Чтение онлайн

Ари — всё для меня. Её счастье важнее всего. Каждый раз, надевая эту форму, я подвергаю её опасности. и не думаю, что смогу так и дальше.

— Я его не боюсь. Да ладно вам, парни, вы станете миллионерами. Скажите, где он, и я передам боссу, чтобы он сохранил жизнь вам и вашим семьям. — Мужик щелкает зубами. — Я знаю, что ты Кобра. — Он указывает на Рукера, а затем на Кейна.

— А ты Бейн.

Кейн со злости крепче сжимает винтовку.

Теперь я закипаю от злости. Если они лезут ко мне, пусть. Более того, я это даже приветствую. Но они зацепили моих

братьев; и скоро об этом пожалеют.

— Как тебя зовут? Давай я помогу тебе. Лучше поговори со мной, — говорит Рукер, указывая на себя и примирительно разводя пальцы.

Хорошо. Потому что от меня они этого не дождутся.

— Я здесь хороший. Но ты испытываешь мое терпение. Уверен, что не боишься Жнеца? Он не из тех, кто проявляет милосердие, а вот я могу. — Рукер наклоняется прямо к лицу ублюдка, и двое других начинают дрожать от страха.

— Мы знаем о вас больше, чем вы думаете. Ходят слухи, что у мистера Смерть есть маленькая подружка. А у тебя — жена и две дочери. — Рукер замирает, сжимая кулаки, пока один из террористов выкладывает информацию. Он вот-вот потеряет контроль, и я его не виню, но мы не можем их трогать.

Они правда знают о его дочках? Знают о моей девочке, или просто блефуют?

От одной мысли о том, что они доберутся до Ари, кровь закипает в венах. Взгляд застилает красная пелена, и ледяное дыхание Мрачного Жнеца касается моей шеи. Никто и никогда не тронет ее и пальцем. Они окажутся на два метра под землей, если хотя бы посмеют дышать с ней одним воздухом.

— Нихуя, мы его не боимся. Нас ничто не пугает, — встревает еще один террорист, и они смеются.

Приходит моя очередь смеяться — громко, раскатисто, хрипло и злобно. Мой смех разрывает сгустившуюся, напряженную тишину.

Все в комнате поворачиваются туда, откуда донесся мой низкий, скрежещущий смех. Теперь они завладели всем моим вниманием, и они об этом пожалеют.

Рукер обреченно вздыхает, опускает голову и качает ей, разочарованный в пленниках.

— Ц-ц-ц, — насмехается он над ними и выпрямляется. Затем скрещивает руки на груди, вставая рядом с Кейном.

Я прикуриваю сигарету в углу комнаты. Искры освещают мое лицо во тьме — раз, другой, третий, — прежде чем на кончике сигареты наконец вспыхивает огонек.

«Мальборо».

Делаю затяжку, позволяя дыму заполнить легкие. Задерживаю его на пару секунд. А затем выдыхаю в воздух.

Медленно подхожу к ним. С каждым моим шагом по деревянному полу в темноте раздается громкий, гулкий стук ботинок.

Они щурятся, пытаясь меня разглядеть, а затем я шагаю в круг света, который их освещает. Возвышаюсь над ними, бросаю сигарету террористам под ноги, вздыхаю и опускаюсь на корточки, положив руки на колени.

Штаны одного в области паха темнеют.

Уебок обоссался.

Качаю головой, улыбаясь под маской, и придвигаюсь вплотную к его лицу. Мои глаза округляются от гнева, улыбка гаснет, и я разочарованно клацаю зубами.

— Сами напросились.

«Дельта» появилась час спустя и почти ничего от них сегодня не добилась. Мы не знаем,

как эти ублюдки раздобыли информацию о наших семьях. Я сижу в подвале, охваченный тревогой.

Они правда знают об Ари? Знают о жене и дочерях Рукера?

Но откуда?

Сижу на стуле в темном подвале, крутя в руке нож. Нет чувства, что Ари в безопасности, а после того, что случилось с Шейном, я не могу рисковать ею. Мой мир обрел смысл только потому, что она — его часть.

Желание достать телефон и написать ей просто накрывает с головой. Чувствую, что обязан проверить, как она. Не знаю, когда вернусь домой, но мне нужно, чтобы она сказала, что в порядке. Гадаю, преследуют ли ее кошмары, и чувствую себя беспомощным из-за того, что меня нет рядом, чтобы утешать ее, пока она снова не уснет.

Ари окутала меня своими крыльями, и я, блядь, увяз в ней по уши.

Нашу историю точно не назовёшь обычной, но путь, который привёл нас сюда, был безумным. С самого начала наши отношения были сложными, но чем дольше она остаётся в моей жизни, тем сильнее я чувствую, как становлюсь человеком, о существовании которого раньше даже не подозревал — тем, кто ей нужен.

Мужчиной, способным измениться.

Мужчиной... до безумия одержимым самой светлой душой на свете.

— Что происходит? — спрашивает Рукер, спускаясь по лестнице.

В расстроенных чувствах качаю головой и прячу телефон в карман.

— Не здесь. Поговорим, когда вернемся на базу, — шепчу, не уверенный, что в доме нет прослушки. Не хочу упоминать Ари или Ноэль и давать этим ублюдкам лишний козырь против нас.

— Жнец, там еще кое-что. Я спустился за тобой. Ты должен это увидеть.

Вскидываю брови, пока внутри все обрывается. Дело дрянь — предчувствие беды выжигает разум.

— Где? — Иду за ним вверх по лестнице из подвала. Вместо ответа Рукер просто ведет меня за собой.

Он выводит меня в коридор. Мы переступаем через трупы, один за другим, мои ботинки глухо стучат по полу.

Свет везде горит, спецназ и полиция прочесывают дом, фотографируют место происшествия и собирают улики.

От вида комнаты, в которую он меня приводит, сердце разрывается на части.

Группа маленьких детей. Они плачут, обнимая друг друга в поисках утешения. Жмутся в кучу, словно пингвины, пытаясь раствориться в стенах. В их глазах — непонимание, растерянность и страх. Лопес и другие парни из «Дельты» успокаивают их: приносят воду, задают простые вопросы о любимом цвете или любимом мультфильме, стараясь хоть ненадолго отвлечь от реальности.

— Ребята, вы едете домой. Все вы. Теперь вы в безопасности. Мы вас не обидим. Мы военные, — уверяет Лопес, чтобы они нас не боялись. Он переводит взгляд с одного на другого, наблюдая за их реакцией.

— Похоже, этот дом служил укрытием не только для террористов. Этих детей собирались продать. — Рукер скрещивает руки на широкой груди.

Гнев застилает глаза. Под кожей вспыхивает пламя, а грудь сводит от боли при виде этих невинных душ, взятых в плен и вынужденных столкнуться с тем, с чем мы боремся каждый день.