Звери
Шрифт:
– Я уже сообщил им, что не приеду. Они поняли меня, ведь тебе необходимо, чтобы мы с Кевином были рядом. Столько всего произошло в последнее время... Отец и мать поддерживают меня в этом выборе. Нет, я не могу оставить тебя. Тем более что это лишь на год. В Клане Наблюдающих Жизнь нам с Кевином не позволят быть рядом с тобой, они закрыты для посторонних. Так что, как только мы доставим тебя к ним, я смогу вернуться домой.
– Все это вовсе не означает, что ты должен остаться, - настаивала я, - тем более что наши с Кевином родители смогут нас навестить. Что же касается
Видя, как он собрался мне что-то ответить, я подняла руку, не давая ему начать, и продолжила:
– Ты мне сам говорил, что твой отец болен. Поезжай к нему. Они ждут тебя вне зависимости от того, что говорят. Да и матери будет легче, если она хоть несколько дней сможет побыть рядом. Тебе нужно быть там, где ты нужнее. А сейчас твои родители нуждаются в тебе больше.
– Зря ты недооцениваешь изгоев, - упрекнул меня Джек, - неделя каникул - хорошее время для нападения.
– А ты зря со мной споришь, - парировала я, - ты должен быть дома, с ними. Ведь они не видели тебя почти год. Поезжай, со мной все будет хорошо. Тем более что здесь будет очень много служителей Замка, которые смогут встать на его защиту, случись непредвиденное!
– О чем говорите?
– Кевин обнял нас с Джеком, и, улыбаясь, ждал ответа.
– Джек решил не ехать домой, - пожаловалась я, - и мне никак не удается его разубедить.
– Поезжай, - просто сказал брат, - ведь к нам завтра прилетят родители, так что два дня мы проведем с ними, а там останется совсем немного времени. Ты должен быть со своими. Для меня безопасность сестры стоит на первом месте, так что я сказал бы тебе, если что.
Я видела, как Джеку хочется поехать домой, и видела все его колебания. Но, в конце концов, здравый смысл победил, и друг кивнул. Кевин хлопнул его по плечу, и заторопил:
– Ты и так растерял слишком много времени, так что скорее собирай вещи.
Друг улыбнулся, и быстрым шагом направился в наш домик.
– Так что там с приездом мамы и папы?
– Радостно спросила я.
– Мне ведь еще ничего не известно.
– Они прилетят завтра и останутся здесь на два дня.
– Как хорошо, - обрадовалась я, - а почему ты мне раньше об этом не рассказал?
– Я с укором смотрела на брата.
– Мне самому только что сообщили, - извиняясь, ответил он, - но это еще не все...
– Выкладывай!
– Нетерпеливо скомандовала я.
– Алекс с Игорем тоже прибудут.
Я смотрела на брата, и не могла поверить своим ушам. Кевин старался выглядеть серьезным, хотя веселые морщинки, дрожащие в уголках его глаз, выдавали его. Он искренне потешался надо мной, ведь знал, как я хотела увидеться с сестрой.
С самого детства мы с ней были не разлей вода, но теперь все изменилось. Она стояла во главе Клана Рыцарей Ночи, а мне суждено было возглавить наш народ, пройдя все четыре Инициации. Нам иногда удавалось отправить весточку, но этого было недостаточно. Как многое мне хотелось ей рассказать, и как о многом хотелось посоветоваться.
Первая Инициация была для меня испытанием, но не тем, в какое она могла превратиться, не будь рядом моей сестры. Хорошо, что среди Зверей Крови со мной были Кевин и Джек, иначе это могло быть слишком сложным делом для меня.
Весь вечер и всю ночь я не могла думать ни о чем другом, как о приезде моей семьи. Им отвели комнаты в Замке, недалеко от комнат его правителей, ведь приезд Алекс и Игоря был значимым событием.
Встречать родных мне запретили - это было слишком опасно. Так что мне ничего не оставалось, как ждать их в Замке. Каждая минута тянулась вечность, и это ожидание тяготило меня. Я переживала, что отведенного времени окажется слишком мало для того, чтобы рассказать им обо всем, что случилось. Но ожидание было вознаграждено с лихвой.
Как только на охраняемых замковых территориях появились силуэты дорогих моему сердцу нуаров, я стремглав помчалась им навстречу. Позади меня раздавались возгласы стражей о том, чтобы я не особенно приближалась к границам, но слушать их мне уже не хотелось.
Не изменяя скорости, я влетела в объятия родителей. С одной стороны чувствовались крепкие руки отца, в которых всегда ощущаешь себя в безопасности, а с другой - матери, рядом с которой перестаешь чувствовать на своих плечах груз ответственности и видишь себя еще немного ребенком.
Я слышала, как на мои руки капают слезинки, но теперь было невозможно узнать, кому они принадлежали. Отец и мама ничуть не изменились - то ли время их щадило, то ли моя память не позволяла измениться родным лицам. После родителей я заключила в объятия сестру с ее мужем. Кевин благородно позволил мне встретить всех первой, зная, как мое сердце разрывала тоска по дому.
– Ты не можешь себе представить, как нам было тяжело все это время, - утирая последние слезинки, произнесла мать.
– Я тоже ужасно скучала, - мама снова оказалась в моих объятиях.
– Если бы мы просто сказали, что скучали, - уточнил отец, - то у нас бы не получилось выразить и тысячной части чувств, постоянно живущих в сердце. А сердце родителя может поместить в себе многое.
– К тому же - вступила в разговор Алекс, - после той истории, когда тебя преследовали изменники, и когда ты долго не могла прийти в себя... Родители уже, по правде говоря, прилетели в Швецию, чтобы забрать тебя.
– Что?
– Недоумевала я.
– Но как такое может быть?
На лице мамы отразилось волнение, перемешанное с укором по отношению к Алекс, но она все же пояснила:
– Милая, ты не должна на нас сердиться. Мы просто хотели помочь. Знаю, как для тебя важен Путь, который ты для себя выбрала, но для нас самое важное - это ваши жизни. И когда господин Густовсон сообщил нам с папой, что ты не можешь прийти в себя, и на тебе лежит отпечаток древней магии... Что нам еще было делать? Мы даже не знали, увидим ли снова твои глаза, услышим ли твой смех. Это тяжело. Наше решение было единодушным. Понимая, что помочь тебе в эту минуту мы не сможем, нашим единственным желанием было еще хоть раз увидеть тебя...