Я тебе обещаю
Шрифт:
— Да, сэр.
После того как схлынул нескончаемый поток пациентов, мне наконец-то удается пообедать. Точнее, наспех запихнуть в себя еду. Я чуть не забыла про перерыв — была слишком занята уходом за больными и проверкой препаратов и дозировок.
Смена уже выдалась адской, а не прошло и половины.
Просматриваю карту пациентки, по привычке вникая в каждую деталь анамнеза перед тем, как войти. Сквозь стекло вижу молодую женщину с длинными черными волосами, которая переключает телеканалы маленьким пластиковым пультом. Она меня еще не замечает, но я уже вижу гипс на ее лодыжке.
Я тоже недавно перенесла операцию...
Ненавижу
Наконец захожу в палату в сопровождении физиотерапевта.
— Здравствуйте, мисс Салем. — Подхожу ближе, и она поворачивается, вздрогнув от приветствия. — Мы здесь, чтобы помочь вам начать ходить. Как вы сегодня себя чувствуете? Что-нибудь болит? — спрашиваю я, берясь за поручень кровати и поглядывая на монитор.
Давление и уровень кислорода в норме, пульс тоже.
Пока всё хорошо.
Сначала она смотрит на меня с недоумением, а затем так пристально, что я даже теряюсь.
— Послушайте, я знаю, зачем вы здесь, и говорю вам: сейчас я не готова. Я не буду ходить, операцию сделали всего неделю назад, — жалуется она, скрещивая руки на груди.
Хмурюсь в ответ на ее отказ. Нужно заставить ее подняться с постели. Чем дольше она сидит без движения, тем выше риск образования тромбов.
— Мисс Салем, это мистер Кэмерон, наш замечательный физиотерапевт. Вам необходимо пройтись хотя бы пять минут, а потом мы оставим вас в покое, обещаю, — прошу я с ободряющей улыбкой.
Плечи мистера Кэмерона опускаются. Обычно он требует от пациентов ходить дольше пяти минут, но это моя лучшая попытка ей помочь.
— Не стоит на нее так давить. Начнем с малого, — шепчу я, стараясь говорить как можно тише.
— Нет. Я не готова. — Мисс Салем капризничает, продолжая упрямо протестовать. Она яростно мотает головой, отчего черные волосы рассыпаются по плечам.
Мистер Кэмерон вздыхает, теряя терпение, и неодобрительно скрещивает руки.
Перед тем как войти, он предупредил, что она сопротивляется обязательной терапии каждый раз, когда он пытается помочь.
Я прочищаю горло и выразительно смотрю на него, требуя внимания. Поднимаю руку, останавливая его жестом, и одними губами произношу: «Я сама».
— Что смотрите? — спрашиваю, подходя ближе.
Я должна ей помочь, но так, чтобы это не выглядело холодно и бездушно, словно она просто очередная пациентка.
К этой бедной женщине нужно проявить понимание и стойкость. Будь я на ее месте — без семьи и друзей, которые помогли бы пережить операцию или заново научиться ходить, — мне бы тоже хотелось, чтобы хоть один человек меня понял.
Я знаю, что к этой девушке никто не приходил с тех пор, как она поступила в больницу с переломом лодыжки — настолько тяжелым, что потребовалась экстренная операция, иначе дело кончилось бы ампутацией.
Она смотрит на меня с полнейшим презрением, затем закатывает глаза и снова утыкается в телевизор.
— Фильм... грустный.
— Ох... и о чем он? — Беру стул и сажусь у ее кровати. Мистер Кэмерон недовольно наблюдает за нами.
— О девушке... — Она откашливается, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Это просто фильм. — Она не хочет говорить, но меня это не останавливает. Она замкнулась в себе; это так напоминает мне новую версию меня самой.
— Расскажите. Никогда его не видела, — настаиваю я. Актриса в фильме плачет на надгробии, и я уже заинтригована. Она стоит на коленях, рыдает, схватившись за
грудь и задыхаясь.— Он... о сестре, которая потеряла старшего брата в автокатастрофе, — произносит она бесстрастным тоном, даже не удосужившись взглянуть на меня. Но я замечаю, как боль сжимает ее горло на слове «автокатастрофе». — Теперь это мой любимый фильм... после того как в начале года я точно так же потеряла своего старшего брата. — Девушка смотрит на свои пальцы, нервно их разминая. — Он был моим лучшим другом. У меня мало родных, которым есть до меня дело, но он обо мне заботился. Был мне как второй отец. — Она шепчет так тихо, что я едва могу разобрать слова.
Монитор пищит громче, и скорбь искажает ее лицо. Она дышит медленно, но тяжело — пульс подскакивает, предвещая паническую атаку. В последнее время я стала экспертом по их распознаванию, но при этом абсолютно не способна справиться с собственными.
Пол был всем для нас с мамой. Фундаментом, на котором держалась наша семья.
— Я знаю, как это больно, — признаюсь я, глядя на героиню, продолжающую оплакивать брата на экране.
— Не притворяйтесь, что знаете, что такое боль, — огрызается мисс Салем, повышая голос. — Не делайте вид, будто понимаете меня. Вы красивая девушка, наверняка успешная медсестра лет двадцати. — Ее глаза скользят по мне вверх-вниз, словно читая как открытую книгу. — Уверена, у вас есть горячий парень, который от вас без ума. Знаю я таких, как вы. Вы, наверное, живете в тепличных условиях, и все возможности сами плывут вам в руки. Вы понятия не имеете, что такое трудности. Вы не знаете, каково это — потерять брата в аварии. Так что, пожалуйста... хватит притворяться. — Она выплевывает слова, полные ненависти.
Она не знает, что мой брат умер. Не знает, что вскоре после этого я оплакивала своего ребёнка.
Я делаю вид, что всё в порядке.
Притворяюсь, что держусь, хотя это не так.
Я должна, потому что так нужно.
Проглатываю горечь, заполняющую желудок, когда мысли об утрате снова просачиваются внутрь. Клянусь, я почти чувствую, как малыш пинается у меня в животе, пока тоска вновь змеей вползает в грудь, сдавливая легкие.
Делаю глубокий вдох и на долю секунды крепко зажмуриваюсь, возвращая себе самообладание.
— Я тоже потеряла брата... не так давно, — признаюсь ей. — Всю жизнь я равнялась на него, а потом... — Вздыхаю. — А потом он исчез в долю секунды. Будто только что был здесь, а затем... — Кусаю губу, теряя контроль над эмоциями. — Его не стало.
Последняя встреча с Полом проносится в голове, как кинопленка. Картинка размыта, но эмоции все еще кристально чисты... будто это было вчера.
Он уезжал из дома на свою миссию. Пятую по счёту. И был рад снова встретиться со своей командой после выходных, проведённых с друзьями на вечеринках.
Мы жили разными жизнями, но наша любовь друг к другу от этого не становилась меньше. Наша связь была нерушимой.
Я никогда не боялась, когда он уезжал на миссии. Никогда.
Потому что он всегда возвращался домой. Всегда сдерживал данное нам обещание. Я была слишком наивна, чтобы даже допустить мысль, что он может вернуться в гробу.
Откашливаюсь, не давая гигантскому кому в горле увеличиться. Перед глазами на мгновение всплывает воспоминание: Пол машет нам с мамой с водительского сиденья своего «Бронко». На нём зеркальные авиаторы, одна рука лежит на руле, а из колонок на всю громкость играет Mana. Он уезжает на базу... Видение рассеивается, когда мистер Кэмерон прочищает горло, вырывая меня из грез об осеннем утре годичной давности.