Шрифт:
Вдоль бывшей городской улицы тянулась высокая бетонная стена. С одной стороны еще сохранились старые дома, в которых давно никто не жил - жилье вблизи Эпицентра не стоило совсем ничего. Возле домов лежал обширный пустырь с остатками обгорелых дровяных сараев, с кучами строительного мусора и какого-то тряпья. Между двумя телеграфными столбами остался провод, на котором вниз головой висела ворона - не то ее кто-то привязал за ногу, не то она так и околела, - ворона напоминала мокрую тряпку, развешенную для просушки. Стена отгораживала Эпицентр от города - за ней были Руины. Ветер кружил маленькие пылевые вихри
По улице медленно шли мальчик и девочка лет четырнадцати, оба высокие, худые, одетые одинаково - в джинсы и короткие курточки. Ирина и Стасик, друзья с детства, родились в одном роддоме с разницей в два дня, и жили всю жизнь в одном дворе. Они подошли к стене вплотную, Ирина потрогала бетон ладонью и сказала:
– Высота метра четыре.
– Все пять будет, - авторитетно заявил Стасик, рассматривая верхний край стены.
– Интересно, а перелезть сможем?
– Ирина посмотрела на тощего Стасика, словно оценивая, сумеет ли он ее подсадить.
– Так ведь было бы зачем!
– мальчишка обрадовался тому, что Ирина дает ему возможность урезонивать ее, приводить веские аргументы, словом, показывать свою немальчишескую рассудительность.
– Смысла ведь никакого нет.
– Как нет?
– Ирина с неудовольствием посмотрела на приятеля.
– Есть, и очень даже большой.
Она принялась разглядывать свой запылившийся ботинок на толстой подошве, потом попинала слегка бетонную стену, словно пробуя на прочность.
– Нет никакого смысла, - вздохнул Стасик.
– Да еще и вредно, к тому же. Радиация.
Последнее слово он произнес со значением, только что палец для важности не поднял.
– Радиация, - фыркнула Ирина.
– Нет там ничего. Это мэр всех запугал, чтобы за стену не лазали.
– Да ну, - Стас с сомнением покачал головой.
– Больно надо ему - пугать. Туда и так никто не лезет. Ибо незачем. Что там смотреть? Руины? Больно надо кому смотреть на разрушенные здания.
– Ничего ты не понимаешь, - Ирина еще раз посмотрела на край стены, подошла вплотную, заглянула в щель, потом наклонилась, разглядывая подножие стены.
– Подкоп можно сделать.
– Что-то тебя сегодня странные мысли одолевают, - Стасик пожевал губами, хотел было сплюнуть, но передумал, сглотнул.
– Чтобы посмотреть, не обязательно лезть за стену, можно на гору залезть, оттуда все хорошо видать.
– С горы далеко, - Ирина села на бордюр, обхватила обтянутые джинсами колени, посмотрела вдоль полуразрушенной дороги.
– Лучше вблизи. А скажи-ка мне, друг любезный, неужто тебе не хочется посмотреть Руины вблизи?
– Не знаю, - Стасик сел рядом, откинул со лба длинную прядь.
– Может, и хотелось бы, да опасно. Радиация, она ведь незаметная. Пошел туда, хвать пару сотен рентген, а потом волосы вылезут.
– Он подумал и добавил: - Или еще чего похуже.
– Чего это?
– с усмешкой спросила Ирина.
– Да так, - мальчишка густо покраснел, словно его обмазали малиновым вареньем.
– Вам, девчонкам, не понять.
– Да ладно тебе, - засмеялась Ирина.
– Все я прекрасно понимаю. Только ведь нет ее, радиации
– Ха! Ты-то откуда знаешь?
– На-ка вот, - Ирина достала из внутреннего кармана курточки толстую серебристую авторучку, протянула приятелю.
– Что это? Дозиметр? Ух ты! Где взяла? Я думал, их и не производят уже.
– Может, и не производят. А где взяла, там уж нету. Ты погляди, погляди. Там окошечко есть.
– Ну. Три с половиной показывает. И закорючка какая-то.
– Сам ты закорючка! Это греческая буква "мю". Означает микро. Три с воловиной микрорентген.
– Ну вот. Я же говорил - радиация.
– Стасик, я не пойму, ты что, дурак, или очень хочешь дураком показаться? Если хочешь знать, у нас во дворе пять с половиной.
– Ну?
– Вот и ну. А что это значит? А значит это, что никакой радиации за стеной нет.
– Погоди, погоди, - Стас замахал руками.
– Ничего это еще не значит. Стену для чего построили? Для того, чтобы защититься от радиации. Вот от того и нет ее тут. А там - есть.
– О, боги!
– Ирана схватилась за голову, и принялась раскачиваться взад-вперед.
– Стасик, милый, ты в каком классе учишься?
– А то ты сама не знаешь?
– обиделся мальчишка.
– Знаю. Знаю! От того и не понимаю, для чего ты дурачком-то прикидываешься. А ветер-то, ветер? Он что, по-твоему, радиацию не переносит? Или ты думаешь, что он за стену не задувает?
– Да ладно, - с досадой произнес Стас.
– Чего пристала-то?
– Это не я пристала, это ты пристал со своей радиацией. Наслушался высокоученых передач по ящику. Там купленные ученые с умным видом вещают: "период полураспада", "вторичное излучение"... А один вояка даже предложил стену еще на сто метров передвинуть. Чтобы, значит, оградить население от вредного воздействия Эпицентра. Придурки! Они бы лучше жратву делали не из пластмассы.
– Жратву нельзя делать не из пластмассы, - обрадовавшись наметившейся перемене темы, подхватил Стасик.
– Натуральной жратвы на всех не хватит...
– Ты с дорожки-то не сворачивай, - перебила Ирина.
– Стену построили для того, чтобы туда любопытные не лазали. Я уже говорила.
– Ну, допустим, - нехотя согласился мальчик.
– Дальше-то что?
– А дальше... на вот, посмотри.
Девочка протянула Стасу несколько фотографий. Тот взял, принялся рассматривать.
– Внимательно гляди, - сказала Ирина.
На снимках был изображен Эпицентр с разных сторон. Хорошо была видна стена, опоясывающая руины, несколько сохранившихся зданий с выбитыми окнами, город вокруг стены, какой-то закопченный, приземленный, словно промышленная зона в пригороде.
– Ну?
– спросил Стас через несколько минут.
– Не заметил ничего, что ли?
– Ирина тяжело вздохнула, отобрала фотокарточки, стала показывать.
– Вот, гляди, видишь здание в самом центре? Стекло, бетон, пластик. Гляди, это направление с севера на юг. Видишь, тут стена полуразрушенная? Ага, а тут - целая. Ну, почти целая. Запомни, северная стена разрушена, западная цела. Вообрази, что ты передвинулся на девяносто градусов, и смотришь на Эпицентр с запада на восток. Значит перед тобой будет целая стена, то есть западная, а полуразрушенную северную почти не видно будет. Так?