Зимняя ночь
Шрифт:
Адиль долго разговаривал во сне с матерью. Когда он сказал, что ее подарок - золотые часы - хранит как самую дорогую память, Наргиз улыбнулась: "Ты уже взрослый, сынок, носи их..."
О своей любви к Джейран Адиль рассказать постеснялся. Он хотел обнять Наргиз, поцеловать ее приятно пахнущие волосы... Но в эту минуту проснулся от грубого голоса мачехи.
Стоя перед портретом, Адиль вспомнил свой сон.
Мать внимательно смотрела на него. Казалось, глаза ее все видят, все понимают.
"Ах, мамочка, если бы
– прошептал Адиль.
– Как ты мечтала о том времени, когда у меня будет любимая!.."
Он достал из ящика письменного стола золотые часы, надел их на руку. Еще раз взглянул на портрет матери, вышел из комнаты, спустился во двор. Кто-то окликнул его. Адиль обернулся и увидел в окне галереи Лалочку. Девушка смущенно улыбнулась и спряталась за занавеску.
Когда она выглянула вторично, Адиля во дворе уже не было.
– Бессердечный!
– обиженно пробормотала Лалочка и прошла в комнату.
На сдвинутых столах, покрытых большой накрахмаленной скатертью, Дилефруз расставляла хрустальные бакалы, графины с водкой и вином, тарелки, раскладывала серебряные ножи, вилки.
От звона посуды проснулся Мамед и принялся орать.
– Не плачь, Мамулечка, не плачь, - успокаивала Дилефруз сына. Вставай, миленький, пойдем умоемся. Конфетку дам.
– Сначала дай, потом умоешь...
– Мамед утер рукавом нос.
Дилефруз бросила сыну конфету.
– Ну, а теперь вставай, деточка. Пойдем, умою тебя. Скоро гости придут.
Мамед завертел головой, задергал плечами.
– Зачем умываться сейчас?.. Я умоюсь, а гости не придут...
Вмешалась Лалочка:
– Оставь ребенка в покое. Мамуля, улыбнись, тетя посмотрит на твой золотой зубик... Ах, как красиво!
Мамед заулыбался. Дилефруз, видя, как поблескивает во рту сына золотой зуб, тоже пришла в веселое расположение духа.
– Дилуша, сколько у вас будет человек?
Лалочка считала приборы на столе.
– С тобой, без тебя?
– Я себя в этом доме гостьей не считаю.
Чувствуя, что Дилефруз не уловила тайного смысла, скрытого в ее славах, Лалочка решила объяснить проще.
– Ты поняла меня?
– А что?
– Если ты не против, я готова навсегда стать дочерью этого дома.
Лалочка подошла к тумбочке и начала заводить патефон.
– Ну, конечно, - улыбнулась Дилефруз, - ты тоже моя дочь.
– Ах, Дилуша, мне надо тебе что-то сказать... Не рассердишься?
– Рассержусь - выпью воды и успокоюсь.
– А вдруг я хочу быть не твоей дочерью, а невесткой? Тогда что? Лалочка краем глаза глянула на приятельницу.
Дилефруз протерла бокал и поставила на место.
– Невесткой?.. Жаль, у меня очень маленький сын.
– А твой старший?
Дилефруз резко обернулась:
– Ты что, с ума сошла? А?
Заиграл патефон.
– Зачем так говорить, Дилуша? Разве ты сама не была молодой, не сходила с ума?
Дилефруз перекинула через
плечо полотенце и, широко раскрыв глаза, уставилась на Лалочку.– Подумай, что ты говоришь? Или, может...
– она подошла к Лалочке, заглушила патефон.
Девушка закрыла лицо руками.
Дилефруз не знала, что делать: ругать приятельницу или обещать помощь? Вопрос застал женщину врасплох. Будь Адиль ее родным сыном, она с радостью дала бы согласие на брак. Еще бы! Породниться с семьей девушки, которой она так завидует! Кроме того, Дилефруз знала, что дядя Лалочки занимает большой пост на железной дороге. Новые родственные связи пошли бы на пользу дому с красной черепичной крышей.
Как же теперь быть? Она день и ночь ищет пути, как бы расстаться с Адилем, и вдруг эта неожиданная любовь Лалочки.
– Нет, Лалочка, ты серьезно?..
Девушка бессильно опустилась на тахту, склонила голову набок.
– Я хотела поговорить с тобой еще в прошлый раз... Только постеснялась...
– Она расстегнула кофточку и помахала рукой, словно ей не хватало воздуха.
– Думала, а вдруг... вдруг ты не согласишься...
Дилефруз задумалась. Затем подошла к девушке и ласково погладила по голове.
– Хорошо, успокойся. Я поговорю с Рахманом.
Лалочка ушла.
Дилефруз заглянула в комнату Адиля. Здесь было чисто и прибрано. Единственное, что неприятно резануло ей глаза - это портрет Наргиз. "А вдруг кто из гостей войдет сюда?" - подумала женщина.
– Увидят, спросят, чей. Скажут: "Хозяйка дома ты, а это кто?" Нет, не желаю срамиться перед людьми!"
Дилефруз встала ногами на чистое покрывало, сорвала портрет, несколько секунд злобно смотрела на него, затем в сердцах швырнула под кровать.
МОРСКАЯ ПРОГУЛКА
Имеем ли мы право осуждать Адиля? Может ли кто сказать, что на первое свидание с любимой он не пришел раньше времени? Конечно, девушке мы в этом не признаемся, но сами на всю жизнь запомним, как спешили к месту первой встречи. Это место, эта встреча, разговоры в этот день навсегда останутся в нашем сердце, как самое дорогое, самое светлое воспоминание молодости.
Да, мы не имеем права осуждать Адиля. Он тоже пришел на свидание с Джейран на много раньше времени. С бьющимся сердцем, волнуясь, ходил он взад и вперед перед кинотеатром, без конца поглядывая на часы и смотрел, смотрел: не идет ли она?
В городе начали зажигаться огни.
Адиль вспомнил свой разговор с Джейран после карнавала. Он не забудет его никогда! Как это было чудесно!
Увидев вдали Джейран, юноша на мгновение растерялся, потом улыбнулся и двинулся навстречу.
Джейран была во всем белом и очень походила на чайку.
– Добрый вечер...
Адиль запнулся. Девушка стояла перед ним, опустив голову. Он набрался смелости и протянул ей руку.
– Как поживаешь, Джейран?
– Я - хорошо, а ты, по-моему, чем-то расстроен?