Золотой плен
Шрифт:
Катье вспомнила его доверчивые глаза, отважно вздернутый дрожащий подбородок, стиснутые кулачки. Мечтает стать настоящим рыцарем, бедняжка! Когда теперь доведется его увидеть?
Петер нужен ей не меньше, чем она ему. А этот англичанин, если от него вовремя не избавиться, может поломать все планы, все будущее сына.
Катье неловко поерзала в седле.
– Мы что, так и будем лететь до самого Серфонтена?
– Держитесь крепче, мадам, если не хотите сломать себе шею, – он сквозь зубы.
– Если речь зашла о моих желаниях, то я хочу слезть с вашего коня и вернуться к моему сыну...
Она запнулась; англичанин сильно сдавил ее коленями.
Если
– Сидите смирно, – грубо бросил он. – Мертвая француженка мне ни к чему. Да и вашему сыну тоже.
– Не француженка, а фламандка! – огрызнулась она. – И не держите меня так крепко, я едва дышу!
Она подпрыгивала в седле, как марионетка на ниточке; левое бедро сильно ударялось о луку, плечо вдавливалось ему в грудь при каждом покачивании.
– Могли бы дать мне лошадь своего лейтенанта!
– Боевого коня? Вы в своем уме?
Голос звучал так же отрывисто, как стук копыт; Катье вдруг осознала, что между всадником и конем существует какая-то особенная, неведомая ей связь.
– Я научилась ездить верхом раньше, чем ходить! – заявила она.
Полковник чутко откликался на каждое движение вороного, и Катье почувствовала себя лишней, испытала желание отодвинуться от его обволакивающего тепла, от навязчивой игры мощных мышц в такой опасной близости.
– Давайте поищем другую лошадь. Остановимся где-нибудь на ферме, и...
Он неожиданно приподнял ее над седлом, и Катье, повинуясь инстинкту самосохранения, обхватила его за шею.
– Что вы делаете?! – закричала она.
Свободная рука Торна снова заключила се в плотное кольцо объятий.
– Вы этого хотели? – прошептал он ей на ухо. Она, вздрогнув, отстранилась.
– Нет! То есть да. Я хотела спешиться, но не на всем скаку... Вы мчитесь так, будто за вами гонится дьявол.
– Вы сняли камень у меня с души, – усмехнулся он и добавил: – Что до дьявола, то это я за ним гонюсь.
Катье уже не помнила, когда ее последний раз обнимали мужские руки. Она успела отвыкнуть от объятий Филиппа... Нет, хватит думать о прошлом! Ей надо все время быть начеку, чтобы улучить момент. Петер должен по-прежнему получать лекарство, а это значит, что при первой возможности необходимо отделаться от проклятого Торна.
По обе стороны седла в красивых вышитых чехлах свисают пистолеты – ей ничего не стоит дотянуться до одного из них. Тогда на кухне она разглядела пистолет у него в руке: серебряная рукоятка с выгравированным гербом, длинный ствол и темнеющее дуло, за которым смерть. Таким красивым оружием пользуются только знатные люди.
Наверно, он стрелял из них и в сражении, подумала Катье. Не забыл перезарядить? Может, взять да и выстрелить в него из его же пистолета? Она пошевелилась; он предупреждающе сжал руку у нее на талии, но ничего не сказал. Катье похолодела. А вдруг он и впрямь читает ее мысли?
Притворяясь, что внимательно оглядывает окрестности, она то и дело косилась на пистолеты. Вряд ли такой человек станет разъезжать с незаряженным оружием. Он ведь не первый год воюет и наверняка не привык, чтобы враги застигали его врасплох. Интересно, как он себя поведет, когда ему в грудь упрется дуло его же собственного пистолета? Она вздохнула, собирая
в кулак всю свою храбрость. Стоит попытаться.– Едва ли это благоразумно, – раздался голос у нее над головой.
– Что? – всполошилась она, проклиная себя за свой пристыженный вид.
Бекет чувствовал, какие сомнения раздирают изнутри женщину, что так уютно устроилась у него в объятиях. Он стиснул челюсти. Уж лучше бы в самом деле схватила пистолет, чем такая пытка! Ощущать это мягкое плечо на своей груди, эти бедра, покачивающиеся в ритме конского галопа... Он тряхнул головой и послал Ахерона еще быстрее.
Ох, как саднят шрамы, и боль в правом боку раздирает все внутренности. Французское копье вонзилось туда со всего размаху и вдавило в тело острый край кирасы. В пылу сражения он забыл о боли, но теперь... Хорошо бы, как все остальные, завалиться спать где придется, едва французы протрубили отступление. А он давно не спал и... Господи Иисусе, слишком давно не был с женщиной.
Впереди у поворота дороги мелькнула тень. Глаза Бекета сузились; он заставил Ахерона перейти на шаг.
– Что случилось? – вздрогнула мадам де Сен-Бенуа. – Отчего мы останавливаемся?
– Так вы же сами просили, – шепнул он и почувствовал, как она напряглась, когда его рука еще крепче обхватила осиную талию.
Впереди грабители или дезертиры, чтобы их одолеть, надо сосредоточиться, однако тревога сидящей впереди женщины мешает ему.
– Почему... – начала было она.
– Тихо! – скомандовал он, моля Бога, чтобы у нее достало сообразительности беспрекословно повиноваться.
Она мгновенно умолкла.
– Вон там. Возле изгороди.
Она кивнула, и шелковистый локон прикоснулся к его щеке.
Напрягая зрение, Катье различила под изгородью неестественно сгустившиеся тени, подчеркнутые лунным светом. Опять все внутренности будто узлом сдавило. Неужели этому не будет конца?
– Так я не смогу драться, – сказал он. – Перебирайтесь назад, я вас подержу.
Она взглянула на землю – большое удовольствие лететь с такой высоты! Полковник остановил коня.
Ахерон застыл, настороженно прядая ушами. Торн потрепал усталое животное по холке, пробормотал что-то ободряющее. Тень за оградой шевельнулась и выскочила на дорогу.
Сильные руки снова оторвали Катье от седла.
– Хорошо, хорошо! – выдохнула она, цепляясь за его мундир. – Только не уроните.
Насколько позволяла скромность, она приподняла юбки и перекинула ноги через его упругое бедро, потом уселась верхом на круп Ахерона позади сёдла. Могучие плечи англичанина стеной возвышались перед ней; впервые за все это время Катье порадовалась, что рядом нет Петера.
В воздухе просвистела шпага, и Катье обдало холодом.
– Держитесь крепче, – приказал он. – Надо прорваться мимо них как можно быстрее. – Он ударил шпорами в бока Ахерона.
– Мимо них?! – слабо вскрикнула она.
Тени сгрудились на дороге в нескольких метрах от них. Ахерон рванулся вперед, и Торн направил его в самую гущу нападавших. Шпага сверкнула в лунном свете, когда он наотмашь ударил кого-то, ухватившегося за стремя. Тот, застонав, упал.
Послышались гортанные французские ругательства, кто-то потянул ее за юбку. Сдерживая клокочущий в горле вопль, она чуть не соскользнула на землю, но вовремя ухватилась за плечи Торна, зажмурилась и что было сил пнула кого-то башмаком. Грабитель взревел от боли и опрокинулся на колючую изгородь. Небо затягивалось тучами. Если луна совсем скроется, плохи их дела. Головорезам терять нечего: вздернут на первом суку.