Ярость
Шрифт:
— О, я уверена в этом, — сказала Бонни.
Елена подошла к Алариху Зальцману. Она не боялась его, но, потому, как Аларих смотрел только на нее, медленно, начиная с ног и поднимая взгляд выше, она поняла, что он боялся ее.
Елена остановилась в ярде от того места, где он сидел на полу и встала перед ним на колени, изучая его лицо.
— Привет, — сказала она.
Он все еще держался за запястье.
— Привет, — ответил он, и сглотнул.
Елена взглянула назад на Мередит и затем снова посмотрела на Алариха. Да, он боялся. Когда его волосы вот так лежали
— Мы не собираемся причинять вам боль, — сказала она.
— Это я ему и говорила, — спокойно произнесла Мередит. — Я объяснила, что чтобы он ни видел до этого, что бы ни слышал, вы другие. Я рассказала ему, что ты говорила мне о Стефане, как он боролся со своей природой все эти годы. Я рассказала ему о том, через что ты прошла, Елена, и что ты никогда не просила об этом.
«Но зачем ты рассказала ему так много?» — подумала Елена.
Она обратилась к Алариху:
— Хорошо, вы узнали о нас. Но все, что мы знаем о вас — это то, что вы не преподаватель истории.
— Он охотник, — тихо с угрозой сказал Дамон. — Охотник на вампиров.
— Нет, — сказал Аларих. — Или, по крайней мере, не в том смысле, в котором вы думаете об этом. — Он, казалось, принял какое-то решение. — Хорошо. Из того, что я знаю о вас троих… — Он прервался, оглядывая темную комнату так, как будто неожиданно осознал что-то. — Где Стефан?
— Он придет. Фактически, он уже должен быть здесь. Он собирался зайти в школу и привезти Кэролайн, — ответила Елена.
Она была не готова к реакции Алариха.
— Кэролайн Форбс? — резко произнес он, приподнимаясь.
Его голос звучал так же, как и тогда, когда она подслушала его разговор с доктором Фейнбергом и директором школы, резкий и решительный.
— Да. Она сегодня послала записку, сказала, что хочет извиниться или еще что-то. Она хотела встретиться с ним в школе перед вечеринкой.
— Он не должен идти туда. Вы должны остановить его. — Аларих вцепился в свои ноги и настойчиво повторил, — Вы должны остановить его.
— Он уже ушел. Почему? Почему он не должен этого делать? — потребовала Елена.
— Потому что я загипнотизировал Кэролайн два дня назад. Я пытался это сделать раньше с Тайлером, ничего не вышло. Но Кэролайн хорошо поддается, и она вспомнила немногое из того, что случилось на складе. И она опознала Стефана Сальваторе как нападавшего.
Абсолютная тишина продолжалась всего долю секунды. Затем Бонни сказала:
— Но что Кэролайн может сделать? Она не сможет ничего ему сделать.
— Разве вы не понимаете? Теперь вы имеете дело не только со студентами средней школы, — сказал Аларих. — Это слишком далеко зашло. Отец Кэролайн знает об этом, так же как и отец Тайлера. Они заинтересованы в безопасности города.
— Тихо! Замолчите! — Елена мысленно обшаривала вокруг, пробуя отыскать хоть какой-то намек на присутствие Стефана.
«Он позволил себе стать слабым», — думала она, той ее частью, которая обладала ледяным спокойствием среди ужасающего страха и паники.
Наконец она что-то почувствовала, только
след, но она подумала, что это был Стефан. И он был в беде.— Что-то не так, — подтвердил Дамон, и она поняла, что он, должно быть, тоже искал, с силами намного более превосходящими ее. — Пошли.
— Подождите, давайте сначала поговорим. Нельзя просто пропустить это. — Но Аларих точно также мог говорить с ветром, пытаясь обуздать его разрушительную силу словами.
Дамон был уже в окне, и в следующее мгновение выпрыгнула Елена, аккуратно приземляясь на снег возле Дамона. Голос Алариха последовал за ними сверху.
— Мы тоже идем. Ждите нас там. Позвольте сначала мне поговорить с ними. Я могу уладить это…
Елена едва слышала его. В ее голове горела только одна цель, одна мысль. Причинить боль тем людям, которые хотели убить Стефана.
«Да, это все зашло слишком далеко, — думала она. — И теперь я пойду так далеко, насколько потребуется. Если они посмели тронуть его…»— картинки вспыхивали в ее голове слишком быстро, чтобы осознать, что она сделала бы с ними.
В другое время, она, возможно, была бы потрясена приливом адреналина, возбуждением, которое было в ее мыслях.
Она ощущала Дамона возле себя, когда они неслись по снегу; это походило на пожар красного света и ярости. Жестокость в Елене желала этого, радовалась тому, что может чувствовать это так близко. Но затем ей еще что-то пришло на ум.
— Я замедляю тебя, — сказала она Дамону. Она почти не запыхалась от пробежки по нетронутому снегу за очень короткое время. Но две ноги, или даже четыре, не могут сравниться со скоростью крыльев птицы. — Поторопись, — сказала она. — Доберись туда с такой скоростью, с какой сможешь. Я найду тебя.
Она не осталась посмотреть, как воздух расплывался и дрожал, и пронеслась вихрем темнота, заканчиваясь на концах взмахивающих крыльев. Но она оглянулась на ворона, который взлетел, и она услышала ментальный голос Дамона.
— Хорошей охоты, — сказал он, крылатая черная тень метнулась в направлении школы.
«Хорошей охоты», — подумала Елена вслед за ним, осмысливая фразу.
Она удвоила скорость, все это время ее ум был сосредоточен на том слабом проблеске присутствия Стефана.
Стефан лежал на спине, желая, чтобы у него перед глазами все прекратило расплываться или чтобы это было больше, чем неуверенные попытки удержаться в сознании. Все очертания расплывались отчасти из-за боли, отчасти из-за белой пелены, и кровь стекала струйкой из трехдюймовой раны в его голове.
Конечно, это было глупо, не проверить вокруг школы; если бы он это сделал, то увидел бы затемненные машины, припаркованные с другой стороны. Но самой большой глупостью было то, что он пришел сюда. И теперь он поплатится за эту глупость.
Если только он смог бы собраться с мыслями достаточно, чтобы позвать на помощь…, но слабость, позволившая этим людям так легко и без сопротивления его одолеть. Он почти не ел с ночи, когда напал на Тайлера. Так или иначе, это была ирония. Только его вина была в том, что он попал в эту ситуацию.