Чтение онлайн

Прошла неделя, потом вторая.

В середине мая Яна сама позвонила ему. Она набирала его номер трижды и трижды стирала, не решаясь нажать «вызов». В груди колотилось так, будто она собиралась прыгнуть с обрыва. Но в четвёртый раз всё-таки нажала. Потому что устала ждать. Потому что Ваня спросил вчера:

«Мам, а папа с нами больше никогда жить не будет?»

И она поняла: ответ на этот вопрос зависит только от неё.

— Тём, можно тебя попросить?

— Что угодно, — ответил он быстрее, чем собирался.

—

В субботу у Вани спектакль в театральном кружке. Он будет рад, если ты придёшь.

— Конечно, приду.

— И ещё... — Яна глубоко вдохнула, собирая крупицы своей смелости. — После спектакля, может, погуляем? Втроём. В парке. Если у тебя есть время.

Сердце Артёма пропустило удар.

Он замер с телефоном в руке и на несколько секунд забыл, как дышать. За все эти месяцы она ни разу — ни разу не предлагала ничего, что выходило бы за рамки их родительских договорённостей. Забрать Ваню. Привезти Ваню. Передать лекарства. А теперь предложила«погуляем втроём». Это не просто слова. Это жест. Первый шаг. Тот самый, который он уже отчаялся дождаться.

Ему хотелось кричать. Хотелось спросить:

«Ты правда этого хочешь? Ты не передумаешь?»

Но он сдержался. Заставил себя говорить спокойно, хотя голос предательски дрогнул, потому что слишком хорошо помнил, как однажды уже всё испортил словами. Теперь он будет действовать молча. Осторожно. Как сапёр на минном поле.

— У меня есть время. Я приду.

Он надеялся, что она не услышала, как он улыбается. Как счастливо, по-дурацки улыбается, стоя посреди съёмной квартиры с телефоном в руке.

Суббота выдалась солнечной и тёплой, первая по-настоящему летняя суббота. Ваня в костюме пирата, это была его новая роль, теперь он был капитаном корабля, лихо рассказывал со сцены стихи, и Яна смотрела на него, а Артём смотрел на них обоих. После спектакля они пошли в парк, тот самый, где когда-то, сто лет назад, гуляли с коляской.

Ваня убежал на детскую площадку. Яна и Артём сели на скамейку под старой липой, пахнущей мёдом и летом. Они сидели на расстоянии ладони друг от друга — близко, но не касаясь. Артём смотрел на свои руки и не знал, можно ли взять её за ладонь. Яна смотрела на Ваню и не знала, хочет ли она этого. И оба молчали об этом. Пока.

— Ты, наверное, знаешь, — сказала Яна, не глядя на него. — Мы с Олегом расстались.

— Знаю, — осторожно ответил Артём. — Мама сказала.

— Я долго думала. О тебе. О нём. О себе. И поняла: я не могу быть с человеком, которому не могу отдать всё сердце. Это несправедливо.

— Ты жалеешь? — спросил он, и в этом вопросе было всё: страх, надежда и готовность принять любой ответ.

— Нет. Это был правильный опыт. Олег — замечательный человек. Но... Я поняла, что моё сердце всё ещё занято. Тем, кто когда-то сказал, что чувства угасли.

Артём сглотнул.

— Яна, я...

— Подожди, — она подняла руку. — Дай я скажу. Я долго к этому шла.

Она повернулась к нему, и её голубые глаза смотрели прямо, без страха и без упрёка.

— Я простила тебя. Не сразу. Не легко. Но простила. Потому что поняла: ты не врал мне тогда. Ты действительно думал, что чувства

угасли. Ты просто ошибся. Не понял, что любовь — это не костёр, который горит сам по себе, а печь, в которую нужно подкидывать дрова. Ты этого не делал. И я не делала. Мы оба заснули. И ты ушёл, потому что думал, что так будет честнее.

— Я думал, что честно — это уйти, — сказал Артём глухо. — А честно было остаться. И сказать:«Мне плохо. Я запутался. Помоги». Но я не умел. Семь лет не умел. И только когда потерял тебя, начал учиться. Поздно, но начал. Это было ошибкой. Самой большой ошибкой в моей жизни.

— Я знаю. Но ошибки можно исправлять. Не все. Не всегда. Но можно, — Яна помолчала. — Я не готова сразу вернуться в брак, Тём. Я не готова тебе полностью доверять. Мне нужно время. Но я готова попробовать. Медленно. Осторожно. С начала.

Артём смотрел на неё, и в его карих глазах стояли слёзы, которых он больше не стыдился.

— Я ждал этого восемь месяцев, — сказал он хрипло. — Я подожду ещё столько, сколько нужно. Год. Два. Десять лет. Я не уйду. Я никуда больше не уйду.

— Знаю, — Яна улыбнулась краешком губ. — Ты кран починил. Кто ещё починит, если ты уйдёшь?

Он засмеялся. Нервно, сдавленно, а потом вдруг заплакал, закрыв лицо руками. Яна обняла его впервые за восемь месяцев. Просто обняла, без слов. От него пахло тем же одеколоном, что и раньше. И он всё так же задерживал дыхание, когда она прикасалась к нему. Ничего не изменилось. Или изменилось всё. Она ещё не знала. Но ей было тепло.

Они сидели так на скамейке под липой, а Ваня махал им с горки и кричал:

«Пап, мам, смотрите, я капитан!»

Июнь начался с гроз.

Тяжёлые тучи наползали на город с востока, проливались стремительными ливнями, грохотали над крышами и уходили дальше, оставляя после себя чистое, промытое небо и запах мокрой земли. Яна любила грозы. Она стояла у окна и смотрела, как капли стекают по стеклу одна за другой, наперегонки. Совсем как тогда, в сентябре.

Но теперь в её душе не было тоски.

Артём приходил часто, почти каждый день. Его съёмная квартира окончательно стала тем, чем была с самого начала: временным убежищем, которое так и не стало домом. Дом был здесь. Он завтракал с ними по выходным, гулял с Ваней в парке, помогал с уроками по подготовке к школе. Иногда он оставался на ужин. Потом — на чай. Потом — просто посидеть, поговорить.

Однажды вечером, когда Ваня заснул, они сидели на кухне, и Артём вдруг сказал:

— Знаешь, я только сейчас понял, что такое любовь.

— И что же?

— Это не когда сердце замирает от взгляда, — он усмехнулся. — Это когда ты готов смотреть на человека, который пьёт чай, и понимать, что тебе больше ничего не нужно. Вот так — просто сидеть и знать, что она рядом.

Яна посмотрела на него долгим, испытующим взглядом. Потом встала, обошла стол и села к нему на колени. Просто, без слов, как делала когда-то давно, в прошлой жизни.

— Я скучала по тебе, — сказала она. — Очень.

— Я никуда не уйду.

— Знаю.