувшись, Витя сказал, что ребята ничего толком не знают: одни говорили, что Илька застрелил самого офицера и был за это повешен, другие — что он подался на весельной лодке в Румынию, а третьи…

«Тем хуже для него», – решает волк. И выбрасывает из головы всякую мысль о мальчике. 3 Однако на следующий день мальчик опять тут как тут. И еще на следующий. И дальше каждый день. Так что волк вынужден снова думать о нем. «Да кто же это?» «Чего ему от меня надо?» «Делать ему, что ли, нечего…

— Я тебе сказала, что я отсюда не уйду, — ответила женщина. — Буду долго стоять и смотреть. А ты можешь идти без меня, если тебе неинтересно. — Девушка, а девушка, — осторожно сказал Володя. — Мне, конечно, он тоже нравится, но я бы за него тоже столько денег не отдал. Все только ахают, а покупать —…

По ту сторону пшеничного поля пыльной дорогой ехал как-то молодой селянин на справной телеге с лошадьми. Вёз он больного отца из уездной больницы, тот ещё по весне с ногой маялся: поранил в кузнице, а рана никак заживать не хочет. Бабка старая и заговаривала, и мазями самодельными мазала, а всё без толку.…

— Когда же вы елку зажигать станете? — спрашиваю я. Признаться, хоть старый человек, а люблю, когда горит елка. — Подождите, хозяюшка… В первый день мы зададим пир на весь мир. Приходите. — Приду посмотреть… Занятно… Спасибо за приглашенье. В первый день Рождества был ужасный ветер и мороз. Целый…

Потом, рассказывая об этом путешествии, он ничего бы не выдумывал, и, несмотря на это, его рассказы казались бы самой свободной и захватывающей сказкой. Он умел в самом обычном, будничном открывать черты необыкновенного, и это свойство делало его подлинным художником. Для него не было в жизни скучных…

По правде говоря, мне вовсе не тоскливо, но возражать я не стал и постарался изобразить на лице как можно более унылое выражение. Фрау Лиссенкова задела у папы самое больное место, это я сразу смекнул. Когда кто-нибудь обмолвится о маме и намекнёт, что в одиночку папа, вероятно, не справляется с воспитанием,…

Иной с такой вон личностью вообще бы не подходил ни­когда к зеркалу и зря не расстраивался. Но Ванята слыл человеком без претензий и был вполне доволен тем, что, не задумываясь, дала ему природа. Он поправил кепку, надви­нул ее поближе к правому уху, показал самому себе язык и отправился на улицу искать…

— Пройдет, — сказал я. Его забота тронула меня. — Сам потом пожалеешь. Попомни мои слова. — Пустяки, — ответил я. — Когда еще попаду в тундру… — Ну скажи, что хочешь найти там? Ненцы — народ хороший, доверчивый, бесхитростный. Словом, дети природы, как говорится. Только ничего особенного не ищи.…

— Эй, Гаврик, посмотри мне в глаза. Кровь бросилась в лицо Гаврику. — Где яблоки? До сих пор Гаврик не может понять, как Валентин догадался. Брат стоял над ним, не вынимая из карманов рук, и внимательно рассматривал его. — Неси яблоки, — сказал он. — Живо. Но принести яблоки при всем желании…

— Ой, придумала! Девочки заинтересованно посмотрели на нее. — Вы даже не представляете, что я придумала, — сказала Катька. — Оля, сбегай в палату. Неси побольше ниток и собери все иголки… Когда Ольга убежала, Катька спросила у Валерки: — Лесных братьев не видел? Оруженосец…