Зелимхан
Шрифт:
на расстеленном старом тулупе после вечерней
молитвы сидел старик Зока. Он сидел неподвижно. Рядом с
ним стоял глиняный кувшин, в свете луны мерцающий
темно-красной глазурью, а позади старика лежали
высохшие, как кора, ичиги из бычьей сыромятной кожи.
Зока молчал. Молчали горы.
Старый пастух пристально всматривался в черные
тени хорошо ему знакомых гор. Занятый своими
мыслями, он и не заметил, как сумерки перешли в ночь.
Тишина... Все живое будто уснуло.
стрекотали кузнечики, их звонкий стрекот звучал тихо,
как песня, напеваемая вполголоса. Зоркие глаза Зоки
различали на фоне неба четкие контуры высоких
башен — обиталища его далеких предков.
Со здоровьем теперь все было хорошо: рана
зарубцевалась, прошли боли. Но не о себе тревожился сейчас
старик. «Уж слишком много кровников у него, — думал
он о Зелимхане. — А ведь сколько раз я говорил ему:
не надо убивать чеченцев... А он в ответ все твердит:
«Эти «свои» хуже чужих, Зока, они очень опасные люди.
Мы им доверяемся, а они бьют нас © спину...» Пожалуй,
прав Зелимхан, — продолжал размышлять старик.
— Опасны эти люди...»
Конечно, он, Зока, тогда под Харачоем на глазах у
многих людей обезоружил капитана Сараева, но его
участие в сражении с беноевцами осталось неизвестным.
Также никому не может прийти в голову, что старый
пастух, мирно живущий в глуши горных долин,
постоянно поддерживает связь со знаменитым абреком...
Размышления Зоки прервал топот копыт. Конь
тяжело ступал по камням, взбираясь на кручу: кто-то
поднимался по тропе, ведущей к дому.
Сердито залаяла собака. Зека поднялся. Он
торопливо спустился с крыши и, прикрикнув на собаку,
направился к воротам-
Старик уже собрался было сказать: «Зелимхан, да
будет с миром твой приход», но его опередил чужой
голос:
— Салам алейкум, хозяин, не примете ли вы
дальнего гостя?
— Ва алейкум салам, — отвечал хозяин, — мы рады
любому гостю. Заходите.
Гость спешился и, передавая узду хозяину,
поздоровался с ним за руку. Из дома выбежал сын Зоки, он
взял у отца повод коня и тоже приветствовал гостя.
Идя впереди, Зока открыл дверь и предложил
гостю войти в дом.
В комнате напротив двери горел камин. Над огнем
на цепи висел чугунный котел. Ароматный запах
свежей вареной баранины щекотал ноздри. Пар,
поднимаясь над котлом, вместе с дымом уходил в дымоход.
Справа, под окном, были разостланы войлочные
подстилки, на которых лежали две подушки из
замусоленного ситца, набитые свалявшейся шерстью; слева в углу
на низкой ступеньке стояли большое деревянное блюдо,
сито, глиняный кувшин с водой и чашки. Над камином
на деревянных гвоздях висели куски вяленой баранины.
Справившись
о здоровье гостя и его домашних,Зока спросил:
— По своей ли воле вы в наших краях?
— Назначили меня сюда, в соседнее село,
писарем, — ответил гость, стараясь придать себе важную
осанку.
— Писарем, говорите? — удивился старик,
подвигая гостю подушку, чтобы тот уселся поудобнее.
— Да. А что?
Зока ответил не сразу.
— Писарь здесь очень важный человек, — сказал
он серьезно. — Работа для него всегда найдется: одно-
му прошение, другому письмо написать, да и всякую
бумагу, что придет сюда, ему же читать приходится.
— А я вот отказался от этой должности и
возвращаюсь назад, — гость оперся локтем о подушку и
выжидательно посмотрел на хозяина: что, мол, он про это
думает...
— Это как же, почему не согласились? — удивился
Зока и потянулся за четками.
— Тут от скуки с ума сойти можно. Нет, не по мне
служба в этих местах.
— Да, в наших краях невесело живется, — пастух,
не глядя на гостя, слегка встряхнул свои четки. — Но
работа эта выгодная, если, конечно, приноровиться к
нашим людям.
— Это как же понять?
— А очень просто: не обижать их и уступать им в
спорных случаях.
— А как быть с начальством? — спросил гость,
прикидываясь непонимающим.
— С начальством?
– Да.
— А начальство наши люди не признают в таких
случаях, — улыбнулся старик. — Они обходят его.
— О нет, я так не могу, — важно сказал гость и
подмигнул Зоке своим единственным глазом.
— Ну тогда вы правильно поступили, что не
согласились быть писарем в этих краях, а то это могло плохо
кончиться. — Старик выдержал паузу и добавил:
— Здесь у нас был такой печальный случай...
— Какой? Расскажите.
— Очень печальный случай, — ответил Зока и, взяв
длинные щипцы, поправил огонь в камине. — Убили его.
— Кого?
— Писаря.
— За что?
— А кто его знает. Только помню, — продолжал
пастух, — когда по этому случаю приехало сюда
начальство, то и трупа того писаря не могли найти.
— Так и не нашли? — приподнялся гость с подушки.
— Нет, нашли, только без головы. А когда спросили:
«Где его голова?» — то ответили люди, что он и был
безголовым. «Как же это так, сейчас же найдите мне
его голову!» — потребовал тогда пристав. «Где же ее
искать, господин пристав? — ответили горцы. — Была
бы у него голова, он бы и не приехал сюда».
Юмор старого пастуха не понравился
Одноглазому. Хорошенькое это дело — оставить писаря без
головы, хоть маленький, а начальник! В его представлении