Затмение
Шрифт:
Когда Ройоль много лет назад привез малышку из Европы, Кэрон старалась полюбить ее. Люну нетрудно было полюбить. Она оказалась спокойным жизнерадостным младенцем и со временем превратилась в очаровательную малышку, на которую всюду обращали внимание. И сейчас, став энергичным умным подростком, Люна преуспевала во всем, за что только бралась. А за последний год стало очевидно, что она обещает расцвести в девушку исключительной красоты.
И все же Кэрон, несмотря ни на что, ненавидела свою падчерицу. Иногда эта ненависть пугала ее самое. Преисполненная жгучей ревности, она не могла дождаться ее отъезда.
– Ты права, Кэрон. Нужно настоять на своем – для ее же пользы, – согласился с ней муж.
– Мы оба знаем с тобой, Ройоль, что Люна – очень способная девочка. Все учителя в один голос твердят это. Но если она останется на острове, все пойдет прахом – будет болтаться целыми днями на пляже, как прочие дети. – Кэрон видела, что мужа убеждают ее слова, и, ободренная успехом, приводила все новые доводы: – Не сомневаюсь, что в школе ей понравится. Отличный шанс для нее, и его нельзя упускать. Не забывай, она еще ребенок. На вид совсем девушка, но на самом деле ей всего тринадцать, и она не понимает, что для нее лучше.
Кэрон самонадеянно улыбнулась, прищурив свои миндалевидные глаза.
– Со временем Люна будет только благодарна тебе, Ройоль, за проявленную твердость. Я это знаю.
Последние слова вызвали у мужа кривую улыбку.
– Да, ты права.
Довольная, что сумела убедить и успокоить Ройоля, Кэрон с улыбкой погладила его руку, всматриваясь в лицо, которое почти не изменилось за годы совместной жизни.
Появившиеся морщинки только подчеркивали мужественную красоту его лица, седина лишь слегка коснулась по-прежнему густых волос. Он плавал каждое утро и дважды в неделю играл в теннис. Тело его, по мнению Кэрон, стало теперь, в сорок лет, еще красивее, чем в двадцать шесть, когда она впервые встретила будущего мужа.
С тех пор они прошли долгий совместный путь, но она до сих пор с ностальгической тоской вспоминала беззаботные дни на вилле «Коралита», где начинался их брак и откуда они с трехмесячной Люной перебрались на Каймановы острова.
Поначалу им пришлось нелегко, но Кэрон поддерживала Ройоля во всех его начинаниях. Она не знала, понимал ли это Ройоль, но в его несомненных достижениях была и ее заслуга. Кэрон и теперь, когда он стал президентом «Фергюссон-банка», частной высокодоходной офшорной фирмы Джорджтауна, всегда была готова прийти на помощь.
– Присядь, Ройоль. – Она жестом указала на диван. – Я налью сухого мартини. Мне нужно обсудить с тобой одно важное дело.
– Подожди немного, Кэрон, – отмахнулся муж. – Сначала я должен пойти и успокоить Люну. Я оставил ее в слезах.
И он вышел из комнаты, не дожидаясь ответной реакции жены.
В груди у Кэрон защемило, но она уже не обращала внимания на эту привычную реакцию организма.
– Слава Богу, она уезжает, – тихо пробормотала Кэрон, наливая в шейкер водку.
Все могло быть иначе, подумала она, если бы у них был собственный ребенок.
Кэрон так мечтала о ребенке. О сыне – высоком, красивом и сильном, похожем на мужа, который продолжил бы династию Фергюссонов, но после четырех выкидышей врачи предупредили ее, что она играет с огнем. Кэрон отказывалась им верить, не желая признавать, что она не в силах выносить ребенка, и с присущей ей прямолинейностью
объявила, что не оставит своих попыток.Через неделю, не предупредив ее, Ройоль сделал вазектомию.
Когда он сказал ей об этом, она хотела покончить с собой. Мысль, что у нее никогда не будет ребенка от Ройоля, убивала ее.
Вспоминая то время, Кэрон понимала, что тогда-то их брак и пошел под откос. Они начали отдаляться друг от друга – медленно, но неуклонно, и в какой-то миг Кэрон с удивлением обнаружила, что между ними пролегла пропасть, преодолеть которую невозможно.
Ройоль проводил все время в офисе, уйдя с головой в бизнес, словно от этого зависела его жизнь. Домой он возвращался усталый и почти не общался с Кэрон, зато никогда не забывал проявить интерес ко всему, что касалось Люны. Все свое свободное время он посвящал дочери и ее друзьям.
Кэрон чувствовала себя все более чужой в своем собственном доме, находясь где-то на периферии сознания мужа, хотя всем сердцем стремилась царить в его сердце. Она все чаще предавалась воспоминаниям. Ведь столько пережито вместе, такой долгий путь пройден! Нужно терпеть. Постепенно она убедила себя, что, если Люна уедет, их жизнь с Ройолем снова наладится. Ей и в голову не приходило, что Ройоль просто разлюбил ее. Эта мысль была непереносима.
Когда Ройоль тихо открыл дверь и вошел в комнату, Люна, сидя за туалетным столиком, писала письмо. Подойдя на цыпочках к столу, он заглянул через ее плечо.
– Что ты там пишешь?
Она еще минуты две продолжала молча водить пером по бумаге и только потом сказала:
– Письмо тебе. Но у меня ничего не выходит.
– Можно прочитать? – мягко спросил Ройоль.
Люна со вздохом вручила ему незаконченное письмо.
– Если хочешь.
Дорогой папочка!
Я, наверное, кажусь тебе глупой, но я очень люблю свою школу – здесь, на Большом Каймане, и заранее ненавижу то жуткое заведение в Вермонте, где мне придется учиться. Я буду скучать по своим друзьям, особенно по Вики. Мне нравится жить дома, и я не могу представить, как расстанусь со своей собакой, но больше всего я боюсь разлуки с…
Несколько слов расплылось – наверное, от слез, подумал Ройоль. Опустившись на колени рядом с дочерью, он обнял ее за талию. Повернул безутешное личико к себе и провел рукой по щеке. Та была залита слезами.
Несколько локонов упали на лицо дочери. Ройоль бережно отвел их и заложил за ухо. Но уже через секунду они снова покачивались на прежнем месте. Ройолю стало смешно.
– У тебя непокорные волосы, – проговорил он улыбаясь.
Дочь кивнула, робко улыбаясь ему в ответ.
– Я знаю. Как и у тебя.
Ройоль провел рукой по своей густой шевелюре.
– Слава Богу, что они еще есть у такого-то старика.
Отец никогда не казался Люне старым. В нем было столько жизненной силы – больше, чем в людях вдвое моложе его. По сравнению с ним отцы ее подруг казались стариками.
– Ты совсем не старый, папочка, – сказала Люна и прибавила с застенчивой улыбкой: – Моя подруга Нэнси говорит, что ее сестра без ума от тебя и находит тебя очень привлекательным.