Z.O.N.A. АТРИум
Шрифт:
Впрочем, смысл их требований был предельно ясен. Можно было бы еще подразнить американцев, ведь ясно, что он им, как и «полулицему» (вполне возможно, что они заодно) нужен живым, но вот простреленный локоть на его мобильность никак не повлиял бы. Потому Звягинцев решил больше не испытывать судьбу. Уж если он сумел в воздухе устроить аварию и не преставиться после крушения вертолета, то не сильно были страшны ему американцы, наверняка привыкшие к боям в их мире и по их правилам. Да-да, разумеется, у них там все бойцы проходят специальную подготовку, они даже в уборную не пойдут, не получив четких инструкций, как пользоваться бумагой и что делать в том случае, если забился толчок. Но
— Ну что ж, посмотрим, как вас там придрачивают к выживанию в наполовину параллельном мире, — хмыкнул Егор, выпустив из рук автомат и заложив руки за голову.
«Кстати, а что там с нашей Леной? — подумал он, обернулся и улыбнулся. — Молодец бабенка! Ее и след простыл, а тупоголовые пиндосы даже не заметили, что до дерева тянется полоса примятой травы».
Первый вскинул руку, будто собирался посмотреть, сколько времени, нажал что-то на своем КИПе, задрал голову в небо.
— Что, «вертушка» будет? — догадался Кудесник. — Только если в Ванавару, то давайте не через болота, о’кей? Еще раз видеться с болотными каннибалами мне не сильно хочется. Да и места есть тут получше, видок знаете какой? Фотографироваться еще будете.
— Гайз, хендскафф хим, — сказал первый, и кто-то набросил Кудеснику на запястья наручники.
«О, а эти умнее „азаматовцев“, — удивился Кудесник. — Если б те накинули мне „браслеты“, до Ванавары все было бы тихо. И вертолет возвратился бы на базу целым».
Первый кивнул своим бойцам, указал Кудеснику на курганец посреди всхолмленного луга:
— Гоу, гоу, стрейнджер… бункер. Мэринс, мув, лук фо хим.
— Мэринс? — хохотнул Кудесник, оглянувшись и убедившись, что Лене и вправду удалось уйти. — Это вы так нежно друг друга называете? Или вас зовут всех одинаково? Да, наверное зовут, — самолично подтвердил свою догадку Кудесник, шагая в центре построившихся «коробочкой» бойцами. — Ха, так вы все, значит, Маринки! Маринка раз, Маринка два, Маринки три и четыре? Ничего не напутал? А чего же у вас имя какое-то женское? Кстати, не сильно вас отвлекаю? А то я, знаете ли, обычно в одиночку брожу, не с кем даже парой слов перекинуться. А тут сразу аж пять Маринок! Рассказать бы кому — так не поверят.
Американцы молчали.
Гордо, в их манере, шли, высоко задрав подбородки и вращая головами во все стороны, словно телохранители, сопровождающие президента к трибуне. Оружие они держали на изготовку и под ноги себе не смотрели совсем. Оно и ясно, привыкли к видимому врагу и не знали, что некоторые аномалии типа «кислотных морей» или той же «смолы» похожи на обычную лужицу, а иногда и на скопление росинок на траве. А потому и шагали как по бульвару, опасаясь лишь животных и людей, а в остальном доверяя датчикам.
Кто-то подтолкнул Кудесника внутрь бункера, и он, пригнув голову, вошел. За столом сидел еще один американец. В такой же, разумеется, форме и с такой же «эмкой» за спиной, но вместо цифры у него была буква «Е». На столе перед ним лежал открытый ноутбук, в котором он что-то читал и печатал и оторвался от дисплея всего лишь раз, чтобы убедиться, что привели действительно того, кого было нужно. Единственное, что отличало его от других бойцов отряда, так это то, что он был без шлема. Наконец он поднялся из-за стола и оказался просто огромным: два метра ростом, ширококостный, с атлетической мускулатурой. На бычьей шее крупная голова, серебристые волосы «ежиком». Лицо с резкими, будто высеченными из камня чертами, суровое. Глаза смотрели хищно и чуть насмешливо, как у орла, пикирующего на перепуганную насмерть добычу.
— Ты понимаешь, зачем ты здесь? — спросил он без акцента, обойдя
стол и присев на его край, отчего тот издал жалобный скрип.— Знаешь, в последнее время я вообще мало что понимаю, — ответил Кудесник. — И, главное, каждый меня об этом спрашивает, но никто не хочет объяснить, в чем проблема. Я что, кому-то цацку задорого продал? Или из-за «монголов»?
— «Монголов»? — переспросил его свободно говорящий по-русски американец или завербованный американцами русский. — Каких еще монголов? Ты и вправду не понимаешь, почему ты тут?
— Понимаю, придуриваюсь просто, — съязвил Кудесник.
Здоровяк с буквой «Е» на плече не сводил с Кудесника глаз. Он смерил его взглядом с головы до ног, стараясь не упустить из виду ни одного его движения, будто записывал все это на кинопленку. А Кудесник и рад был — принялся распыляться перед американцем, начал прохаживаться взад-вперед, как еще недавно прохаживался Кишар. Не сдерживая себя, он обвинял американцев во всех смертных грехах человечества, вспомнил и Афганистан, и Ирак, и их «дебильные, типа миротворческие рожи» в Африке, где без них вполне могли обойтись, приплел сюда «Курск» и пожалел, что во время Карибского кризиса Хрущев не довел дело до конца.
Остановился он, лишь когда громила подошел к нему вплотную и врезал по печени. Не так сильно, как вчера «сорокапятка», но достаточно для того, чтобы бродяга согнулся и начал хрипеть, произнося слова «благодарности». А когда разогнулся, американец стоял над ним, скрестив на груди мощные руки и глядя на него сверху вниз, как на букашку, которую ничего не стоит в один мах прихлопнуть.
— Тебе что-нибудь говорит позывной «Кэмел»?
— Что? — переспросил Кудесник, вздрогнув, потому что от этого слова на него повеяло сибирским холодом.
— Ты так ничего и не понял? — Взгляд Григория погрустнел — ему очень не хотелось огорчать друга. — Никакой он тебе не напарник. Он у Таежного вроде как курьер. Ты знаешь, сколько он таких, как ты, приволок сюда на отработку «долга»? Вспомни, как ты сюда попал.
— Грэг, ну не бузи, а? — выковыривая ножом из банки остатки паштета и намазывая его на хлеб, скорчил кислую мину Кудесник. — Знаю я, как сюда попал, знаю. И что? Да, Таежный наживается на таких «залетчиках», как я. Но в итоге-то ведь я не в накладе остался. А с Кэмелом знаешь сколько раз под пули лез за те годы, что я здесь? И с людьми, которые обвешникам пасть замкнули и в средней полосе обустроиться помогли, тоже он познакомил. И что же ты хочешь, чтоб я подумал, что он слить меня надумал…
— Говорю тебе, те типы, которых он проводил под видом должников Таежному, были «амерами». Им выдали на доте «куклы», а они как в среднюю полосу уходили, выбросили их к чертовой матери и в свои костюмы оделись. И не в такие, как у нас, поверь. У меня свой человек на кордоне есть, брехать же не будет. Сказал, что все на русском говорят без акцента и не выглядят новичками. Потому что спецы, понимаешь? А еще «верблюд» им вроде как намекнул, что ты сейчас наемничаешь, дома бываешь редко и найти тебя будет очень сложно, потому как КИП у тебя без идентификации. Бабла запросил больше, мол, поиски в Атри — дело непростое.
— Если все это правда, то я только одного не пойму: зачем такие сложности-то? — Отложив бутерброд в сторону, Кудесник наклонился к костру. — Мы же поддерживаем с Кэмелом связь, он-то знает, как меня можно найти даже без идентификации. Скинул бы мне сообщение: давай, мол, пересечемся там-то и там-то, и все — какие проблемы? Когда ты, говоришь, узнал об этой истории с американцами?
— Да уже месяца два назад, — повел плечом Григорий, будто и сам начинал не верить своим словам. — А что, Кэмел выходил на связь?