Звезда дураков
Шрифт:
Боль накатывала... не волнами, нет. Она просто накатывала, накатывала и накатывала. Я чувствовал, что лоб покрыт испариной. Альф и Ясмин глядели на меня с сочувствием. Это театральное представление надо было заканчивать. Не хотелось бы мне, чтоб они тут сидели, когда станет действительно плохо. Я сглотнул.
– Принесите воды и валите отсюда. Все. И быстро. Нет. Стоп. Еще. Бран говорил, что у дроу есть рабы. Не знаю. Если это и правда, то не думаю, что это люди. Когда на прогулку пойдет хоть какой-то слушок по этому поводу, то такое начнется, что не поздоровится никому. Все. Идите отсюда.
Они
***
Два дня растянулись на две вечности. Наверное, я все-таки спал временами, Или терял сознание. Во всяком случае, вода в кувшине присутствовала постоянно. Доливали или меняли, пока я метался в бреду. Приходя в себя, я всякий раз разглядывал свою рану. Не могу сказать, что ее внешний вид менялся к лучшему. Никак он не менялся, и настроения это мне не добавляло. Я сжимал зубы и готовился терпеть дальше. Когда-нибудь все проходит и изменяется. Правда, не обязательно в лучшую сторону... но эту мысль я старался не думать.
Наконец вечность закончилась. Я лежал, смотрел в темноту и хотел есть. Боль не прошла полностью, но стала терпимой. В комнате никого не было.
А жрать-то охота!
Если бы я был уверен, что смогу дойти до двери, то попробовал бы добраться. Но такой уверенности у меня не было. Скорее наоборот. Меча и арбалета поблизости тоже не наблюдалось. Ладно. Кое-как я сел в кровати, опершись о стену, напился, выплеснул остатки воды на пол и швырнул кувшин в дверь. Туда, где она по моим представлениям находилась.
Раздался грохот и сразу же вспыхнул свет.
– Вы что, сдурели вконец!?
Полностью одетый Карелла держал в одной руке масляную лампу, в другой - меч и щурился от света.
– На фига вы кувшин разбили?
– Позвать кого-нибудь хотел. До двери я навряд дойду, вас не видел, а есть охота.
– А что, просто позвать, крикнуть, там, ума не хватило?
Да. Как-то не хватило.
– Ну-у...
Открылась дверь, влетели Альф и Ясмин.
– Что тут у вас такое?
– Питер дебош устроил.
– Питер, вы в норме?
– Питер, ты пришел в себя?
– Я пришел в себя, я далеко не в норме и я хочу есть.
Мимо воли уголки губ поползли вверх. Не, я понимаю - ночь и все такое... Спят люди... Только вот Ясмин была замотана в простыню, которая не особо скрывала содержимое. А содержала простыня только девушку.
И ничего больше.
И все ее дары природы от посторонних глаз прикрывал исключительно джокер, вытатуированный на заднице.
Не особо многое он там, честно говоря, прикрывал. На бедрах Альфа была завязана какая-то тряпка. Полотенце, вроде.
– Вы, гляжу, в дикарей играли...
Если до этого и были какие-то сомнения, то после того, как Альф покрылся ярко-красными пятнами, сомнения пропали. Ясмин просто не поняла фразы... Да и не особо ее это беспокоило, кажется. А меня уже понесло:
– Воины племени не должны ходить без оружия. Времена нынче суровые. Ты где свое копье оставил, о, отважный?
– Питер, я...
До Ясмин что-то дошло, и она высокомерно заявила:
– Это не твое дело, Питер, в кого Альф свои копья кидает. Лежи и помалкивай.
– Она фыркнула.
– Бежала, главное, торопилась... Думала, случилось
Она, запахнула простыню и величественным шагом удалилась из комнаты.
А я захохотал. При каждом приступе смеха мне будто раскаленный прут в бок втыкали, но остановиться не было никакой возможности. Альф окончательно смутился.
– Питер, я... мы...
– Ох, Альф... не могу просто... мне смеяться больно... блин!.. давно я так не веселился. Уйди! Скройся с глаз моих, пока меня не отпустит! Поесть чего-нибудь принеси... ох, не могу!.. Ты случайно планы ее похищения не разрабатываешь? Уйди... уйди... сгинь с глаз моих минут на пятнадцать.
– Ты не рассердился?
На меня накатил новый приступ хохота, но смеяться сил уже не было. В боку полыхал пожар. Сил хватило только на то, чтобы простонать:
– Уйди!
– Мне, правда, очень стыдно...
– Иди-иди. Смой с себя позор. А на обратном пути еды захвати.
Альф вышел, приступ смеха прошел, но хорошее настроение осталось, хотя бок и болел. Я весело посмотрел на Виктора, который с невозмутимым лицом уселся в кресло.
– И давно это у них?
– Да почти сразу, как только вы уехали. Но я узнал только когда от Эрлика вернулся.
– Глянь-ка! Никогда бы не подумал. Альф-то...
– Да это не Альф вовсе.
Я присвистнул.
– Бойкая девочка!
– Подметки на ходу режет.
– А с чего Альф-то решил, что я должен рассердиться? И у меня создалось впечатление, что они это скрывали... Может, показалось просто?
– Нет. Он считал, что между вами и Ясмин что-то есть.
– С чего бы?
– Не знаю. Сами спросите.
– А что там у Эрлика?
– Жив-здоров, разгребает дела своей семьи, но готов присоединиться. Там у него уже мало забот осталось.
Зашла Ясмин. Она успела одеться и позабыть на какой ноте завершилась прошлая встреча.
– Питер, ты выздоровел?
– Нет. Но если не помер, то пока поживу.
– Это хорошо.
– Да. В общем-то, неплохо. Я доволен, по крайней мере.
Появился и Альф. Молчаливый, сосредоточенный и с большим подносом в руках.
– О-о-о... Тащи сюда.
– Питер, вы бы полегче, а то...
– Помолчите, Виктор. Мне доводилось переносить и большие тяготы и лишения.
Я принялся закидывать в себя все, что попадало под руку. Ясмин посмотрела на меня, решительно взяла в одну руку нож, а в другую - вилку и принялась яростно терзать кусок мяса. Даже имея очень богатое воображение, назвать это хорошими манерами было нельзя. Само сочетание Ясмин, ножа, вилки и еды выглядело немыслимым.
– Что ж вы с девочкой сделали, изверги?
– Теперь вы помолчите, Фламм. Альф на нее хорошо влияет. Еще пара недель и ее можно будет на торжественные приемы выводить.
– Я на нее нормально влияю. Просто до этого вы на нее плохо влияли, - вписался в разговор Альф.
– Не спорю. Но я и раньше хорошими манерами не блистал. А ножом и вилкой в тандеме пользовался только на занятиях по этикету. Это было в Академии, было давно и большей частью - неправда. Так что все это - тлетворное влияние Карелла. Он в море разбойничал. Видно, там и нахватался. Очень невоспитанные ребята эти фоморы.