Чтение онлайн

— На меня натравили дхаррову ящерицу! — выпалила она, выразительно тряхнув рукой. — И она меня укусила! Проклятье! Хорошо, что в ней нет яда! А я уж понадеялась, что Бусинка может стать моим фамильяром…

Последние слова она произнесла, едва не плача. Стало даже немного жаль её.

— Сочувствую, — сказала я. — Надеюсь, мазь поможет.

— Да вроде уже помогает. Главное, чтобы шрама не осталось, — угрюмо откликнулась Лалли, осторожно потрогав забинтованную ладонь. — Ну так что? Вы только пили чай? И всё?

— И всё.

Лалли разочарованно вздохнула и, встав с подушки,

отошла от нас ближе к окнам. Кажется, укус ящерицы совершенно её обескуражил, и теперь она чувствовала себя беззащитной и уязвимой перед нами, причём настолько, что сама же и рассказала о своей неудаче — настолько у неё не было ни сил, ни желания что-то утаивать.

— Ну, Эби-Ши, а как прошло твоё свидание? — переключилась я на сизоволосую.

Её лицо вдруг посветлело, и она улыбнулась совершенно искренне.

— Мы… мы сыграли три партии в шэ-ми, — ответила она. — И я победила.

И рассмеялась.

— Я не сомневалась, что ты умная, — не удержалась я от улыбки. — Судя по времени, которое заняла ваша встреча, вы играли по сокращённым правилам.

— Конечно. Иначе до вечера бы затянулось.

— Я так понимаю, никакие ящерицы тебя не кусали, да? — тихо хмыкнула я и многозначительно посмотрела в сторону Лалли.

— Любимая Мать милостива. Это приключение обошло меня стороной, — в тон мне ответила Эби-Ши. — Дхарровы ящерицы очень опасные создания. Хорошо, что Лалли выжила после укуса.

— Это точно. Но она же обмолвилась, что в ящерице не было яда. Как думаешь, что это значит?

Эби-Ши промолчала, лишь поведя плечом.

Какой странный диалог. Две девицы ведут его, делая вид, что предмет разговора им ничуть не знаком. Должно быть, в случае победы в отборе мне придётся вести такие же беседы с придворными. Они, наверное, беседуют так каждый божий день, источая сахарные улыбки и баюкая друг друга мягкими голосами. И при этом каждый — начеку. Каждый миг.

…Наутро я обнаружила на столе большой шёлковый конверт, в котором оказалась карта. Но не области Игл Великанши, как вчера, а куда сложнее.

Дворец-на-Утёсе возведён на крошечном скалистом островке посреди Моря Мечей и Копий. И над этим морем, и над Дворцом танцуют и вихрятся самые сильные течения магии на всём Уровне. И их карта свежая, подробная, полная деталей, заметок и условных обозначений.

Неужели снова расчёты?! Нет, я-то смогу. Но сколько времени на это уйдёт?

Завтрак прошёл тихо. Все были напряжены и угрюмы. Многим кусок в горло не лез. У меня же с аппетитом был порядок. Лалли придирчиво рассматривала укушенную Бусинкой ладонь. Бинт она сняла, и не было видно никаких следов укуса. С моей стороны, конечно.

— Остались шрамики… — бормотала недовольно Лалли, поднеся руку к глазам. — Посмотри. Их же не видно?

Зря я села рядом с ней.

— Я ничего не вижу.

— Да ты даже не глянула!

— Потому что там не на что смотреть. Нет там шрамов!

— Да ну тебя!

Надо отдать ей должное — теперь она не цеплялась к каждому слову и не пыталась вывести остальных из себя. Молодец Бусинка! Такая маленькая в сравнении с человеком, а вправила мозги лучше всяких увещеваний. Надеюсь, это надолго.

Волнение,

однако, давало о себе знать. Беспокойно трепыхалось сердце, взгляд скользил по линиям карты, ничего толком не замечая. Соперницы всё же сильны — абы кого не пригласили бы на отбор для принца.

До этого знаменательного события мы все не были знакомы даже заочно. Мы жили далеко друг от друга, разбросанные по разным краям Миддуны, и каждая использовала свой дар согласно целям тех, от кого зависела: мужа, родителей, опекунов, нанимателей. Обычно владеющие редкой магией люди знают друг друга хотя бы по именам, но для этого, видимо, наше время настало только сейчас.

Очень скоро появилась принцесса, и мы послушно надели свои маски. Теперь нас повели по круговой лестнице куда-то вверх, и я совсем перестала что-либо понимать. Такое ощущение, что дворец постоянно перестраивается, постоянно меняется внутри — не знаю, происходит ли то же самое снаружи. Ведь я могу поклясться, что ранее этого хода на круговую лестницу не было рядом с нашей гостиной!

Решила пока молчать. Нужно будет после испытания устроить себе прогулку по дворцу.

Мы дружно ахнули. Принцесса Айгви привела нас на самый верх единственной башни дворца. У неё была прозрачная крыша, и мы видели тяжёлое низкое небо, которое на горизонте сливалось с морем.

Купол не пустовал. Спиной к нам в кресле сидел принц Ингрен и любовался бескрайней серой водой. Его блестящие чёрные волосы были заплетены во множество длинных кос.

Когда он встал и повернулся к нам, мы тут же поклонились.

— Приветствуем ваше высочество. — Нестройно, но хором.

— Доброе утро, милые заклинательницы течений, — приветливо и очень тепло ответил принц, расхаживая перед нами из стороны в сторону. — Не нужно держать поклон так долго, церемонии в этом дворце всегда были не в почёте. Он ведь для того и строился. Для спокойствия и непринуждённости.

Мы послушно выпрямились.

— На сегодня у нас с вами назначено первое испытание, причём это испытание не только для вас, но и для меня, — продолжил Ингрен и остановился напротив нас. — У каждой из вас — карта местной магии, ваша помощница. Как вы будете справляться, будете ли прибегать к ней, будете ли делать расчёты — не столь важно сейчас. Главное, чтобы вы достигли цели — призвали хотя бы одного небесного ци-шри крупного размера. Будет это кит, кракен или морской дракон — неважно. У вас есть час, чтобы ещё раз ознакомиться с картой. После начнём испытание.

Мы, поражённые, не проронили ни звука.

Призвать ци-шри… Нет, сам по себе призыв не так сложен. Но вот сами призванные сущности могут оказаться до крайности непредсказуемыми.

В этом и кроется подвох, а вовсе не в карте и не в расчётах.

А ещё призыв должен проходить на открытом воздухе. И мы легко одеты…

— Время пошло, — сказал Ингрен. — Не буду вам мешать. Готовьтесь.

Кивнул нам и вышел.

Мы замялись. Лалли, как самая смелая, преувеличенно громко развернула карту и устремилась к креслу принца, которое сейчас пустовало. Принцесса последовала за братом, и мы оказались предоставлены сами себе.