Шрифт:
Валентин сбросил с плеч рюкзак с рацией, сел на камень, вздохнул. Какого черта он тащит эту железку? Ну да, она спасла ему жизнь, защитила от душманских пуль. Но эти пули вывели рацию из строя, и никто из отряда не в силах ее починить. Взводный уговаривал бросить эту груду железа, но Валентин наотрез отказался. Из принципа. Военное имущество бросать просто так нельзя. Интендант строго спросит, ему наплевать, что рация была повреждена, а сержант приказал ее выбросить и не валандаться с лишней тяжестью. Мелькнула мысль о спутниковом телефоне, но это непозволительная роскошь для армии.
Валентин оглядел товарищей. Рядом сидит взводный, сержант Рычков. Он хмур и неприветлив, лицо
Солнце бьет в глаза, забирается в голову и тихо сводит с ума. Закат не приносит облегчения в этой каменистой горной пустыне, просто жара сменяется духотой, будто кто-то откачивает воздух и злорадно смотрит сверху, как пять человек ползут по тропе, с трудом волоча снаряжение и носилки с раненым товарищем. Когда взводный объявляет привал, все тут же падают на землю, тяжело дыша, вытирая пот с окаменевших лиц и проклиная пустыню, душманов и базу, которую отряд не может найти уже больше недели.
Валентин посмотрел на острые гребни гор, на растрескавшееся от жары белесое небо, вздохнул. В голову пришла мысль, что никакой базы не существует, что они обречены скитаться вечно в этом мире камня, пыли и чужих взглядов через прицел. Он отогнал эту мысль, как навозную муху, норовящую сесть на лицо. В последнее время такие мысли посещают его все чаще.
Сегодня день прошел почти без происшествий. Ну разве можно считать происшествием встречу с оборванным крестьянином, у которого они отобрали две заскорузлые лепешки и флягу с теплой вонючей водой, и которого Рычков пристрелил, так и не добившись от него ни слова по-русски? Что делал здесь, вдали от всякого жилья, этот человек? Следил за ними? Шел в соседний город, до которого не меньше ста километров? Непонятно. Никто не изменился в лице при выстреле, только Косматый проворчал, что тратить патрон на духа не стоило, надо было просто перерезать ему горло. Затем Косматый вытер совершенно голый потный череп грязным носовым платком, сплюнул в пыль сквозь выбитый зуб и отряд медленно двинулся дальше. Только через четверть часа Рычков заявил Косматому, что в следующий раз предоставит ему резать глотку духам. Никто не ответил, и никого не удивило, что командир так долго обдумывал ответ.
Темнеет быстро. Для привала выбрана узкая и длинная площадка, с которой хорошо видно тропу вперед и назад. Если кто-то вздумает пойти по тропе, его сразу заметят часовые. Валентину досталось наблюдать за тылом. Он лег на бок, спиной к скале, прикрыл живот рацией, которая, если уж спасла жизнь один раз, спасет и другой. Клонит в сон, но спать нельзя - от этого может зависеть жизнь. Борис наблюдает авангард, он лежит на животе, положив "Калаш" рядом. Ужина нет - нечего ни сварить, ни зажарить - во флягах давно уже не плескается вода, сухой паек давно исчез в желудках, а от ящериц и змей, которыми
они питаются целую неделю, уже тошнит.– Эй, мужики!
– неожиданно говорит Михаил.
– А который сейчас год?
Косматый переглянулся с Борисом и Нодей, и они заржали. Сержант удивленно хлопал глазами. Улыбнулся и Валентин. Это ж надо, спросить - который год. Уж не бредит ли парень? Но улыбка вдруг стекла с лица Валентина как жидкая краска. А, действительно, который сейчас год?
– Чего ржете?
– хмуро сказал Рычков. Он плюнул на платок и принялся вытирать им широкое лицо, умываясь таким образом.
– Не в себе он.
Борис и Нодя перестали смеяться, уставились друг на друга.
– Пагады, зводный, - сказал Нодар.
– А, правда, какой, да?
Сержант захлопал глазами в растерянности. Этот простой вопрос поставил его в тупик.
– Ну... это, - сказал он.
– Как какой? Одна тысяча девятьсот... Отставить... или две тысячи?..
– Вот-вот, - сказал Михаил.
– А говоришь - не в себе.
– Пагады, пагады, - не унимался Нодар.
– Это как, если ми не знаем год, то ми не знаем, есть ли база, куда идем?
– Отставить разговорчики!
– Сержант опомнился, повысил голос.
– База есть! И нас там ждут.
– С хлебом-солью!
– сказал Борис, но никто не засмеялся.
Михаил откинулся на сбитую в ком гимнастерку и закрыл глаза. Ему хуже всех. Ему оторвало ногу - напоролся на душманскую мину. Бедро перевязали жгутом, оно жутко разбухло, и Михаил держался только на уколах, которые делал сам себе прямо через ткань штанов. Но лекарства уже кончились, и пополнить запас было негде. Михаил был не жилец, и все прекрасно это понимали.
– Не бросайте меня, братцы!
– неожиданно крикнул он и горы вернули его крик слабым откликом.
– Лежи, лежи, - сказал взводный.
– Никто тебя никуда не бросит. И не шуми, а то сбегутся духи, тогда держись.
Ночь накрыла площадку душным и пыльным одеялом. Валентин лежал за небольшим камнем, ощущая локтем приклад "Калаша", думал о том, что очень скоро похолодает и придется стучать зубами. Взошла луна, осветила свинцовым светом скалы. И тут камень перед Валентином плюнул ему в лицо крошкой, взвизгнула срикошетившая пуля и донесся звук выстрела. В долю секунды Валентин заметил, что стреляли метров с пятидесяти из расщелины, перекатился правее и выстрелил навскидку, краем глаза замечая, что отряд мгновенно занял оборону, только Михаил остался неподвижен, будто умер. Перестрелка длилась недолго. Очевидно, духов было всего двое, и опытные спецназовцы быстро перестреляли их.
– Борис, Валентин, - скомандовал Рычков.
– Подберите оружие.
Таясь и передвигаясь короткими перебежками, держа автоматы наготове, парни поднялись к расщелине, где лежали два душмана. Подобрали автоматы, два подсумка с патронами и четыре гранаты. В добычу вошли также фляжки с водой и полосатый пыльный мешок, в котором обнаружился овечий сыр, несколько плоских как бумага лепешек, кисет с анашой и бурдюк с кислым молоком.
– Мяса как хочется!
– хриплым шепотом сказал Борис, исследовав содержимое мешка.
– Эти козлы что - мяса не едят?
Валентин равнодушно пожал плечами.
Они вернулись, разделил сыр на равные части, разлили кислое молоко по кружкам. Потом забили косячок, пустили по кругу.
– Вот и поужинали, - удовлетворенно произнес взводный, выпуская бледный дым и оглядывая всех по очереди.
– Чуток потерпите, недолго уж осталось. Завтра найдем базу, черт бы ее пробрал совсем!
– Хрена мы найдем!
– зло сказал Косматый, сверкая глазами в лунном свете.
– База - это вранье!
– Отставить!
– начал Рычков.