Застава
Шрифт:
Тур. Ворон. Они понятия не имеют, где черти носят младшего брата.
— Вот это влип! — выдохнул Лис.
Из-за сосновых крон выглядывал оранжевый диск. Солнце плыло на запад. Он судорожно отогнул рукав и посмотрел на часы. Циферблат подмигнул зелёными цифрами: 18:24. Лис сморщил нос. Вроде бы в попутку он сел около пяти вечера. Воодушевлённый, он решительно вскочил и быстро, насколько позволяли заросли, двинул назад. Или, по крайней мере, в ту сторону, откуда, как ему казалось, пришёл на болото. Бестолковое путешествие по хлюпающим кочкам и невидимым лужам продолжалось долго. Ноги в промокших насквозь башмаках гудели от напряжения, а частое тяжёлое дыхание вызвало
Недоумение сменилось новым приступом паники. Сдерживая нездоровую дрожь, Лис опять обратил взор на циферблат. 18:52. А чуть ниже — «май, 26, ср.». «Ср.» — означает «среда». Несколько секунд он тупо смотрел на бесстрастный хронометр. Зачёт проходил во вторник, это сомнениям не подвергалось. Вторник был вчера.
Лис привалился к древесному стволу, набрал в грудь побольше воздуха и закричал. Глухое эхо умчалось в чащу.
— Эй, кто-нибудь! — повторил он.
Голос сорвался. А лес продолжал безразлично раскачивать в пространстве шорохи и шелест своих обителей.
Юноша опустился на землю, обхватил руками колени и уронил голову на грудь. Показалось — всё кончено раз и навсегда. Бессмысленная поездка на кладбище. Беспечное решение сесть в попутку. И глупый конец.
Почему? За что?.. За что, человек?
Грохот.
Сердце колотится в горле. Уши прижаты. Ветер несётся позади вместе с оскаленной, брызжущей слюной смрадной пастью. Гончак — как сама смерть. С ним не совладать.
Кусты, трава, валёжник, кусты. Ушёл?.. Не тут-то было. Видать, прыть уже не та.
За что, человек? Я не враг тебе, не соперник!
Грохот. Огонь.
В глазах — огненный круг.
Кто я?.. Отец, я помню твоё заклятье! Я выиграю свою судьбу.
Кровавый след на опавших листьях. И откос.
Рыжий комок кубарем летит к чёрной воде. Быстрая река хватает измученное тельце и несёт по течению. Куда?
Он отчаянно бьёт лапами по безжалостным волнам.
Вы там, сзади! Удивились? А я осилю. Я помню, зачем я здесь!
Холодная вода — мёртвая вода. Кровь стынет — рассудок живёт.
Пади, как мёртвый.
Пади и восстань. Восстань — оглянись. Оглянись и помни
Мудрость отцов: в юности — жизнь, у жизни мощь — корни.
* * *
Дефицит электроэнергии в городе остро ощущался преимущественно в ночные часы. Улицы в жилых кварталах не освещались, а фонарные столбы служили разве что тормозом для подвыпивших водителей. Близнецы Полозовы помнили, когда это начиналось. В начале девяностых, возвращаясь в убогую однокомнатную квартиру, Владимир от души материл сначала «перестройку», потом «ГКЧП», а после «рыночную экономику». Впрочем, благодаря последней дела у братьев в один прекрасный день лихо двинулись в гору. Пациент Всеволода, вытащенный молодым хирургом с того света на удивление умудрённым коллегам, оказался весьма влиятельной особой. А когда в доме появился первый собственный компьютер, Владимир громко заявил о себе, ловко заткнув за пояс всё заводское ВЦ. С тех пор прошло полтора десятка лет. В нынешней своей благоустроенной жизни Всеволод и Владимир Полозовы не часто вспоминали о безрадостной юности и суровых годах становления. Но окрепшее в боях и невзгодах чувство плеча навсегда стало мощной цитаделью их непоколебимого братского союза.
Короткое путешествие по мрачному кварталу жилого микрорайона
напоминало путешествие в прошлое. Одноликие девятиэтажки, выбитые двери подъездов, бездомные кошки на помойных ящиках притупляли рассудок и дразнили тугой змеиный комок, медленно просыпающийся внутри — злость. Обрушить длань тёмной судьбы на беспомощную, погрязшую в нищете и насилии человеческую массу. Стереть с лица земли всё, что превратило жизнь народа в убогое существование, и всё, что не способно тому сопротивляться! Ворону показалось, одно ничтожное усилие воли, и жестокое желание исполнится вопреки логике, рассудку, вопреки самой реальности. Он внутренне содрогнулся и глянул на Тура, шагающего рядом. На бледном лице не отражалось ни тени эмоций, но Ворон не сомневался, что близнеца посетила похожая мысль.— Буду говорить я, — произнёс Тур. — Ты на взводе, это нехорошо.
Ворон согласился. Чтобы спустить курок его запутанных, как гадюки в сентябре, нервов, сейчас хватило бы одного неаккуратного слова.
У подъезда поджидал высокий вальяжный субъект, на вид ровесник Полозовых. Приближавшихся близнецов он заметил, но встречать не торопился. Беспечно сделал последнюю затяжку, «отстрелил» окурок в кусты, забросил на плечо джинсовую куртку и тогда только прошёл вперёд несколько шагов. Владимир Полозов протянул ему руку.
— Привет, Славик. Быстро ты задачку решил.
— Школа твоя, работа моя, — Славик широко улыбнулся. — И без паники. Теперь я всё делаю чрезвычайно чисто.
— Самоуверенность тебя погубит, — покачал головой Всеволод Полозов.
— А я вправду мужик умелый! — посмеялся Славик и пожал руку второго близнеца. Повинуясь движению рельефных мышц, наколка на предплечье — весёлый чертяга с трезубцем — криво усмехнулся.
— Надеюсь, нас ты не прослушиваешь на своей станции? — осведомился Владимир Полозов.
— Обижаешь! Я не любопытный. Я только ради дела. А кроме того, есть хорошая поговорка: не руби сук, благодаря которому не сел. Двигайте за мной, — он сбросил игривый тон. — Клиент готов. Подан тёпленький.
Полозовы поднялись на третий этаж.
Из коридора квартиры, являвшейся целью ночного путешествия, пахнуло папиросным смрадом, прокисшим пивом и сладковатым душком косметики. В приоткрытой комнате слева всхлипывала женщина.
— Смолкни, дура! — гаркнул Славик в щель и захлопнул дверь. — Она никого не видела, — приглушённо добавил он и по-хозяйски двинулся на кухню.
Братья проследовали за ним.
— Вот он. Мы его слегка обработали. Рыпаться не будет. И ответит на все вопросы кристально честно.
Увидав вошедших мужчин, белобрысый парень на полу беспомощно приоткрыл окровавленный рот и из последних сил вжался в батарею. Поработали с ним основательно, судя по результатам, оставшимся на толстощёком лице.
— Клёпа, выйдем, — Славик кивнул напарнику, сидевшему перед жертвой верхом на табурете.
— Не нужно, — Всеволод Полозов удержал приятеля взмахом руки. — У нас секретов нет.
Славик расплылся в дружеской улыбке.
— Поболтаем в тесной компании. Да, хрюшка?
Белобрысый издал согласный звук, оправдывающий привешенное прозвище.
Владимир Полозов встал в дверях так, чтобы тень приглушила поразительное сходство близнецов. Всеволод Полозов прошёл в центр грязного помещения.
— Кто такой? — осведомился он.
— Салага! Наркота, девчонки. Мальчики. Любитель казино. Папенькин сынок, — пренебрежительно отозвался Славик.
— Я не знаю, зачем мы его подхватили! — вдруг выпалил «папенькин сынок». — Честно, мужики. Мы как… Мы как… Просто так получилось! Мы ничего не хотели!